Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

Просьба помиловать_Часть5_последняя))))

27 апреля´07 0:06 Просмотров: 403 Комментариев: 2

«А через месяц, в начале зимы, ГодаАли сильно захворал, да так, что дважды составлял духовную, а мы три раза ему сыпали в горло порошок из святых мощей. Однажды вечером, когда ГодаАли сильно худо было, я пошла на базар и купила в аптечной лавке сулемы, принесла домой, вылила в мясную похлебку, потом перемешала все и поставила на место».

«Себе же я взяла закуски и потихоньку скушала, а когда наелась, пошла в комнату к ГодаАли. Дважды Хадиджа говорила мне, что уже поздно и звала ужинать. Но я отвечала, что у меня болит голова, и сегодня мне не хочется, и если живот-то пустой, то так оно даже лучше будет».

«Госпожа, Хадиджа съела свой последний ужин и заснула, а я пошла к двери и стала подслушивать: оттуда доносились стоны. Но погода была холодная, все двери закрыты, и ее голос не вырывался наружу. Всю ночь под предлогом присмотра за ГодаАли я просидела рядом с ним. Уже близилось утро, когда вновь, дрожа от страха, я пошла послушать под дверью. До меня долетал плачь ребенка. Я не решилась открыть дверь и вернулась к ГодаАли. Госпожа, вы не представляете себе, что со мною творилось».

«Утром, когда все встали, я пошла, отворила дверь комнаты Хадиджы и увидала ее, черную, точно уголь, и от метаний свесились рядом одеяло и матрац. Я затащила ее на матрац и прикрыла одеялом».

«Ребенок все плакал и постанывал. Я вышла из комнаты, сходила помыть руки в бассейне, а потом, плача и молотя себя по голове, рассказала о смерти Хадиджы ГодаАли.»

«Кто б меня ни спрашивал, от чего Хадиджа умерла, я всем отвечала: какое-то время назад пила лекарства и лечилась, чтоб понести, и тогда изрядно растолстела, так, должно быть, удар ее и хватил. Меня никто не подозревал, но саму себя я поедала поедом, да про себя говорила: я ли это, что пролила три крови? Начала пугаться своего лица, когда видела его в зеркале. Жизнь стала для меня запретною. Я часто ходила в гробницу святого, плакала, отдавала деньги самым нищим из всех нищих, но сердце мое так и не успокаивалось».
«Я всегда помнила о дне Воскресения, восстании из мертвых, и о Накире и Мункере, ангелах, которые подвергают души допросу о жизни и вере на страшном суде. Бог знает, как я себя чувствовала. И тогда мне пришло на ум поехать в Кербелу и поселиться недалеко от гробницы, а раз ГодаАли давал обет за сына, что с ним отправится в Кербелу, то он был не против, чтоб мы двинулись в путь, но он все время придумывал отговорки, то это делал, то другое, и приговаривал: «На следующий год поедем в Мешхед». И занедужив в то время, так он и откладывал, пока не преставился».

«В этом году я честно рассудила о своих поступках, продала все вещи ГодаАли, получила средства, потому как он сам завещал. И так случилось, что мне рассказали о вашем с Машди Рамезан Али путешествии, и от Казвина мы уже ехали вместе, а тот юноша, который со мной и кличет меня своей матушкой, и есть тот самый ХосейнАга, сын Хадиджи. Я сказала ему выйти из комнаты, чтобы он не слышал моего рассказа».

Все удивленно слушали историю жизни АзизАги. А потом в ее глазах появились слезы, и она сказала:
«Теперь я не знаю, простил ли Господь мой грех или нет, защитит ли меня в день Страшного Суда Святой? Госпожа, сколько лет я хотела поведать свою сердечную тайну кому-нибудь: и сейчас, рассказывая, точно успокаиваюсь. Но ведь день Воскресенья…»

Машди Рамезан Али стряхнул пепел из своей трубки и заговорил:

«Помилуй Бог твоего отца, но зачем же тогда мы сюда приехали? Три года назад я был возницей на хорасанской дороге. Однажды вез я двух богатых путешественников, по дороге курьерский экипаж разбился, один из них умер, а другого я сам придушил и вытащил из его кармана полторы тысячи туманов. Я постарел, и в этом году мне пришло на ум, что эти деньги были запретными, потому поехал я в Кербелу совершить обряд очищения над ними. Как раз сегодня я передал их одному из улемов, и он очистил мне тысячу туманов. Не прошло и двух часов, а эти деньги для меня сейчас чище молока родной матери».

Госпожа Голин взяла из рук АзизАги кальян, потянула из него густой дым и после недолгого молчания заговорила:

«Эта Шабаджи ханум, что ехала с нами… я знала, что дорожная тряска для нее вредна. Я погадала на Коране, и выпало плохое, но все равно я взяла ее с собой. Вы знаете, она была мне сводной сестрой, муж ее влюбился в меня и взял второй женой после Шабаджи. Из-за того, что дома я ее постоянно толкала и пинала, ее разбил паралич. Потом в пути я ее убила, чтоб ей не досталось наследство моего отца».

АзизАга от счастья заплакала и засмеялась, а потом проговорила: «значит… значит вы тоже…»

Госпожа Голин вдохнула затяжку кальянного дыма и ответила: «разве перед манбаром ты не слышала, что когда паломники собираются и отправляются в путь, даже если у них грехов как листьев на дереве, то все равно они очищаются».
Пожаловаться
Комментариев (2)
Отсортировать по дате Вниз
УльтаЛиа    27.04.2007, 10:44
Оценка:  0
УльтаЛиа
...красивый конец! :4:
индига    27.04.2007, 10:44
Оценка:  0
индига
ага, жесткий...)))
Реклама