Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

МИМУАРЫ ХАМИЧКА (до 18 не рекомендовано минздравом)

8 марта´07 0:01 Просмотров: 1275 Комментариев: 1
Да, дарагие маи друзья, дахуя времени уже прашло с тех пор как жыву у Машы. Мой малинький хамичковый хуй давно уже не так бодр как раньше. Жаль, кстате, нет хамичков-формацефтов, каторые бы смагли придумать хамичковую веагру. Очень жаль. Нет, ну канешно, можно было бы технично спиздить у Машыново папы адну таблетачку, он бы и не заметил, я думаю. Но, байусь, што дозировка там не сафсем хамичковая. Хуй запросто лопнуть может… Хотя, канешно, в лутшем случае, хуй сможет достичь таких размеров, что запросто можно
будет ебать не только маих хамичковых падруг, но также и котика Васю, сцобачку Гену и девачку Машу. Да хуле там Маша! Запросто можно даже Машыну маму в ейо ниабьйатную дырень, в каторую я, в мирное время, пешком захожу. Вот удивицца старая извращенка, кагда в ачиридной раз папробует засунуть меня в песду! Она меня по привычке туда – хуяк! А я оттуда такой – хуйяк и резво дастаю свой полнометражный хуй и ебу эту шалаву до полусмерти! А она такая: «Типа нихуя сибе! Да при таком знатном хамичке, нахуй мне такой
хуйовый муж?! А ну-ка, блять, пашол нахуй, муж!». И старый небритый педораз идет нахуй, а я остаюсь в ништяках. Миня кормят ахуительной маркофкой и песдатейшым мелом, гамно каждый день убирают. Да и вапще холят и лелеют. Но это в лутшем случае, а в худшем хуй лопнуть может. Такшто ну их нахуй эти таблетки, тем более, што аднажды кое-какие таблетки я уже пробовал. Но стоп, обо фсем по парятку. Итак…

Мамент раждения… Кто-то утвирждает, што этого запомнить нельзя – хуйня, не верьте. Я то, блять, помню! Вылезаю это я, значит, из недр материнских и оглядываюсь. Ага, блять, думаю, радился. Ну, нихуя сибе. Ну, сабытие, типа. Народ мелкий вакруг тусуецца – братья и сестры паходу. Лежат чото, сиську сосут, да такие, внотуре, мелкие и пративные. Ну, пиздец прямо. Да… С такими сабытие не атметишь. Да и чем атмичять?! Нет нихуя ни вотки, ни вапще… Не день раждения, а расстройство одно. Нихуя я так проводить свой первый
день жызни не сагласен. Щас вон та миссис Бальшая Дырка меня оближет и я збегаю за воткой. И если сасунки не присоединяцца, то сам отмечу хатябы.

Как только меня привели в порядок, я, как и собирался, пашол за водкой. Ну, то есть как пашол… Ну, не савсем пашол… скажем так, не сразу. Пытаюсь встать на ноги, а чевото не встайоцца. Ну ладно, хуйсним, раз не идёцца за воткой, то, я думаю, можно и сползать. И пополз. Прямо на север. Ведь если ползти строго на север, то стопроцентно доползешь до водочного магазина. И вот, палзу на свой йобаный север, палзу и вдруг хуйак! Тачнее – пиздык… с высоты блять. На пол, блять, как гамна мишок… Очнулся, а вакруг прасторище
такой ниибацца, братья и сестры где-то на вирху пищят. Привецтвуют, паходу, мой падрыв. А я лежу, блять, как парашутист-ниудачнег и пачиму-то ничево паделать не могу. Даже папищять сил нет. Ну, думаю, пиздец мой пришол. Но, как можно дагадацца, я ашыбался.

Пиздец пришол нимнога папозже. На ногах у нево были сандалики, а на галаве две касички. Как щас помню, задрожал пол, паслышалсо крик: «Мама! Мама! У нас типерь много маленьких мышег, бля!» и в комнату ворвалась эта фурия. Эта, сцуко, убийца с летсом малинькой девачки. Йебальце раскрытое, слюнки текут, взгляд устремлен в цель, а на все астальное насрать, руки вперед и бегом к нашему хамичковому домегу. А я, как вы вираятно успели дагадацца, на её пути аказался. Она бежыт, сука, орет, блять. Радуйецца, чево то
там сибе, падла. А я нихуя шылахнуцца не могу даже. Паходу павредил сваи низрелые канечности, кагда падал. А она, одинхуй, бежыт. И прямо на меня. Ну, думаю, вот мой законный пездец пришол, наканецто. Закрыл глаза и начал фспаминать фсю свайу кароткую, но песдец как насыщенную сабытиями, жызнь. Громкий тупой удар…Тишина…

И громкий рёв. Аткрываю левый глаз – нихуя вакруг вофсе не хамичковый рай. Апстанофка прежняя. Вот только рядом лежыт ахуенная агромная галава, в голове рот, изо рта орево и запах яишнетсы-глозуньи. А-а-а, сцука! Паходу пацкальзнулась и пизданулась. ГЫ. Жывой! Не так то просто миня растоптать! Я ж, блять, не курица, штоб меня топтать… Пока я внутренне ликовал, девачку успакаивали, а она орала. «Это все мышки бляццкие виноваты! Убей их, мама!». И тут её взгляд упал на миня. «Эта вон та маленькая лахматая хуйня
мне падножку поставила!» и как пизданет своим кулачищем возле меня. Лежу, блять, не жыв не мертв, а перед маим таблом ахуйенные такие пальцы с плостмасцовыми кольцами «неделька». Слава богу, она косая оказалась с рождения. Косая всмысле неточная. А её мама звирьков увожала, и решив не дапустить повторного покушения, стала успакаивать. «Иди», - говорит, - «нахуй, дура, блять, сцука косоногая! Сама пизданулась, а на бедное жывотное наезжаешь!», - и как пизданет её по башке. Так вот я жывым осталсо. Можно сказать
два дня раждения у миня прашло в адин день. Жаль отметить как следует не удалось. Но я этого, правда, почти не помню. Патамушта башкой пизданулся. А потом дни потянулись однообразно.

Я долго сосал сиську и срал. Недели две, наверное. Но этот эпизот благополучно выпал из маей нибальшой памяти. Следующий проблеск сознания наступил, кагда я уже бодро стоял на лапках и даже успевал сйобывацца от хищных рук любителей жывотных. Нас начали таскать на птичий рынок. Вапще понятие странное, блять. Ну, што значит «птичий рынок»? Чо, там ничего кроме птиц нет? Пиздеж и неправда! Там птиц – раз, два и обчелся. Собака – это что, птица? А я?! А я разве похож на птицу? Да если бы мы – хамички – умели летать,
то хуй бы у вас, людей, получилось прогуляцца без зонтика! Хамичок – свабодалюбивое жывотное, но сбивацца в стаи любит.

Вот прицтавьте сибе. Солнце исчезает, поднимаецца ветер. То не циклон северо-западный, то не грозовой фронт близицца. То стая гордых хамичков реет высоко в небе. Обезумевшие от ужаса, люди смотрят вверх и пытаюцца укрыцца в убежищах, но тщетно. Хамички уже выпустили свои смертоносные вонючие заряды, и теперь скрываться бесполезно. ХА-ХА, БЛЯТЬ! КТО ВАМ СКАЗАЛ, ЖАЛКИЕ ЛЮДИЖКИ, ШТО ВЫ ЦАРИ ПРИРОДЫ? А?! НАСРИТЕ ТОМУ В РОТ! РАЗВЕ ВЫ НЕ ВИДИТЕ? Вот очередной миллион хамичков отбомбившись, строится клином и уходит
к северу – кормиться и пополнять боекомплект штобы сеять ужос и смерть…

Э-э-э… Однако вернемся к рынку… Каждые выходные нас таскали на этот сраный псевдоптичий рынок в трехлитровой банке. Сестры и братья носились по банке, как йобнутые. Они пытались куда-то сйебацца, не осознавая в полной мере, што стекло ахуенно скользкое. А я им об этом говорил, миждупрочим. Но они продолжали совершать свои долбоебические движения. А я гордо сидел в центре и созерцал всю праисхадящую вакруг хуйню.

Вакруг банки с нами хадили фсякие люди, инагда пакупали одного из нас, но чаще тыкали пальцами, просто лыбились и тупо ржали. Хуле смишнова, блять, не панимаю… Однажды пришли и за мной. Папа и дочка. Папа плешывый такой, очкастый, а дочка очкастенькая тоже, но не лысая, наверное, не в папу пошла. В соседа, видимо. Я видел их соседа – он лахматый, как мой хуй. «Сматри, дочька, как хамички смишно сйобываюцца! Глянь как прекольно лапками пирибирают! Ну, тупы-ы-ые! Ну, блять, тупые!». Сцуко, прям как Задорнов сраный
разгаваривает. А дочька папу не слушает нихуя, этово недойумариста сраново, а на миня пялицца. Я на нейо сматрю тоже и так приветливо ей падмигиваю. Типа, добрый день и фсе такое. А она папе говорит: «Хочу вон того» и на меня показывает. Папа на меня пасматрел, я ему подмигнул тоже па-дружески. Он ищо раз внимательно пасматрел и гаварит: «Нуевонахуй, доченька. Он, сцуко, йобнутый какой-то. Сматри, бля, он дергаецца как Валерий Леонтьев. Ну, точно йобнутый. Лутше вон ково-небуть из тех, кто просто щемицца по
банке». Дочка впряглась сразу. Типа, «да ну нахуй, да это ты йобнутый на фсю голову, пакупай мне этого хамичка и ниибет». Моя хозяйка тоже впряглась. «Нихуя хамичок не йобнутый, а просто сирьйозный очень. Он, кагда думает какую-небуть мысль пездатую, то завсегда аж вздрагивает от пездатости и слихка падмигивает». Папу такой аргумент не убедил, но дочка разинула свой малинький девичий ебач и заорала так, што прахожые оборачиваццо стали. Мои братья и сестры в банке ахуели и дружно прикинулись мертвыми. А куры
по саседству, фсе как одна воткнули головы в асфальт, паходу гены предков праснулись от ужоса. Сцобачки дружно абосцались, а кошечки пад шумог тихнично сйебались от сваих хазяев. Папа огляделсо вакруг, ахуел от такой суматохи и решил, што нуйевонахуй испытывать сутьбу, ищо раз пасматрел на миня, как Крупская на Инессу Арманд, забашлял пятьдесят рублей и посадил меня в карман. Надеялсо, што я задохнусь и здохну, видимо. Педораз, блять, зверененавитснег хуйев, уйобак лысый, блять.

Дома у Машы было песдато. Тепло и сухо. В первый же день навалили мне в домег дахуище жратвы фсякой. Асобенно марковки и мела. «Кальцыя», - гаварят, - «пездюку нашему махнатому не хватает». Пазнакомили меня с котом Васей и сцобачкой Геной. «Пазнакомься», - гаварят, - «Геннадий, вот с этим рахитным хомяком». Но Геннадий мной не заинтересовался, а вот, Василий, сцука, глаз положил. Я прямо ахуел даже. Он же вроде как мужсково пола! Пидрило паходу… А еще у Машы были залатые рыпки и папугай, но недолго. Пидрило
Василий нассал в аквариум и сажрал папугая. А потом долго перьями цветными блевал. Рыбки, кстате, пачти выжыли. Они павыбрасывались нахуй из аквариума, как йобаные маленькие кашалоты, а Маша их случайно абнаружыла, и спасла. Ну, всмысле што значит спасла? Ну, в унетаз смыла – там то у них шансов реально больше чем в зассаном аквариуме.

А воопще в связи со всей этой хуйней хочецца знаете ли зделать такое лирическое ацтупление. Вот нахуя вапще людям дамашние жывотные, а? Ну ладно каровы и свиньи там разные – их жрать можно, ну хуйсним кошки – они не ваняют хатя бы. Но, блять, вот папугая нахуйя заводить? Срёт, блять, летает вакруг, орёт хуйню фсякую. Ну, нахуя, я вас спрашываю? Гаворящий?! А чо, блять, абизательно с папугаем разговаривать? С людьми разве пагаварить нельзя? Вот прицтавьте, што перед вами не матрос в тильняшечке, блять, а самый
настоящий попугай. Ага, аткройте йему душу! Завтра фсе вакруг будут знать, што саседка Тоня вам не дайот, а у Петьки хуй однозначно длиннее.

А сцобаки? Это ж песдец вапще… «Тузег, ка мне!», «Тузег, лежать!», «Тузег, не сцать!» - Тузег бежыт, лежыт и, панятное дело, не сцыт. Ну, вот чо, блять, захочешь то и зделает. Хочешь апорт принесет, а хочешь тапочки. Хочешь нарушытеля задержыт за жеппу, а хочешь будет лежать и ванять просто. Рабское такое, вопщем, человекопакланение. А человек и рад, бля. Сабирет вакруг сибя сцобачек и камандует. Самоутвирждаецца, падла, через братьев сваих меньшых. Вот без, сцобачек, человек был гамном, а зато со сцабачками
– властителем мира. Злым, сцукко, гением. И мнит он, што вакруг не сцобаки ванючие, а его приспешники. И вапще, если он захочет, то песдец фсему миру устроит. Ну да, буквально прямо щас. Вот только своим приспешникам скамандует што-то типа: «Фпирёд, маи приспешниги! Ва имя Великово Зла, абасцыте калёса джыпа, каторый миня абрызгал грязью на прошлой неделе!!». Ну и приспешнеги канешно сразу кинуцца испалнять хитраумный план мести. А властитель мира только злорадно захихикает и начнет патирать свои лахматые ручонки,
ну и ищо взгляд такой зогадочный зделает. Ну, ни дать ни взять – Доктор Зло. Чорной мантии не хватает только.

А хамичков нахуя, скажыте, каллекцыанируют? Пахнем мы не очень песдато, па сибе знаю. Приспешнеги из нас тоже не самые заебатые. Вот папробуйте через хамичка самоутвердицца… Он, я уверен, вас нахуй пашлет и прав будет. Мяса в нас мало, меха тоже. Блять, ну я не знаю, чесно гаваря, нахуя мы нужны людям… Может люди любят запах нашево гамна? Это хитрые кошки технично закапывают сваи ванючие экскременты, это сцобаки срут на улетсах, штобы в квартирах не ваняло, а рыбы вапще срут в воду, лично видел, как одна из
залатых рыбок полдня с ахуенно длинной кокажкой проплавала. Гигиены, канешно, никакой, но сагласитесь наивно палагать, што рыбы, для таво штоп пасрать, выходят в на улетсу или ходят в баначку с наполнителем. Они вапще не ходят, мбуга-га-га!

А Маша, кстати, точно запах гамна не любит. Кагда я первый раз насрал в свайей баначке, то она сильно удевилась. Она лазила по всей комнате, принюхивалась к сваим трусам и калготкам, но так нихуйа и не дагадалась. Она даже письку памыла. Но запох не ищез. Прояснил ниабычность сетуацыи папа. Причом ниажыданно сам для сибя. Он тихонько вашол в Машыну комнату, зажал нос и пернул. Бля-я-ять… Йобаныйврот… Вы когда-небуть видели парусную регату? Сопцтвенно сама регата – хуйня. Видели ли вы, как восьмибальный шторм
рвёт нахуй какой-небуть главный гротштаксель или, хуйивознаит, шпангоут какойнебуть? Вот… Вот примерно также выглядели трусы Машыново папы в мамент пирдежа. Если бы не трусы, то папа, вираятно, павинуясь закону сахранения импульса, маминтально набрал бы вторую касмическую скорость и, благополучно выйдя на геостацыонарную арбиту, пристыковался йебалом к Миждународной Касмической Станции.

Кагда в комнату вашла Маша, то он громко праизнес: «Ну и засранетс же твой йобаный хамяк! Сцуко, ва всей квартире дышать не чем!». Маша прямо и ахуела. Она засунула свайю мордачку ко мне в баначку и ахуйела ищо больше. Пялицца, бидняго на миня. И выгляд у нейо такой – типа: «И фсио это ТЫ зделал, маленький пушной уйобак?». Ну, я тоже в атвет рожу скорчил: «А вы, Мария, реально не знали, што хамяки тоже срут?!». Васторга от меня у нейо сразу после таво случая явно паубавилось… И это панятно, я щитаю. Она на самом
деле думала, што я буду только в колесе бегать и прекольно тарить семечки по щокам, а я, аказываецца, еще и гамно праизвадить магу.

Кстате, о гамне. Однажды Машина мама ужралась в гамно. Казалось бы, причом тут я?! Ведь сам по себе факт ужырания в гамно Машыной мамы – не редкость. Но нихуя не стоит тарапицца с вывадами, дарагой читатель – связь апридилённо есть. Фсе дело в том, што я, по случайному сафпадению, именно в тот вечер приабрел свой первый сыксуальный опыт. Но вофсе не с малоденькой хамячихой, а, как можно было дагадацца, с Машыной мамой. Не хочу вдавацца в нинужные падробнасти, но в тот вечер этимология фразеологизма «накрыцца
песдой» стала мне предельно ясна. Также я думаю, што песдец ко мне пришол также в тот вечер. А Машыной маме было песдато, па крайней мере ейо песде. А я был причиной этой песдатости. Эдаким, извените за коламбур, песдюком застряфшым в песде.

Прошу, конечно, прощения за столь частое упоминание слово «песда» в тексте. Эмоцыи. Не могу без имоций фспаминать тот вечер. Нет, ну можно было бы, канешно, заменить слово «песда» на какое-нибуть более пристойное, например на «влогалище». Хотя – нет. Влогалище – это что? Банальная канстатацыя факта. Какие уж тут, извените за коламбур, фпесду имоцыи?! А как дико искажецца смысл сказанного?! Вот дапустим, я марковку очень люблю пажевать, а она, сами знаете, всякая попадаецца. Бывает, канешно, хуйовая, но ведь
бывает и песдатая весьма. Если же произвести предлагаемую замену, то есть паминять слово «песда» на «влогалище», то палучицца «влогалищная марковка» и аппетит становицца сразу нефписду и разнеца между «хуйовой» маркофкой и «песдатой» - хуйак вот так и нивилируецца. А как вам «влогалищная идея»?! Ну, или наоборот – «песдатая дрожжевая инфекцыя»?! Такшто воттаквот, блять! Влогалище и песда вещи не таждественные нихуя!

И фсио же, дарагие друзья, бля, фсио же нимагу не рассказать пра тот злощясный вечер. Как вы могли дагадацца из маих полупразрачных намеков, тагда я фпирвые пазнал женщину, так сказать. И, если вы помните, Машына мама ужралась в жопень. Хуйивознаит по какому канкретна поваду, может женцкое щастье у нейо какое было ахуенное – может течка закончилась, а может еще и не началась. Так или, блять, иначе – момашка васпользовалась атсуцтвием ближних в квортире и пробралась в Машыну комнату. Там был я – малинький, махнатый
и биззащитный, ну ни дать ни взять СоддамХуссейн в паследние сваи дни. Сижу, блять, дрожу, а она, сцука, крадецца ко мне и сладострастно так губёжки сваи аблизывает. Блять, думаю, щас сажрет нахуй. Как нехуй делать, сажрет! А хуле ей, она – вон какая кабыла вымахала.

Ну я, панятно, на измену падсел. Обосралсо сразу и жыдко. Вот гаварят, что птички фсякие жрут за день фсякой хуеты в четыре раза больше чем весят сами. Скажу прямо – это хуйня. Я тогда высрал в пять раз больше сваево веса, причом не за день, а за сикунду. И жеппой сел на гамно, смачно разбрызгав его по хатке, ебач раскрыл и сматрю, как эта громадина на миня надвигаецца. Па традицыи стал вспаминать фсю сваю жызнь, хотя в глубине душы надеялся, што вот таково абосраново и ванючево она меня есть не станет. Савиршенно
ачивидно, што надежды маи аправдались. Она извлекла из домика, майо пачти бездыханное, но висьма дурно пахнущее тельце. Атрихнула ево слихка, вытерла о носавой платочег, панюхала, махнула рукой и сказала: «А-а-а… Сойдет, фпесду». Ну и сопцтвенно засунула меня в эту самую песду. Внутри было паначялу уйутно, я пачуствавал в сибе какие-то древние инстинкты. Все вакруг паказалось до боли знакомым. Я прадвинулсо фпиред, назад – и пачуствавал как прасыпаюцца спящие ва мне гены претков. Я понял, раньше хамички жыли
вофсе не в банках и каропках! Не было раньше банок! Были полевые норки, ф каторых и гнездовались маи претки. Лишь потом я понял, што это вофсе не полевая норка, а половая дырка. А пока пропадал мой страх, и просыпались жывотные инстинкты, я размышлял о том какая фсио-таки харошая Машына мама харошая – она асвобадила миня от плена стиклянной банки и памистила в естественную сриду абитания. Блять, ну не мама, а гринпис.

Это сейчас я панимаю, што меня использовали, а тогда я был малиньким и глупым. Кагда майо новае жылище стало наполняцца скользкай жыткастью, маи инстинкты стали падсказывать мне: «Это наваднение! Вали нахуй атцуда!». И я вылез наружу. Снаружы фсио было папрежнему. Машына мама валялась ужратая и пачти бес чуфств. Я мысленно паблагодарил ейо за нибальшой экскурс ва вримина маих претков и атправилсо в сваю баначку, но момашкина рука опять засунула меня в песду. Дескать – фсе нармально, не пирижывай, жывотинка,
ступай в лоно природы. Я опять вылез, падмигнул ей – типа, я рад, канешно, за такую о сибе заботу, но паймите миня правельно, такая высокая затопляемость делает пизду непригодной для прожывания. Но мамашка настаивала. Раз эдак шесть. А потом отпустила. Я вылез, атрихнулсо и понял, што люди в этом доме дружелюбные и питацца мной не сабираюцца, и вапще вот так запросто приглашают к сибе в песду.

Казалось бы, тут и щасливый конец той злопалучной истории – фсе давольны, ни у каво притензий нет и вапще. Но тут в комнату савиршенно ниажыданно вашол Машын папа и оказалось, што кульминацыо ищо фпириди. Это было большей ниажыданностью чем, если бы Ленин, буднично дроча на фотку Инессы Арманд, нивзначяй аторвал сибе хуй. Ну, сопцтвенно это ищо што. Вот если бы ищо Крупская вашла в этот мамент! Заходит такая Крупская, а Ленин песдец такой растерянный сидит, с фоткой Инессы Арманд в одной руке и с аторваным хуем
в другой. Вот это я панимаю ниажыданность! И ведь хуй атмажешсо. Мама, канешно, ахуела, а я ни жыф ни мертв сидел возле ейо прамежнасти и нервно аблизывалсо. А попашко, тем временем бросал на момажку сыксуальные фсякие взгляды и медленно раздивалсо. Ево лысина призывно блистела и бля ваще… Он шол к Машыной маме и зогадочно розмахивая хуем гаварил: «Хочешь паиграть с маим хамичком?!», «Хочешь, сцуко, паиграть с маим хамичком?!». Она аж пирданула от ужоса: «Ниужели догадалсо?!».

Но гораздо большый ужос эти слова праизвели на миня. Я понял, што щас лысый мудаг выкинет меня нахуй, достанет из кармана новава хамичка и, блять, начнет с ним играть. А самое ужасное, што потом новава хамичка ждет та же самая участь. Ну, мне-то пахуям – я жызнь павидал, но молодого то за что?! А вот залупу им на воротник!
Я зделал бальшой вдох, нырнул абратно в песду и затаилсо. Щас, блять, они засунут новичка, а я уж тут ему расскажу про ево ближайшее будущее… Ага, блять, вот уже суйут!!! Только я ебач раскрыл, штобы паведать фсю горькую правду и хуйовые перспективы, как мне в табло уперся хуй Машыново папы и протащив меня по всей норке упёр в стенку. Нихуйа сибе, бля! А где ж, йопвашумать, хамичок?! Пока я ахуевал, хуй сйебалсо абратно. Я отлип от стенки, бодро отряхнулсо, уверенно двинулсо к выхаду, но тут хуй апять вернулсо
и буквально влепил меня обратно. И опять, и опять, и снова. А воздух-то, блять, мижду тем, в песде патхадил к свайему лагическому завиршению. Надо было што-то делать, и кагда самоуверенный хуй внофь вторгся в недра Машыной мамы и сабралсо абратно, я разинул ебач што было сил и ухватил зубами за ускальзающий кусочек надежды. Хлюп! – и я на свабоде! А на свабоде, значит, такая хуйня: прямо по курсу – у миня в зубах, угадайте кто?, - вуди вудпеккер? - а вот хуй! – хуй Машыново папы. А на хую, угадайте кто? – сопцтвенно
сам Машын папа, орет и машет руками, нихуя не панимая. Справа – Машина мама – хитро улыбаеццо: «Накаркал, бля, далбайоп: «паиграть с хамичком, блять, паиграть с хамичком». Вот типерь и паиграй, бля!». Кстате, момажко никак не объяснила попажке майо столь ниажыданное паивление. Он паходу и паверил, што сам накаркал. Такой вот ебанистический казус праизашол вот, бля. Вопщем, канешно, не так я прицтавлял сибе свой первый сексуальный кантакт. Падазриваю, што некатарые читатели щас ржут и гаварят грубые вещи, вот,
мол, хамяк-хуесос. Ниправда, гаспада – это вы так хуй сасиоте, а я так сибе жызнь спасаю.
Пожаловаться
Комментариев (1)
By_thy_name    30.03.2007, 21:04
Оценка:  0
By_thy_name
Асилил... вывод..
О_о
:84:
Реклама
Реклама
Популярные заметки