Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

Любовь к Пушкину-1

17 октября´05 12:05 Просмотров: 278 Комментариев: 1
Вот история, которую нарочно не придумаешь. По мере взросления я чаще прихожу к выводу, что писательский труд – плод реальности, а не вымысла.

В прохладную октябрьскую субботу, которая могла войти в летопись Киева самой прозаичной благодаря дождю и скучным лицам прохожих, я сел в метро на станции «Героев Днепра». На первой же остановке в вагон вошла девушка, еще с порога проявившая ко мне неподдельный интерес. Была она моложе меня лет на семь, по крайней мере, производила впечатление одиннадцатиклассницы или первокурсницы. Не отрывая от меня своих очаровательных глаз, она села напротив и достала из промокшего рюкзака тетрадь и ручку.

Я смутился. Что-то похожее испытываешь, когда, позируя художнику, угадываешь, что именно он сейчас изображает. Но девушка не проводила линий, она, вероятно, составляла мой словесный портрет. Она следила за каждым моим движением. Стоило шелохнуться – в тетради появлялась новая запись. Я закрыл глаза. Потом снова открыл. Девушка изучала меня, как и прежде.

Призвав на помощь остроумие, я спокойно перенес происходящее. И даже принял как должное поведение незнакомки, потому что вспомнил, как однажды меня уже описывали.

Дело было так. На первом курсе я влюбился в тоненькую, юную девочку, по-детски угловатую, с легко воспламеняющимся от любопытства взором. Мы дружили. Я говорил ей восторженные слова. Я боготворил ее. Она аккуратно складывала комплименты в шкатулочку сердца, но взаимностью не отвечала. Просто выслушивала, и кончики губ ее улыбались, а глазки прищуривались от удовольствия. Я обижался на безответность, тяготился односторонностью своей любви. Быть может поэтому со временем, чтобы залечить раненное самолюбие, я стал искать в ее прелестях недостатки (и первое, к чему пришел, что она – законченная дура), стал с ней менее галантным, более развязным и циничным. Я упивался своей новой ролью, наслаждался тем, как легко управляема моя мучительница, как несложно удивить ее в силу очень не много прочитанного, увиденного и услышанного в жизни.

И вот, однажды, когда мы сидели в кафе, она так же, как сегодняшняя пассажирка в метро, раскрыла рюкзак и достала из него тетрадь с ручкой. Лист из тетради она вырвала и положила на обложку. Вглядываясь в меня, она периодически что-то записывала, запретив мне отвлекать ее разговором. Мы молчали. Я замер под прицелом ее глаз, она серьезно изучала мое лицо и делала запись за записью.

-- Что это? – спросил я, получив, наконец, лист из ее рук.

-- Это -- твой словесный портрет.

На самом деле это оказался эпиграф к «Евгению Онегину»:

«Проникнутый тщеславием он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает с одинаковым равнодушием признаваться в своих как добрых, так и дурных поступках, следствие чувства превосходства, быть может, мнимого».

Я был раздавлен. Нет, не обличением в тщеславии. Я был побежден демонстрацией потрясающей для блондинки-пигалицы эрудиции. Не чем стало крыть. Она ликующе посмотрела на меня и спрятала тетрадь обратно в рюкзак. «Что, съел?», -- спрашивали ее глупенькие глазки.

В тот же вечер она принялась рассказывать мне о всех-всех своих любовных связях. (Это ж надо – никогда бы не подумал, что их было так много!). Словом, зачем-то подружка клала конец всему, что осталось в наших отношениях чистого и романтичного, устроив интеллектуальный фейерверк и странный разбор своего прошлого. Все ей хотелось доказать, что она не такая, какой я представлял ее доселе.

Когда объявили станцию «Контрактовая площадь» незнакомка окончила писанину. Она быстро спрятала тетрадь в рюкзак и поднялась, чтобы выйти. Я остался на месте даже тогда, когда девушка оборачивалась в мою сторону. По-моему, у меня были все основания не только для знакомства с ней, но даже для поцелуя без всяких предисловий. Но ни того, ни другого я не пожелал, и поехал себе дальше.

Что записала незнакомка в своей тетради осталось бы загадкой навсегда, когда б не внезапная встреча с ней несколькими часами позже на Андреевском спуске. Мы стали соседями во втором ряду театра «Колесо». Она узнала меня мгновенно, а я только через минуту вспомнил, где видел ее раньше.

Тетрадь была с ней. Я нисколько не удивился этому, потому что сам записываю свои мысли очень часто. Но для этой цели у меня имеется совсем крохотный блокнотик. В некотором роде девушка была моей копией. Любители записывать свои впечатления именно такие… странные.

Не было смысла напоминать ей, что мы уже виделись. Поэтому я просто попросил:

-- Покажи, пожалуйста, записи обо мне.

Она раскрыла тетрадь на нужной странице.

«Онегин был по мненью многих, судей решительных и строгих, ученый малый, но педант. Имел он счастливый талант без принужденья в разговоре коснуться до всего слегка, с ученым видом знатока хранить молчанье в важном споре и возбуждать улыбку дам огнем нежданных эпиграмм».

-- Откуда ты знаешь, что я люблю Пушкина? – спросил я, не подымая глаз.

-- На лице написано, -- ответила она.

Пожаловаться
Комментариев (1)
Katrin_the_Magus    10.10.2006, 14:32
Оценка:  0
Katrin_the_Magus
Тронута очень. Как этой записью так и дневником вцелом. Пишите еще! :62: :01:
Реклама
Реклама