Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

«Волк, нарушив закон, умрет… Сила стаи в том, что живет волком, сила волка - родная стая…»

26 мая´07 15:37 Просмотров: 3312 Комментариев: 0
Законы у диких животных в природе строго соблюдаются, чем людские, в миру, - так начинал свой рассказ один дед, старый охотник Уцми, - я уходил на охоту всегда один.… Когда ты остаешься наедине с природой, то наблюдаешь за ее тайнами, какая она есть, и видишь и чувствуешь эстетику природы - вещуньи. Ты беседуешь с ней, как с живым существом. Находишь язык взаимопонимания. Она предлагает тебе жить по своим законам. Но человек бессознательно враг природе. Не трудно бы понять носителям вреда и бед, столь неоценимую ее красоту. Но природа беспощадна к своим обидчикам. Всяк сущее на земле и трагедии людей, мне кажется, - говорил Уцми, - это наказание за грехи перед природой. Кто когда-либо смотрел вниз, с высоты Телип-корта никогда не сделает ущерб природе. Я много раз наблюдал с макушки Телип-корта. Ведь как прекрасно Аллах сотворил природу!…
В лунную ночь, с вершины горы Телип-корта, как на ладони видно селение Центарой и быстрым течением убегающий вниз речкой - родник Яси. Цепляясь за камни, образовывая мини фонтаны, обходя все препятствия, уходит речка на равнинную плоскость и тянется через нагайские степи в объятия Каспийского моря.
Всякий раз, спускаясь с вершины Телип-корта, я на мгновение останавливался, делал глубокий вздох и произносил: «О, как жаль расставаться с такой красотой». Однажды, когда я приблизился к висячему камню, - продолжал рассказ Уцми, - на тропинке, преградив мне путь, стояла стая из 5 волков,… буквально в 20 шагах от меня. Волки, небрежно высвечивая клыки, злобно рычали. Я понял, что если не уступлю тропинку, нам здесь без схватки не разойтись. И освободил им путь, а волки прошли мимо меня, не соблюдая осторожность, будто бы меня здесь вовсе и не было. Не прошло и пол часа, как до меня донесся волчий вой. Примерно на вершине Телип-корта, откуда я недавно спустился. Все это было так сильно похоже на чеченский хоровой зикр, что, остановившись и, глядя на луну, любуясь окружающей средой, долго-долго слушал пение волков. И так несколько раз пересекались наши пути. Но однажды настало время выяснить отношения друг с другом.
В рюкзаке у меня имелось два пристреленных фазана. Тропинка, на которой мы встретились вновь, была местом опасным для схватки. Придерживаясь за ветки деревца, чтобы не свалиться в обрыв, я освободил им путь, отступил на шаг в сторону, также как бывало и раньше при встречах. Но вожак резким прыжком загородил мне путь. Опустив рюкзак на землю, я загнал патрон в ствол ружья. Вожак принял стойку к прыжку, давая мне понять, что не впервой в вооруженной схватке. Затем немного расслабился, словно говорил, что есть шанс разойтись мирно. И сделал жест головой в сторону своего конвоя. От внезапного броска двух волков к моему рюкзаку, я быстро присел, натягивая к себе ветку, и глазом не успел моргнуть, как от рюкзака остались лишь клочья. Они ушли, взяв одного фазана. Вслед за стаей уходил и вожак. Я, долго сидел словно окаменев, и думал о произошедшем.…
Но вновь и вновь ходил на вершину горы Телип-корта на охоту, как однажды возле старого дуба наши пути вновь сошлись. Но теперь в рюкзаке у меня был только один фазан. Я сразу бросил рюкзак в глубь стаи и немного отошел, но вожак сам приблизился к нему, обнюхал и ушел ни с чем. С десяток лет в нашем селе не было случая, чтобы волки нападали на скотину. Люди уже отвыкли от угроз лесных хищников, но как-то, раз ночью раздались выстрелы, слышны были крики «трех-четырех овец задушили, двух увели», «я был во дворе, видел двух волков, убегающих с добычей в глубь леса, не поверите, на спине были овцы, я впервые видел такое».
«По закону волков, - говорил Уцми, - близлежащим селам они не наносят вреда,… это не мои друзья, а залетные. Они бы не стали нарушать покой своей окрестности». Уйдут ли они незамеченные хозяевами Телип-корта - думал Уцми про свою знакомую стаю. Если вожак на склоне гор и смотрит бодрствующим взглядом на свой регион, тогда неизбежна смертельная схватка стаи с незваными гостями. - Не успел я осмыслить ситуацию, как сквозь доносящее тихое пение птиц услышал рев волков. Будто бы дрожала земля под ногами. Верите или нет, мне казалось, что слышу удары лап и вижу блеск сверкающих клыков. И все это длилось минут двадцать. На рассвете, после намаза, я направился к уже собравшейся толпе людей, которые рассматривали трех убитых волков, на склоне горы, где состоялся смертный бой двух волчьих стай. Внизу у обрыва нашли четвертого искусанного, раненного белого волка. По обычаю своих законов, волки не оставляют в живых раненых волков, даже из своей стаи.
Зная их повадки, - говорил Уцми, - я смотрел по сторонам, не укрывается ли где-то исполнитель. И не ошибся. Часто выглядывая из леса, нервно метался мой старый знакомый - вожак стаи. И встретив мой взгляд, казалось, он только и ждал того, он скрылся в лесу довольный своим поступком.
Люди кинулись к обрыву, кто с вилами, кто с палками добивать израненного волка. Я понял, что толпу невозможно было остановить просьбами, и сделал два выстрела в воздух, заявив: - «Кто сделает еще хоть шаг к волку, клянусь, третий выстрел будет его», - сам направился к обрыву. Беспомощно стараясь пошевелить головой, лежал израненный волк, истекая кровью. Его состояние мне было понятно, но без посторонней помощи, я не смог бы донести его домой. Двое молодых людей догадавшись по моему взгляду, спустились ко мне: «Мы готовы помочь тебе Уцми, по всей вероятности волк защищал наши интересы, если его еще можно спасти». - «Я знаю хорошего ветврача. Ему теперь поможет только покой, нужно унести его в мою хижину», - говорил взволнованный Уцми. Некоторые односельчане были недовольны тем, что он спасал жизнь волку.…
С каждым днем крепла дружба между Уцми и спасенным белым волком. В селе было много разговоров: одни твердили, что селение Центарой спокойно жило многие годы, так как его охраняли волки с Телип-корта. А другие говорили, что якобы Уцми носил в волчье логово Телип-корта мертвые туши овец, коров и потому волки охраняли село. Но как бы то ни было, в селе действительно царило спокойствие.
Уцми дал имя волку - Турпал. Когда он произносил это имя, волк вскакивал на ноги, и настороженно смотрел на своего спасителя, а что дальше? Уцми подносил ему большие куски мяса и воду. И дружно, не мешая, друг другу, они трапезничали.
Но вскоре настал день расставания. Уцми вместе с Турпалом направился к Телип-корту. По приближении к висячему камню, он увидел стоящих в ряд волков, и впереди в стойке - вожака, с высоко поднятой головой, словно ожидалась схватка, что ему подумалось «неужели я вскормил и выходил чужого», но, обернувшись к Турпалу, увидел радость встречи в его сверкающих глазах. И решив, что теперь можно и уйти, я направился чуть выше к роднику, понимая, что мое отсутствие не составляет никакой угрозы для Турпала. Со стороны я видел, что стая радостно встретила Турпала, и повернувшись ушел домой. Но этим не закончились трагедии моих друзей.
В субботний день эхом отдавались выстрелы со стороны Телип-корта. Не прошло двух часов, как по селу разнесся слух, что сыновья Саида убили волчицу, и принесли двух волчат. Собравшаяся во дворе Саида толпа, дразнила еще маленьких волчат. Уцми подошел недовольный поступком братьев, ругая их за это. Он ведь всегда предупреждал - волки не прощают. Положив волчат в мешок, отнес их к логову. Хотя я знал, - говорил Уцми, - что волки не примут волчат, но надеялся, что увидя меня, оставят их в живых. Но закон беспощаден,… спустя неделю охваченный тревогой о судьбе волчат, он вновь пошел к их логову. Его беспокойство оказалось небезосновательным. Умерщвленные волчата лежали у родника. Прошло более месяца. Но волки так и не появились в своем логове, в таких случаях волки навсегда покидают свои жилища.
Как-то поздним вечером Уцми возвращался с охоты, когда навстречу ему вышел Турпал, которого он давно уже не видел. Тот словно звал его за собой, будто хотел что-то ему показать. «Пришел, - обрадовано сказал Уцми, - но вот с чем?!» Волк не на шутку, еле слышно зарычал на него. Уходя, он вновь и вновь останавливался, зовя его за собой,… словно на помощь.…
- Когда волк направился к сенокосному участку Саида, меня охватили страх и смятение.… Недалеко друг от друга лежали убитые сыновья Саида. Сам он был сильно ранен. С полметра от него лежал убитый им же старый вожак стаи. Я посмотрел вслед удаляющемуся в глубь леса Турпалу, и сказал чуть слышно: «Что же ты наделал?» мои опасения оправдались…
В доме Саида люди собрались на похороны, и он рассказал: - «Мои сыновья совершили преступление и поплатились смертью. Когда волки напали на сыновей, я хотел помочь, но вожак не подпускал меня, сбивая с ног. Меня они не трогали, до той поры пока я вожака не зарубил, который успел дважды укусить меня перед смертью. Но тут за меня вступился Турпал, он сбил меня с ног, этим предотвращая мою смерть. И не подпустил ко мне других волков. Они уходили врозь. Турпал ушел один.
В полнолунную ночь в его доме проходило священное пение - зикр, а со стороны Телип-корта до рассвета доносился волчий вой, похожий на пение зикр. Будто бы вместе с нами они разделяли нашу боль.… Так и наша жизнь неразрывно связана с гармонией природы. Мы чеченцы, подобно волкам, не прощаем смерть невинно убитых сестер и братьев. И мы вот не прощаем предательства.
Гордый чеченский непокорный народ, которого хотят сломить, поставить на колени, лишить своего логова, всех своих законов. Который год его терзают и мучают, хотят просто стереть с лица земли. И как же вы думаете?! Волчья стая не встанет на дыбы?! Думаете, они не покажут своих клыков незваным, непрошеным гостям, пришедшим не с добром. Каждый вожак, не задумываясь, встанет на защиту своей стаи, будет бороться до последнего, потому что, как говорил дед Уцми, сила вожака - родная стая, сила чеченцев единство, честность, вера и его священная родная земля. Земля, которая вся пропитана пролитой кровью своих лучших сынов, и горькими слезами матерей и старцев. Еще в 40-е годы, когда чеченский народ ни за что выслали в Казахстан, предки, старцы, которые отжили свое, со слезами на глазах и острой болью в сердце, думали лишь об одном, о своей священной земле. Боялись вновь не увидеть ее, боялись быть захороненными на чужбине…
Узнав о выселении, дед, Уцми, взял немного земли, завернув в носовой платок, и увез с собой на чужбину. Там он хранил ее многие годы, как самое священное и дорогое, пока не настал последний час его жизни. А незадолго до смерти, он попросил своего сына, принести его сверток с родной землей, который долгие годы хранился в его чемодане. Развязав трясущимися руками, узелочек платка, плача как маленький ребенок, жадно взяв ее в руки, он начал целовать ее и говорить: «Жаль, что мои останки предадут не тебе, но пусть эта горсть первая ляжет на мой саван». Потом, оглядев присутствующих, он медленно повел свой рассказ: - «Мы жили и не подозревали, что нам готовится ссылка. Но в одно прекрасное утро, пробил наш час. Село оцепили военные - они были всюду: в каждом дворе, на улицах и даже в лесу. Нам был отдан приказ, быстро сбираться в дорогу. С собой брать только самое необходимое, ровно столько, сколько сможете нести на руках. Наша пешая колонна, под сопровождением конвоя НКВД, двинулись из села по дороге в районный центр. Дорога шла через лес, минуя другие села. И вот, когда мы дошли до села Ахкинчу-Борзой, идущие впереди остановились без команды конвоя. Раздался голос командира: - «Кто дал команду остановить колонну. Эй, там, впереди, почему колонна остановилась?!»
Конвой, шедший впереди, ответил: - Волк преградил нам путь! - Так застрелите его!
Турпал искал взглядом своего старого знакомого, Уцми. Взгляды наши встретились. Глазами он спрашивал меня: - Почему ваша стая уходит? Куда вы? Что случилось? Не стало ли причиной вашего ухода последняя наша схватка. Я же, зная, что произойдет в следующую минуту, кинулся к волку. Но не успел я сделать и десяти шагов, как автоматная очередь сразила Турпала. - Как глупо! - прошептал я, и, обняв тушу мертвого белого друга, заплакал. - В чем ты то виноват?
Все вокруг удивились, особенно конвой, но последовала команда «Вперед» и колонна двинулась. Я все еще плакал над другом, а чеченцы, знавшие про нашу дружбу, поддерживали меня, похлопывая по плечу, выражали соболезнование, проходя мимо. Когда все прошли, командир, отдавший приказ «Расстрелять волка», подошел ко мне и произнес: - «Прости дед, я ведь не знал. Этот волк сопровождал нас еще от самого села Центарой, я просто не понял….» И с этими словами он дал приказ солдатам, помочь старику похоронить его друга. И я похоронил Турпала под деревом груши.
- «Вот оттуда я и взял эту горсть земли» - закончил он свой рассказ.
С этими последними воспоминаниями, рыдая по своей земле, он ушел к Аллаху.…
Вот что значит священная земля отцов, вот что значит родное логово, стая, честь. Так, подобно деду ушли многие из предков, не припав к знакомому до боли порогу, не переступив больше своего логово, не вдохнув в свою грудь чистого горного воздуха, где один запах диких растений говорил о родном и близком, о своем. Это священная земля, ради которой сегодня проливается кровь. И это не первые ручьи крови, и не сегодня это началось. А длится это с далеких прошедших времен, со времен Шейха Мансура и Шамиля. Если бы земля могла говорить!!! Земля, которая породила и заберет в свои покои. Сколь кровавых историй она бы поведала! О скольких уничтоженных, незваными врагами, судьбах чеченских семей, рассказала бы она?! Рассказала бы так и столько, что нашим ушам было бы невыносимо больно слушать эту жестокую правду. Мы бы от боли кричали: «Хватит! Довольно!…». Но это история. И передается из поколения в поколения. Сегодня вожак волчьей стаи встал на дыбы, и не успокоится, пока враги не уйдут с их родной, Священной земли.
Пожаловаться
Комментариев (0)
Реклама
Реклама
Популярные заметки