Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

Красивая вещь (не моя) Советую!

2 мая´19 8:58 Просмотров: 259 Комментариев: 31

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.
.
Майк Гелприн. Свеча горела.

Теги: советы, красиво
Мне нравится! Понравилось: 11
Пожаловаться
Комментариев (29)
Отсортировать по дате Вниз
Himik    03.05.2019, 05:57
Оценка:  +3
Himik
Учительница Стивена Кинга до сих пор с содроганием вспоминает сочинение "Как я провел каникулы" написанное им в седьмом классе. )
Муняша    03.05.2019, 08:11
Оценка:  +3
Муняша
Ага, милый анекдот...Простор для фантазии)
Небо-И-Земля    03.05.2019, 02:06
Оценка:  +2
Небо-И-Земля
Я даже прослезилась в конце(((

Чем-то перекликается с "451 градус по Фаренгейту".
Муняша    03.05.2019, 08:10
Оценка:  +2
Муняша
Да, точно! Мне тоже напомнило, что-то из старого, любимого..Рэй Брэдбери..Угу... Я тоже слезилась..Причем даже, когда повторно читала..Как люди умеют так писать?)
Муняша    03.05.2019, 08:15
Оценка:  +2
Муняша
Интересно, пересмотрела, что перечитать из Брэдбери, и оказалось. что "Лето прощай", выпущенную в 2006 году (продолжение моей любимой "Вино из одуванчиков") вообще не читала. Буду поискать) Спасибо, Небушко!)
Himik    03.05.2019, 08:21
Оценка:  +2
Himik
Мне больше Дуглас Адамс нравится с большой дружелюбной кнопкой "DONT PANIC!"
Небо-И-Земля    05.05.2019, 04:46
Оценка:  +2
Небо-И-Земля
Вот-вот, вроде бы ничего такого особенного, но как-то так выстроены слова, что пробирает...

У меня и "Вино из одуванчиков" лежит, и "Марсианские хроники", пока что мучаю "Нужные вещи" Кинга
Himik    02.05.2019, 18:38
Оценка:  +3
Himik
Как ни крути, как ни верти, а все равно в результате мы приходим к старухе-процентщице. :-(
Муняша    02.05.2019, 19:17
Оценка:  +2
Муняша
А Вы знали, когда читали роман, сколько старушке лет? Я не так давно узнала, что ей 42 года... Ужас..Я старше старухи-процентщицы..Как с этим знанием жить?!)
Himik    02.05.2019, 19:36
Оценка:  +3
Himik
Шо, вы тоже под проценты даёте? )
Муняша    02.05.2019, 19:47
Оценка:  +2
Муняша
Я даже процентщицей не стала... Ужас...) Чем дальше, тем мрачней..)
lyuda_radon    02.05.2019, 13:56
Оценка:  +3
lyuda_radon
Действительно красивая вещь. Спасибо что поделились)
Муняша    02.05.2019, 16:57
Оценка:  +2
Муняша
Не за что. Рада, что вещь, которая зацепила меня, понравилась тем, с кем приятно делиться!
OllVVV    02.05.2019, 13:00
Оценка:  +3
OllVVV
Ще поки читає народ :)
Муняша    02.05.2019, 17:00
Оценка:  +3
Муняша
Поки так. Нещодавна із розумними студентами обговорювали переваги та недоліки електронних книжок та способу отримувати інформацію з Гугла, Вікі тощо. Цікава вийшла розмова...Але вони ще розуміють, що в паперових книжках є своя таємниця)
tsukerka    02.05.2019, 11:31
Оценка:  +2
tsukerka
Сильно! Не хочу никакого технического прогресса!!!
lyuda_radon    02.05.2019, 13:53
Оценка:  +1
lyuda_radon
Напрасно.
Технический прогресс дал электронные книги и теперь я всегда могу взять с собой не одну, а сколько захочу. Есть аудиоверсия книг и во время прогулки или уборки можно слушать.
Стиральные машины и другие приспособления освободили время для чтения.
lyuda_radon    02.05.2019, 13:55
Оценка:  +1
lyuda_radon
Кто не хочет или не получен читать не будет делать это даже если убрать театры, цирк, телевизор, убрать даде газеты и журналы.
Это люди будут заниматься поделками, возможно медиьацией, сплетнями
Тут все идет от родителей. Есть культура поведения, культура еды. И должна быть культура чтения.
Муняша    02.05.2019, 17:03
Оценка:  0
Муняша
Проблема нынешних молодых (до 25-27 лет) Они изначально не сформировали свои ценности, свое мышление и свою грамотность при чтении книг (ну, бОльшая часть, пожалуй) Они привыкли очень легко переключаться на более легкое и интересное. Посему имея под рукой гаджет, многие просмотрят текст книги
Муняша    02.05.2019, 17:06
Оценка:  +2
Муняша
периодически заглядываю в соцсети, отвлекаясь на игру, электронную почту. Родители не всегда своевременно успевают научить "читать книги" Не так уж много людей, понимающих стихи и тех, кто отдадут предпочтение именно серьезной, порой сложной, но настоящей литературе. А дальше, как у И.Ефремова
Муняша    02.05.2019, 17:08
Оценка:  +2
Муняша
все по закону Стрелы Аримана... "Каждое действие, хотя бы внешне гуманное, оборачивается бедствием для отдельных людей, целых групп и всего человечества. " Посему я могу разделить опасения tsucerka
lyuda_radon    02.05.2019, 22:01
Оценка:  +3
lyuda_radon
Да я также читаю. Отвлекаюсь на соцсети. Иногда при чтении книги обязательно нужно отвлечься, чтобы переосмыслить. Как на меня при увлечения чтением нужно книги с детьми обсуждать. Мы с мамой обсуждали Дюма книги, Консуэло, Таис Афинскую.
Но главное я все детство видела маму с книгой.
lyuda_radon    02.05.2019, 22:05
Оценка:  +3
lyuda_radon
А бабушка какбы не устала всегда перед сном читала.
Поэтому у меня был пример. Хотя вот на сестру это меньше подействовало. Ей здесь интересней зависать чем книги читать. А я нашла таких же помешанных и мок увлечение книгами стало еще больше.
lyuda_radon    02.05.2019, 22:10
Оценка:  +3
lyuda_radon
В публикации на ФБ Yakaboo упоминалрсь что каждый день читают только 8 % украинцев. 16 % еженедельно.

Если читать хотя бы 100 страниц в день, то за месяц можно прочитать 4 книги. А за год книг 50.
Муняша    02.05.2019, 22:19
Оценка:  +2
Муняша
Согласна, пример родителей и их желание обсудить прочитанное-великое дело...Я читаю периодами, "запоями" Причем могу одновременно несколько книг. Ну, и как по мне, настоящая книга-это дорогого стоит) Хотя на отдых, в поездки, несомненно удобней скачать. Статистика печальная...
lyuda_radon    02.05.2019, 22:32
Оценка:  +2
lyuda_radon
Одну книгу давно не читаю. Одну слушаю, вторая что-нибудь заумное или надо думать, третья легкая. Иногда еще парочку могу начать. Ну еще быстрые рассказы и пьесы.
Бумажные сейчас редко. Мелкая не дает. Пытается отобрать и порвать:)
Реклама