Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

04/01/15 (c) (Russia).

Отредактирована 4 января´15 6:46 Просмотров: 526 Комментариев: 3


   Научные сотрудники Астраханского технического университета разработали метод изготовления сырокопченой колбасы, которая будет стоить недорого и станет по карману тем россиянам, по кошельку которых ударит рост цен на продукты питания. Правда, мяса в такой колбасе не будет, пишет "Российская газета".
   Как указывает издание, основным сырьем для производства нового продукта станет рыболовецкий неликвид - мелкая рыбешка, из которой будут изготавливать рыбный фарш. Из него рыбоколбасные изделия будут состоять на 80 процентов. Также при выпуске необычной колбасы планируется использовать субпродукты птицеперерабатывающих предприятий и пряности.
   Точные ингредиенты, их пропорции и рецепт изготовления продукта пока держат в секрете. Однако уже сейчас рыбную колбасу называют перспективной антикризисной разработкой, поскольку использование в производстве "неликвида" удешевит процесс изготовления. При этом, как пишет "Российская газета", специалисты утверждают, что "рыбная колбаса будет более полезной для здоровья человека, чем мясные и куриные аналоги". Издание напоминает, что рыбную колбасу уже производили в советские годы. Кроме того, как пишет издание, сорта колбас из рыбы также выпускаются в Европе и в Азии.
   Отметим, что альтернативы привычным продуктам питания, которые могут подорожать из-за "продуктового эмбарго", а также из-за падения рубля к доллару и евро, ищут и в других учреждениях. Так, Всероссийский НИИ рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) разрабатывает стандарты и ассортимент пищи из тюленьего мяса, писала ранее "Новая газета".
   Отметим, что в последние недели в СМИ часто пишут о подорожании гречки. В некоторых регионах России цены на этот популярный продукт выросли чуть ли не вдвое. Поднимаются цены также на рис и макароны.
 

 

Вспоминая издалека расейские новости десяти-, пяти-, трёх, двухлетней давности, можно проследить вполне сложившийся тренд.
   Вбрасывается какая-нибудь совершенно анекдотичная йня, чернь ржот над ней, интеллигенты лукаво улыбаются, сверху сообщают, что это была ошибка от недоумия и поспешности, слишком ретивые исполнители получают пенделя, всё стихает. Следующий заход этого же вброса проходит уже периферийно и воспринимается чернью как отголосок того, с чем (как предполагает чернь) давно уже разобрались и к чему возвращаться не имеет смысла, да и некогда. А некогда не просто так, а потому что у всех на устах обсуждение нового вброса.
   С новым (вторым) вбросом происходит то же, что раньше произошло с первым (осмеяние, вытеснение, забвение).
   Через время первый вброс возвращается как свершившийся факт, но осознать потерю мешает периферийный возврат второго и появление третьего.
   В результате за десять лет не остаётся ни //я - ни выборных чиновников, ни свободной журналистики, ни собраний, ни суда, ни полиции, ни закона, ни денег, ни будущего.

 

   ...Я как специалист по архитектуре и урбанистике не могу придумать ни одного аргумента в пользу того, чтобы детская инфекционная больница, или психиатрическая лечебница, или даже стационар общего профиля находились в старом здании в центре города. Я понимаю, почему там может находиться поликлиника. Но больница? Там что, воздух лучше? Снабжение? Легче скорой подъехать? В старом здании лучше с гигиеной? Нет, ну правда, ну вот вы выкладываете эти списки зданий, которые еще никто никуда не передал, торжествующе кричите — смотрите, Собянин закрывает больницы. Вы, вообще, понимаете, что вы делаете? Ну кроме того, что человек, закрывший больницу, — это враг по определению, у вас еще какие-то аргументы есть?
 
   Есть только один аргумент в пользу этого: что эта больница прекрасна и всегда там была. Я не знаю прекрасной московской больницы, которая закрывается. Честно сказать, я вообще знаю мало прекрасных московских больниц. Я не люблю московские больницы.
   Меня в одной московской больнице заразили золотистым стафилококком во время установки стентов в сердце, в результате чего все сердце через месяц превратилось в нарыв и решило остановиться. Когда это произошло, больница отказалась меня брать обратно — мест нет, сказали. Хотя потом знакомые врачи мне объяснили, что дело было в другом: они были уверены, что я помру, и не хотели портить статистику. В другой московской больнице прекрасный врач сделал мне прямой прокол сердца иглой, выкачал этот гной и сказал — у тебя есть три дня. Через три дня гной накопится снова. Золотистый стафилококк — это специальная больничная инфекция, которая живет в старых стенах, она устойчива к любым антибиотикам, вылечить тебя здесь никто не сможет. Либо уезжай, либо умрешь. И потом, пока я три дня лежал в реанимации, дожидаясь медицинского самолета в Швейцарию, меня неопрятная тетка в вязаной кофте, выполнявшая роль медсестры, все уговаривала принять крещение и исповедаться. «Что ж, — говорила, — Григорий Исаакович, — 40 лет вы пожили, пора уступать дорогу молодым».
  

Я не люблю московские больницы, и до реформ Печатникова мне казалось, что я в этом не одинок. Всю жизнь все пространство вокруг меня было заполнено рассказами об ужасах медицины — поликлиника, где надо проторчать сутки, скорая помощь, которая никогда не приезжает вовремя, больница с ее грязью и нищетой, жуткие врачебные ошибки. Кстати, когда меня заразили, адвокаты газеты «Коммерсант» попытались подать на больницу в суд. И быстро бросили — знаете почему? Потому что, как они выяснили, за пять лет в нашей стране не было выиграно ни одного дела против врачей. Вот в Америке их выигрывают тысячи, а у нас ни одного, видимо, потому, что наши врачи неимоверно прекрасны.
   Друзья! Знакомые! Сограждане! Вы этого не знаете? Вы не знаете, что такое медицина в Швейцарии, в Германии, в Израиле, в Сингапуре? Вы не знаете, что такое медицина у нас? Вы не знаете, кто такой московский врач в его, так сказать, массовом варианте? Нет? Точно не знаете? Не врете? Никогда не сталкивались?
   Ну тогда вам надо было сходить на сессию Леонида Печатникова на Московском урбанистическом форуме, там все прекрасно было рассказано. И про хирургию, где люди лежат в стационаре по месяцу, а в итоге оперируют из них четвертую часть, потому что больница получает деньги от государства за койко-день. И про зарплату врачей, когда становится понятно, что человек, выпрашивающий у тебя денежку за справку, — это не взяточник, а нищий, и относиться к этому надо как к подаянию, но только лечиться у него — это все равно как просить блаженного у церкви заговорить боль в суставах. И про то, что такое больница в Германии, Сингапуре или Швейцарии, притом что она стоит государству дешевле, чем то, что тратим на медицину мы в Москве.
  

Нашелся человек, который решил разгрести эти авгиевы конюшни: ату его, конечно! И ведь каких вредителей нашли! При Собянине срок жизни в Москве увеличился на три года — это, вообще, стоит чего или как? Леонид Печатников до работы в правительстве создал лучшую в Москве больницу — Европейский медицинский центр — собственно, единственную клинику европейского уровня. Ну ясное дело, вредитель. Он же увольняет врачей! А вот что с ними делать, вам в голову не приходило? Они же не просто так, они же вон, 40 лет пожили, уступите дорогу молодым, это же людей касается! Черт побери, в Москве каждый восьмой человек умирает от неверно поставленного диагноза, это примерно 100 тысяч врачебных ошибок с летальным исходом в год — вам какой еще показатель уровня врачей нужен? Нет, главное, чтобы они и дальше работали! Ну елки-палки!
   Не знаю почему, но против Собянина у нас протестовать можно. Я вам вот что хочу сказать: либо вы за то, чтобы Москва превращалась в европейский город, либо вы за то, чтобы протестовать там, где разрешено. Вот если против там Сами Знаете Кого — это очень не нужно, а здесь как-то наоборот, протестная энергия масс направляется в конструктивное русло. И бумажки из мэрии утекают, и про любое собрание врачей с прогнозом, что с ними будет, «Известия» сообщают — похоже немного на то, как Гусинский телезабастовки шахтеров в конце 1990-х устраивал. Ну хорошо, это сложные взаиморасчеты Вершителей — и Бог бы с ними. Но у вас хоть какие-то собственные убеждения есть?


   ...И у нас есть в Москве одна катастрофическая проблема. 52 процента получают социальную помощь от правительства. Считается, что Берлин — город, где никто не работает, а все сидят на социальной помощи, но в Берлине таких меньше трети, а у нас половина. Москва — город иждивенцев, каждый второй живет на содержании правительства. Это, вообще-то, катастрофический показатель, так невозможно развиваться. И понятно, что эти люди — а их половина в городе — так и будут требовать от государства, чтобы никогда никого не увольняли, парковка была бесплатной, и медицина бесплатной, и кино бесплатным, и театры, и цирк, а если им скажут: «Оторвите свои задницы, и пойдите поработайте», — прямо криком зайдутся от бескультурности эдаких призывов. Есть множество умных и прекрасных людей, которые считают, что их надо любить и защищать из христианского милосердия, и это правильно, надо. Но это не значит, что нужно разделять их цели и представления о том, как устроить город.

 


   Российская пропаганда, ты же так любишь вот это: сорок первый год, сорок пятый год, деды воевали, георгиевская лента, против нас фашисты, против нас бандеровцы, – ты это любишь, ты, как иногда кажется, вообще не знаешь другого языка, так почему же теперь ты испуганно замолчала и не решаешься описать происходящее именно на том языке, который ты знаешь и любишь? Почему не звучит из твоих, пропаганда, уст одно напрашивающееся сейчас и самое очевидное сейчас слово? Оно ведь как раз из того словаря, который ты заучила наизусть и который с тобой заучили наизусть мы. Почему же теперь ты молчишь, пропаганда? Чего ты боишься?
   Слово, которого сейчас нет в лексиконе российской пропаганды, – «блокада». То, что сейчас происходит в Крыму, проще простого описать на привычном языке программы «Время», что-нибудь вроде «российский Крым превратился в новый Ленинград, стойкость и мужество российских граждан оказывается сильнее цинизма и жестокости киевской хунты, которая решила обречь полуостров на смерть от голода и холода» – так об одесском пожаре говорили в мае, используя слово «Хатынь», и у телезрителя сжимались кулаки, и кто пассионарнее, те бросались искать (и находили, конечно) адреса вербовочных пунктов для добровольцев Новороссии, шли воевать, погибали.
  

Теперь все иначе. Единственная официальная фраза из Москвы по поводу блокады Крыма – Песков, которому «ничего не известно». Если Песков ничего не знает – расходимся. Российская аудитория послушна, и Пескову она верит. Что происходит в России? Новый год, и все.
   Нет, не все. В эти предновогодние дни два миллиона россиян блокированы на холодном полуострове. Туда не ходят поезда, не пускают автомобили, регулярные перебои с электричеством вплоть до полного блэкаута, проблемы со связью и с поставками продовольствия, неработающие банки, есть риск проблем с водоснабжением. Говорили, что будет построен мост, но теперь ясно, что не будет и моста, да если бы и строили – когда бы он был готов, через пять лет, через десять? «Крым наш» – победительный лозунг этой весны звучал так часто, что успел превратиться в анекдот. «Крым наш» – теперь это звучит зловеще. Наш – и, значит, гуманитарная катастрофа, на грани которой он теперь балансирует, тоже наша, и ответственность за нее ляжет на Российскую Федерацию, которой, как теперь кажется, нет до этой катастрофы никакого дела. Россия умеет и любит бросать своих. Если Крым российский, то помощи ему ждать неоткуда.
  

 ...Ответом России на блокаду Крыма стало начало поставок из России на Украину угля и электричества без пошлин и без предоплаты. В пятницу Украина восстановила контроль над примыкающим к Крыму полуостровом Чонгар – в феврале он был занят российскими войсками. Все выглядит так, что следующим шагом украинской стороны станет взятие Перекопа – и какая-нибудь радиостанция опять позвонит Дмитрию Пескову, и он опять скажет, что не в курсе. Аннексия Крыма в течение всего года была поводом для самой жесткой критики в адрес Владимира Путина со стороны самых разных его оппонентов в России и за рубежом, Путина обвиняли в империализме, в экспансионизме, в опасных геополитических играх и много в чем еще. Последние дни года демонстрируют несостоятельность всех этих обвинений. Империалисты так себя не ведут. Путин как был, так и остался лидером монетократического авторитарного режима, для которого судьбы двух миллионов человек на полуострове не более чем повод для виртуальных политтехнологических игр, а когда эти игры соприкасаются с какой угодно реальностью, выясняется, что Путину нет никакого дела ни до людей, ни до полуострова. «Это является последовательной демонстрацией политической воли президента Путина к оказанию реальной поддержки украинцам, особенно в преддверии Нового года», – это снова Песков, о поставках угля на Украину.
       

В течение этого года, как посчитали журналисты РБК, публичная позиция Путина по поводу причин присоединения Крыма менялась четырежды – от «они нас попросили о защите» до «священная Корсунь, аналог Храмовой горы». Каждый из этих пропагандистских тезисов был призван объяснить, почему Россия присоединила к себе Крым. Но объяснения не нужны, объяснять нечего. Россия Крым к себе не присоединяла, Россия сделала вид, что Крым стал ее частью. Зачем – чтобы похвастаться этим по телевизору, чтобы разрисовать Москву нарядными граффити, чтобы поэкспериментировать с общественным мнением, добиться каких-то локальных внутриполитических целей. Цели достигнуты, граффити нарисованы, и до блокады полуострова и до людей на нем Москве теперь нет никакого дела. Так выглядит российский империализм и экспансионизм в двадцать первом веке.
    Этот новый год Россия встречает без Спасской башни Кремля, то есть башня-то на месте, просто ее ремонтируют, и она накрыта многоэтажным кубическим колпаком, что-то вроде то ли зиккурата, то ли ленинского Мавзолея, вытянутого ввысь. Московские власти обещают справиться с недоразумением при помощи специального мобильного приложения, в котором, если навести камеру на зиккурат, можно будет увидеть башню в ее привычном облике. Вероятно, разработчики приложения позаимствовали свою идею у политики федеральных властей в Крыму – там ведь тоже, если навести на Крым камеру российского телевидения, можно увидеть полуостров в образе настоящего российского региона, хотя блокада Крыма Украиной и реакция российских властей на происходящее свидетельствуют, что Россией Крым так и не стал.

 

Мне нравится! Понравилось: 4
Пожаловаться
Комментариев (3)
Отсортировать по дате Вниз
ВарягЪ    04.01.2015, 10:07
Оценка:  +1
ВарягЪ
А я помню колбасу рыбную! Она была такого беловатого цвета в целофане и по вкусу напоминала резину с ароматом сгоревшей ухи! Мама раз принесла её типа на диету садиться собиралась. я тогда в последних классах школы учился. После проб мы с братом заставили маму её выбросить, а папа купил на базаре кр
ВарягЪ    04.01.2015, 10:07
Оценка:  +1
ВарягЪ
кролика! :-))))
Хронометр    04.01.2015, 10:12
Оценка:  +2
Хронометр
Не! такого "деликатеса" пробовать не доводилось)))
Но думаю тут жалеть особо не о чём))
Реклама