Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

БК_18

14 июня´07 11:57 Просмотров: 300 Комментариев: 1
Глава 18

ТЫ ПРОСЫПАешься в Скай Харбор Интернейшнл.
Переведи стрелки на два часа назад.
Маршрутное такси доставило меня в центр Финикса, и в каждом баре, куда бы я ни зашёл, находятся ребята со швами над бровью, там, где удар взрезал кожу и освободил мясо. Ребята с носами, свёрнутыми в сторону, и они видят дырку в моей щеке, и мы сразу становимся одной семьёй.
Тайлера уже давненько не было дома. Я делаю свою мелкую работу. Летаю из аэропорта в аэропорт, чтобы посмотреть на автомобили, в которых погибли люди. Волшебное путешествие. Миниатюрная жизнь. Миниатюрное мыльце. Миниатюрные сиденья в самолёте.
Куда бы я ни пошёл, я спрашиваю о Тайлере Дердене.
На случай, если я его найду, в моём кармане лежат двенадцать водительских удостоверений — доказательство двенадцати человеческих жертвоприношений.
В каждом баре, куда я захожу, в каждом грёбаном баре я вижу побитых парней. В каждом баре они обнимают меня и хотят поставить пива. Похоже, я уже знаю, какие бары принадлежат бойцовским клубам. Я спрашиваю, не видели ли они парня по имени Тайлер Дерден. Это идиотизм — спрашивать их, если они члены клуба. Первое правило — не говорить о бойцовском клубе. Но они видели Тайлера Дердена? Они говорят, что никогда о нём не слышали, сэр. Но вы можете найти его в Чикаго, сэр. Вероятно, из-за дыры в моей щеке все зовут меня «сэр». И подмигивают.
Ты просыпаешься в О'Хейр и едешь в Чикаго.
Переведи стрелки на час вперёд.

Если ты можешь проснуться в другом месте.
Если ты можешь проснуться в другое время.
Почему ты не можешь проснуться другим человеком?

В каждом баре, куда ни зайди, парни с разбитыми лицами ставят мне пиво. И нет, сэр, они никогда не встречали этого самого Тайлера Дердена. И подмигивают. Они никогда не слышали этого имени. Сэр. Я спрашиваю о бойцовском клубе. Здесь где-нибудь есть бойцовский клуб, чтоб собраться вечером? Нет, сэр. Второе правил бойцовского клуба — не говорить о бойцовском клубе. Парни с разбитыми лицами качают головами. Никогда о таком не слышали. Сэр. Но, возможно, вы можете найти этот самый бойцовский клуб в Сиэттле, сэр. Ты просыпаешься в Мейгс-Филд и звонишь Марле, чтобы узнать, что происходит на Пейпер-стрит. Марла говорит, что все обезьяны-космонавты бреют свои головы. Их электробритвы разогрелись, и весь дом провонял жжёнными волосами. Обезьяны-космонавты используют щёлок, чтобы сжечь отпечатки пальцев.

Ты просыпаешься в Ситеке.
Переведи стрелки на два часа назад.
Маршрутное такси доставило тебя в деловую часть города, и в первом же баре у бармена на шее какая-то медицинская скоба, которая запрокидывает его голову вверх, так что ему приходится скашивать глаза к фиолетовому разбитому кончику носа, чтобы увидеть тебя и ухмыльнуться.
Бар пуст, и бармен говорит:
— С возвращением, сэр.
Я никогда не был в этом баре, вообще никогда.
Я спрашиваю, знакомо ли ему имя: «Тайлер Дерден».
Бармен ухмыляется, его подбородок упирается в скобу, и он спрашивает:
— Это тест?
Да, говорю, это тест. Он встречал Тайлера Дердена?
— Вы останавливались здесь на прошлой неделе, мистер Дерден, — говорит он. — Вы не помните?
Тайлер был здесь.
— Вы были здесь, сэр.
До сегодняшнего вечера я здесь никогда не бывал.
— Ну, если вы так говорите, сэр, — говорит бармен, — но в прошлый четверг, поздним вечером, вы пришли спросить, когда полиция собирается нас закрыть.
В прошлый четверг я не спал всю ночь, бессонница, я не знал, проснулся ли я или ещё сплю. Я проснулся в пятницу утром, поздновато, ужасно устав и с чувством, что я так и не сомкнул глаз.
— Да, сэр, — говорит бармен. — В четверг ночью вы стояли там, где стоите сейчас, и спросили насчёт полицейской облавы, и ещё вы спрашивали, сколько ребят пришлось завернуть при приёме в клуб, который собирается по средам.
Бармен передёргивает плечами и поворачивает свою искалеченную шею, оглядывая пустой бар. Он говорит:
— Здесь никто не слышит, мистер Дерден, сэр. В прошлую ночь мы завернули двадцать семь человек. Этот бар всегда пуст после встречи бойцовского клуба.
В каждом баре, куда я заходил на этой неделе, все называли меня «сэр».
В каждом баре, куда я заходил, побитые рожи ребят из бойцовских клубов смотрели на меня с одним и тем же выражением. Откуда незнакомые люди знают меня?
— У вас есть родимое пятно, мистер Дерден, — говорит бармен. — На вашей ноге. Оно выглядит как тёмно-красная Австралия с Новой Зеландией.
Только Марла об этом знает. Марла и мой отец. Даже Тайлер не знает об этом. Когда я иду на пляж, подсовываю эту ногу под себя.
Рак, которого у меня нет, теперь везде.
— Все в проекте «Разгром» знают, мистер Дерден.
Бармен держит руку тыльной стороной ко мне, и на этой тыльной стороне — поцелуй.
Мой поцелуй?
Поцелуй Тайлера.
— Каждый знает о родимом пятне, — говорит бармен. — Это часть легенды. Ты превращаешься в чёртову легенду, парень.

Я звоню Марле из моей комнате в мотеле в Сиэтле, чтобы спросить, занимались ли мы этим.
По межгороду.
Марла спрашивает:
— Чиво?
Спали вместе.
— Что?!
Ну, у меня вообще с ней секс был?
— Боже святый!
Ну?
— Что ну? — говорит она.
Был ли у нас секс?
— Ты просто кусок дерьма.
У нас был секс?
— Я тебя убью!
Это да или нет?
— Я знала, что это случится, — говорит Марла. — Ты же полный псих. То ты меня любишь. То игнорируешь. Ты спасаешь мою жизнь, а потом варишь мыло из моей матери.
Я ущипнул себя.
Я спрашиваю Марлу, как мы встретились.
— В этой фигне, где у всех рак яичек, — говорит Марла. — А потом ты спас мне жизнь.
Я спас её жизнь?
— Ты спас мою жизнь.
Тайлер спас её жизнь.
— Ты спас мою жизнь.
Я просовываю палец в дырку в щеке и кручу его там. Это достаточно сильная боль, чтобы проснуться.
Марла говорит:
— Ты спас мою жизнь. В отеле «Регент». Я пыталась свести счёты с жизнью. Помнишь?
Ой.
— Той ночью, — говорит Марла, — я сказала, что хочу иметь от тебя ребёнка, чтобы сделать аборт.
Разгерметизация кабины. Мы теряем давление.
Я спрашиваю Марлу, как меня зовут.
Все мы умрём.
Марла говорит:
— Тайлер Дерден. Твоё имя Тайлер Подтирка для Мозгов Дерден. Ты живёшь в 5123 СВ Пейпер-стрит, где по твоим маленьким правилам сейчас бреют головы и прожигают кожу щёлоком.
Я должен хоть немного поспать.
— Ты должен вернуться сюда, ублюдок, — кричит Марла по телефону, — пока эти маленькие тролли не сварили из меня мыло.
Я должен найти Тайлера.
Шрам на руке, я спрашиваю Марлу, откуда он у неё?
— Ты, — говорит Марла. — Ты поцеловал мою руку.
Я должен найти Тайлера.
Я должен чуточку выспаться.
Я должен поспать.
Я должен пойти поспать.
Я говорю Марле «спокойной ночи», и крики Марлы становятся всё дальше, дальше, дальше и уходят, как только я добираюсь до кушетки и вешаю трубку телефона.

Глава 19

ВСЮ НОЧЬ НАПРОЛЁТ ты витаешь в облаках.
Я сплю? Я вообще спал? Это — бессонница.
Попытайся чуть-чуть расслабляться с каждым выдохом, но твоё сердце по-прежнему бьётся, как сумасшедшее, а мысли с бешеной скоростью проносятся в голове.
Ничто не срабатывает. Ни направленная медитация.
Ты в Ирландии.
Ни подсчёт овец.
Ты подсчитываешь дни, часы, минуты с того момента, когда ты помнишь, что заснул крепким сном. Твой врач смеётся над тобой. Никто ещё от бессонницы не умирал. Лицо выглядит как старое побитое яблоко, и тебе кажется, что ты был мёртв.
В три часа утра в кровати, в мотеле, в Сиэтле — слишком поздно искать группу поддержки для больных раком. Слишком поздно искать маленькие голубые капсулы барбамила или красные, как губная помада, секонала, набор для спуска в Долину кукол. В три утра ты не можешь пойти в бойцовский клуб.
Тебе нужно найти Тайлера.
Тебе нужно выспаться.
Затем ты просыпаешься, и Тайлер стоит в темноте у твоей кровати.
Ты просыпаешься.
В тот момент, когда ты провалился в глубокий сон, Тайлер стоял, говоря:
— Проснись. Проснись, мы решили проблему с полицией в Сиэтле. Проснись.
Комиссар полиции хотел совершить облаву на так называемые бандформирования и ночные боксёрские клубы.
— Не беспокойся, — говорит Тайлер. — Мистер комиссар полиции не будет проблемой, — говорит Тайлер. — Мы теперь схватили его за яйца.
Я спросил, следил ли за мной Тайлер.
— Забавно, — говорит Тайлер. — Я хотел спросить тебя о том же. Ты говорил обо мне с другими людьми, ты, маленький говнюк. Ты нарушил своё обещание.
Тайлер гадал, когда я его вычислил.
— Каждый раз, когда ты засыпал, — говорит Тайлер, — я срывался с места и делал что-нибудь жуткое, дикое и сумасшедшее.
Тайлер становится на колени рядом с кроватью и шепчет:
— В прошлый четверг ты заснул, а я взял самолёт до Сиэтла, чтобы осмотреть маленький бойцовский клуб. Чтобы проверить, сколько людей отвернулось от нас, и всё такое. Поиск новых талантов. Проект «Разгром» работает и в Сиэтле.
Палец Тайлера скользит по моему шраму над бровями.
— Проект «Разгром» действует в Лос-Анджелесе и Детройте, большая часть проекта «Разгром» находится в Вашингтоне, округ Коламбия, в Нью-Йорке. Ты не поверишь, но проект «Разгром» есть и в Чикаго.
Тайлер говорит:
— Не могу поверить, что ты нарушил своё обещание. Первое правило — не говорить о бойцовском клубе.
Это было в Сиэтле, на прошлой неделе, когда бармен со скобой на шее сказал ему, что полиция готовится к облаве на бойцовские клубы. Особенно этой облавы жаждал комиссар полиции.
— Получилось так, — говорит Тайлер, — что в наших рядах оказались полицейские, которые зашли в бойцовский клуб и которым это понравилось. У нас есть журналисты, юрисконсульты и прочие законники, и мы знаем всё до того, как оно случится.
Нас собирались закрыть.
— По меньшей мере в Сиэтле, — говорит Тайлер.
Я спрашиваю, что же предпринял Тайлер.
— Что предприняли мы, — говорит Тайлер.
Мы созвали совещание Штурмового Комитета.
— Больше не существует тебя и меня, — говорит Тайлер, — и я думаю, что ты это уже понял.
Мы делим одно тело на двоих. Просто используем каждый в своё время.
— Мы раздали особое домашнее задание, — сказал Тайлер. — Мы сказали: «Принесите мне горячие яички его высокоблагородия — комиссара полиции Сиэтла или как там его».
Я не сплю.
— Да, — говорит Тайлер. — Ты не спишь.
Мы собрали команду из четырнадцати обезьян-космонавтов, и пятеро из них были полицейскими, и все, кто был в парке, где его честь прогуливает собаку по вечерам, — были наши ребята.
— Не беспокойся, — говорит Тайлер. — С собакой всё в порядке.
Вся операция заняла на три минуты меньше, чем на нашей лучшей тренировке. Мы рассчитывали на двенадцать минут. На лучшей тренировке она занимала девять.
Пятеро обезьян-космонавтов держали его.
Тайлер рассказывает мне это, но каким-то образом я понимаю, что уже знаю это.
Трое обезьян-космонавтов стояли на стрёме.
Одна обезьяна-космонавт готовила эфир.
Одна обезьяна-космонавт стаскивала высокочтимые подштанники.
Собака — спаниель, она просто лаяла и лаяла.
Лаяла и лаяла.
Лаяла и лаяла.
Одна обезьяна-космонавт трижды туго обернула резиновой лентой глубокоуважаемое хозяйство у самого корня.
— Одна из обезьян находилась между ног с ножом, — шепчет Тайлер, приближая своё побитое лицо к моему уху. — И я шепчу в высокочтимое ухо комиссара полиции, что лучше бы ему не устраивать облав на бойцовские клубы, или мы поведаем миру о том, что его благородие лишился яиц.
Тайлер шепчет:
— Как далеко вы можете зайти, ваша честь?
Резиновая лента вызывает онемение.
— Как далеко вы сможете продвинуться в политических интригах, если избиратели узнают, что у вас даже хозяйства нет?
К этому моменту его честь находится в полуобморочном состоянии.
Яйца у него — как лёд.
Если закроют хоть один бойцовский клуб, мы разошлём его яйца на восток и на запад. Одно яичко — в «Нью-Йорк Тюнер», а другое — в «Лос-Анджелес Таймер». По одному. В стиле пресс-релиза.
Обезьяна-космонавт вытаскивает кляп изо рта, и комиссар говорит: не надо.
Тогда ему отвечает Тайлер:
— Нам нечего терять, кроме бойцовского клуба.
А у комиссара есть всё.
Всё, что у нас осталось — дерьмо и мусор со всего мира.
Тайлер кивнул обезьяне-космонавту с ножом меж ног комиссара.
Тайлер говорит:
— Представь, что весь остаток своей жизни ты будешь ходить с пустым мешочком.
И комиссар говорит — нет.
И не надо.
Остановитесь.
Пожалуйста.
Ой.
Боже.
Помогите.
Мне.
Помогите.
Нет.
Остановите.
Их.
И обезьяна-космонавт просовывает нож внутрь, но обрезает только резиновую ленту.
Всего шесть минут, и всё кончено.
— Запомни это, — сказал Тайлер. — Люди, которых ты пытаешься раздавить — это всё, на что ты полагаешься. Мы те, кто стирает твою одежду, готовит твою пищу, подаёт тебе обед. Убирает твою кровать. Мы охраняем тебя, пока ты спишь. Водим неотложки. Перенаправляем твои звонки. Мы — повара и водители такси, и мы знаем всё о тебе. Мы обрабатываем твои страховые полисы и расходы на кредитной карте. Мы контролируем всё в твоей жизни.
— Мы — нежеланные дети истории, которых взрастило телевидение, чтобы мы уверовали в то, что будем миллионерам и звёздами кино, и артистами, но мы не стали ими. И мы поняли всё это, — сказал Тайлер. — Так что не тереби нам мОзги.
Обезьяне-космонавту пришлось приглушить запах эфира, потому что комиссар зарыдал, прося лишь об одном — отпустить его.
Другая команда одела и отконвоировала его с собачкой домой. После этого у него была тайна, которую ему пришлось хранить. И, знаешь, мы больше не опасаемся облав на бойцовские клубы.
Его превосходительство ушли домой, отделавшись испугом.
— Каждый раз, когда мы выполняем эти домашние задания, — говорит Тайлер, — ребята из бойцовского клуба, которым нечего терять, вносят всё больший вклад в проект «Разгром».
Тайлер опускается на колени рядом с кроватью и говорит:
— Закрой глаза и дай мне свою руку.
Я закрываю глаза, и Тайлер берёт меня за руку. Я чувствую губы Тайлера прямо на шраме от его поцелуя.
— Я сказал, что если ты заговоришь обо мне за моей спиной, ты меня больше никогда не увидишь, — говорит Тайлер. — Мы не два разных человека. Если вкратце, то когда ты просыпаешься, то ты контролируешь тело и можешь называть себя как хочешь, но потом ты засыпаешь, и побеждаю я, и ты становишься Тайлером Дерденом.
Но мы дрались, говорю. В ночь, когда мы придумали бойцовский клуб.
— Ты не со мной дрался, — говорит Тайлер. — Ты так себе это объяснил. Ты дрался со всем, что ненавидишь в этой жизни.
Но я могу видеть тебя.
— Ты спишь.
Но ты арендовал дом. Устроился на работу. Даже на две.
Тайлер говорит:
— Забери свои не обеспеченные деньгами чеки из банка. Я арендовал дом на твоё имя. Я думаю, что ты поймёшь, что почерк на чеках аренды совпадает с почерком на записках, которые ты набирал для меня.
Тайлер тратил мои деньги. Не удивительно, что я всё время находился в минусе.
— И работы, ну что ж, как ты думаешь, почему ты так устал? Гы, никакая это не бессонница. Как только ты засыпал, я забирал твоё тело и шёл на работу или в бойцовский клуб, или ещё куда-нибудь. Тебе ещё повезло, что я не работал заклинателем змей.
Я говорю, а как же Марла?
— Марла любит тебя.
Марла любит тебя.
— Марла не знает разницы между тобой и мной. Когда вы встретились, ты назвался фальшивым именем. Ты никогда не называл настоящего имени в группах поддержки, ты — дерьмо неадекватное. С тех пор, как я спас её жизнь, Марла думает, что тебя зовут Тайлер Дерден.
Хорошо, теперь я понял всё за Тайлер, может, он испарится?
— Нет, — говорит Тайлер, по-прежнему держа меня за руку. — Я исчезну по первому твоему желанию. Я буду по-прежнему жить во время твоего сна, но если ты попробуешь меня надрать и прикуёшь себя к кровати, или примешь большую дозу снотворного, то мы станем врагами. И я тебя достану.
Вот ведь говно. Это мой сон. Тайлер — проекция. Он — дисассоциативное расстройство личности. Психогенетическое помрачение сознания. Тайлер Дерден — моя галлюцинация.
— Дерьмо собачье, — говорит Тайлер. — Возможно, это ты моя шизофреническая галлюцинация.
Я был первым.
Тайлер говорит:
— Да, да, да, ну давай посмотрим, кто будет последним.
Это всё понарошку. Это сон, и я проснусь.
— Тогда просыпайся.
Затем звонит телефон, и Тайлер исчезает.
Солнце пробивается сквозь занавеску.
Это я попросил разбудить меня звонком в семь утра, но когда я поднимаю трубку, там — тишина.

Глава 20

УСКОРЕННАЯ ПЕРЕМотка, полёт назад к Марле и Мыловарне на Пейпер-стрит.
Всё по-прежнему разрушается.
Дома я боюсь заглядывать в холодильник. Представляю себе дюжинами пластиковые пакетики с названиями городов, вроде Лас-Вегаса, Чикаго и Милуоки, где Тайлеру пришлось исполнить свои угрозы. Внутри каждого пакетика — пара грязных кусочков плоти, замороженных до твердокаменного состояния.
В углу кухни обезьяна-космонавт сидит на потрескавшемся линолеуме и изучает себя в ручном зеркальце.
— Я поющее и танцующее дерьмо этого мира, — рассказывает зеркальцу обезьяна-космонавт. — Я — ядовитый побочный продукт, получившийся у Господа при создании Вселенной.
Другие обезьяны-космонавты шляются в саду, подбирая что-то, убивая что-то.
Держа руку на дверце холодильника, я делаю глубокий вдох и пытаюсь сконцентрировать мою просветлённую духовную сущность.

Роса на розах
Звери дяди Диснея
Бьют все по жизни меня [не вполне хайку]

[Капли дождя на розах
Счастливые диснеевские зверушки
Всё это причиняет мне боль]

Дверца холодильника приоткрывается на дюйм, когда Марла заглядывает через плечо и спрашивает:
— Что у нас на обед?
Обезьяна-космонавт смотрит на себя в зеркальце:
— Я — сток и заразная трата ресурсов Творения.
Круг замкнулся.
Ещё месяц назад я боялся, что Марла заглянет в морозилку. Теперь я сам боюсь туда заглядывать.
О Боже. Тайлер.
Марла любит меня. Марла не знает разницы.
— Я рада, что ты вернулся, — говорит Марла. — Надо поговорить.
Ага, говорю. Нам надо поговорить.
Я не могу заставить себя открыть холодильник.
Я — Сжавшаяся Мошонка Джо.
Я говорю Марле, не прикасайся ни к чему в этом холодильнике. Даже не открывай его. Если ты в нём что-нибудь найдёшь, не ешь, или скорми кошке. Кому-нибудь. Обезьяна-космонавт глазеет на нас, и я говорю Марле, что нам надо выйти. Мы поговорим в другом месте.
Вниз по лестнице в подвал, одна обезьяна-космонавт зачитывает другим:
— Три способа изготовить напалм.
Во-первых, вы можете смешать равные части бензина и замороженного концентрированного апельсинового сока, — читает обезьяна-космонавт в подвале. — Во-вторых, вы можете смешать равные части бензина и диетической колы; в-третьих, вы можете растворять сухой измельчённый кошачий кал в бензине, пока смесь не загустеет.
Марла и я, мы добираемся автобусом от Мыловарни на Пейпер-стрит к окошку на «Планете Денни», апельсиновой планете.
Это было нечто, о чём говорил Тайлер, с тех пор, как Великобритания закончила исследование Америки и построила колонии, и начертила карты, большинство географических названий оказались второй свежести — двойники английских. Англичане всё назвали. Или почти всё.
Например, Ирландию.
Нью-Лондон, Австралия.
Нью-Лондон, Индия.
Нью-Лондон, Айдахо.
Нью-Йорк, Нью-Йорк.
Смотаемся-ка в будущее.
Когда начнутся исследования космоса дальнего, крупные корпорации откроют все планеты и нанесут их на карты.
Звёздное скопление IBM.
Галактика Филип Моррис.
Планета Денни.
Каждая планета обретёт корпоративную сущность того, кто первым её изнасилует.
Мир Будвайзер.
У нашего официанта — громадная шишка на лбу, и он стоит словно по струнке, пятки вместе.
— Сэр! — говорит наш официант.
— Хотите ли сделать заказ сейчас? Сэр! — говорит он. — Всё, что вы закажете — бесплатно. Сэр!
Ты представляешь запах мочи в супе каждого посетителя.
Два кофе, пожалуйста.
Марла спрашивает:
— Почему он подаёт нам бесплатно пищу?
Официант думает, что я — Тайлер Дерден, говорю.
Тогда Марла заказывает жареных моллюсков и суп из моллюсков и рыбный пирожок и жареного цыплёнка и печёный картофель со всеми добавками и шоколадный торт-шифон.
Через сквозное раздаточное окошко на кухню я вижу трёх поваров, одного со швами над верхней губой, и все они смотрят на Марлу и на меня и шепчут, качая синюшными головами. Я говорю официанту, дайте нам, пожалуйста, чистую пищу. Пожалуйста, не добавляйте никакого мусора в наш заказ.
— В этом случае, сэр, — говорит официант, — я бы не советовал леди есть суп из моллюсков.
Спасибо. Не надо супа из моллюсков. Марла смотрит на меня, и я говорю ей: доверься мне.
Официант поворачивается на каблуках и марширует на кухню с нашим заказом.
Через раздаточное окошко кухни трое поваров показывают мне большие пальцы.
Марла говорит:
— Знаешь, есть и достоинства в том, чтобы быть Тайлером Дерденом.
С настоящего момента, говорю я Марле, она должна следовать за мной везде по ночам и записывать, куда я ходил. С кем я встречался. Кастрировал ли я какую-нибудь важную шишку. Такого сорта пряники.
Я вытаскиваю бумажник и показываю Марле своё водительское удостоверение с моим настоящим именем.
Не Тайлер Дерден.
— Но все знают, что ты Тайлер Дерден, — говорит Марла.
Все, кроме меня.
Никто на работе не зовёт меня Тайлером Дерденом. Мой босс называет меня моим настоящим именем.
Мои родители знают, кто я на самом деле.
— Так почему, — спрашивает Марла, — ты являешься Тайлером Дерденом только для некоторых людей, а не для всех?
Когда я в первый раз встретил Тайлера, я спал.
Я был измотан, съезжал потихоньку с ума, находился в растрёпанных чувствах, и каждый раз, когда садился на самолёт, хотел, чтобы самолёт разбился. Завидовал людям, умирающим от рака. Я ненавидел мою жизнь. Я устал, мне наскучили моя работа и моя мебель, и я не мог изменить положение вещей.
Только покончить с ними.
Я чувствовал себя загнанным в угол.
Я был слишком завершённым.
Я был слишком совершенным.
Я искал выхода из моей маленькой жизни. Одноразовое масло и роль сидящего в самолётном кресле.
Шведская мебель.
Заумное искусство.
Я взял отпуск. Я заснул на пляже, и когда я проснулся, там был Тайлер Дерден, нагой и потный, с налипшим песком, с влажными волосами, закрывавшими лицо.
Тайлер вытягивал брёвна из прибоя и подтягивал их на пляж.
То, что создал Тайлер, это тень гигантской руки, и Тайлер сидел на ладони совершенства, которое он сам же и создал.
И тот миг был всем, что ты вообще можешь ожидать от совершенства.
Возможно, я никогда не просыпался на этом пляже.
Может быть, всё началось, когда я мочился на камень Бларни.
Когда я засыпал, я не спал на самом деле.
За другими столиками «Планеты Денни» я насчитал раз… два, три, четыре, пятерых парней с чёрными скулами или сломанными носами, улыбающихся мне.
— Нет, — говорит Марла, — ты не спишь.
Тайлер Дерден — отдельная личность, которую я создал, и теперь он угрожает мне, пытаясь одержать верх в моей реальной жизни.
— Прямо как мать Ик Тони Перкинса в «Психе», — говорит Марла. — Круто. У каждого свои тараканы. Однажды я встречалась с парнем, который делал себе пирсинг и никак не мог остановиться.
Мне кажется, говорю я, что я засыпаю, и Тайлер начинает действовать при помощи моего тела и побитой рожи, чтобы совершить нечто противоправное. На следующее утро я просыпаюсь ужасно уставшим и побитым, и я уверен, что совсем не спал.
А на следующий день я ложусь спать пораньше.
И в следующую ночь Тайлер работает чуть дольше.
Каждый раз, когда я ложусь всё раньше и раньше, Тайлер бодрствует всё дольше и дольше.
— Но ты — Тайлер, — говорит Марла.
Нет.
Нет, я не он.
Мне всё нравится в Тайлере Дердене, его отвага, его ум. Его выдержка. Тайлер — и забавен, и очарователен, и силён, и независим, и люди смотрят на него, ожидая, что он изменит их мир. Тайлер перспективен и свободен, а я нет.
Я не Тайлер Дерден.
— Это ты, Тайлер, — говорит Марла.
Тайлер и я делим одно тело, и до этого момента я ничего про это не знал. Когда Тайлер занимался сексом с Марлой, я спал. Тайлер бродил где-то, говорил с кем-то, пока я думал, что сплю.
Все в проекте «Разгром» знали меня как Тайлера Дердена.
И если я буду с каждым днём ложиться всё раньше, и спать с каждым утром всё дольше, то в какой-то момент я исчезну.
Я просто усну и никогда не проснусь.
Марла говорит:
— Прямо как эти животные в Ветеринарном центре.
Долина собак. Где даже если они не убьют тебя, если кто-то любит тебя настолько сильно, что возьмёт домой, они всё равно кастрируют тебя.
Я никогда не проснусь, и Тайлер победит.
Официант приносит кофе, щёлкает каблуками и удаляется.
Я принюхиваюсь к кофе. Пахнет кофе.
— И, — говорит Марла, — даже если я всему этому поверю, чего ты от меня-то хочешь?
Чтобы Тайлер не взял власть надо мной, мне нужна Марла, которая бы не давала мне заснуть. Всё время.
Круг замкнулся.
Ночь, когда Тайлер спас ей жизнь, Марла попросила его не дать ей заснуть всю ночь.
В ту секунду, когда я засну, Тайлер победит и случится что-то ужасное.
И если я засну, Марла должна следить за Тайлером. Куда он идёт. Что он делает. Возможно, в течение дня я смогу вмешаться и предотвратить катастрофу.
Глава 21

ЕГО ИМЯ Роберт Полсон, и ему сорок восемь. Его имя Роберт Полсон, и Роберту Полсону всегда будет сорок восемь.
На достаточно длительном промежутке времени вероятность выживания каждого из нас стремится к нулю.
Большой Боб.
Огромный чизбургер. Эта туша была на задании — холодный взлом. Тайлер проник таким образом в мой кондоминиум, чтобы взорвать всё при помощи самодельного динамита. Берёшь пузырёк с охладителем, R-12, если его ещё можно достать из-за этих озоновых дыр и прочей фигни, или R-134а, и капаешь на цилиндр замка, пока не заморозишь.
На задании по холодному взлому ты капаешь на замок телефона-автомата или паркометра, или автомата по продаже газет. Затем используешь молоток и холодное зубило, чтобы выбить цилиндр из замка.
На обычном задании по сверлению-заполнению ты сверлишь дырку в телефоне-автомате или банкомате, а затем суёшь туда масляную магистраль и используешь шприц для масляных работ, чтобы закачать в цель тавот или ванильный пудинг, или пластоцемент.
Не то чтобы проекту «Разгром» требовалось набить карманы мелочью. Мыловарня на Пейпер-стрит была завалена заказами. Господь помог нам, когда наступили праздники. Домашнее задание требовалось для укрепления твоих нервов. Тебе нужна хитрость. Тебе надо внести свой вклад в проект «Разгром».
Вместо зубила можно использовать электродрель. Это тоже хорошо работает и даже — тише.
Это была беспроводная электродрель, которую полиция приняла за пистолет в ту ночь, когда убили Большого Боба.
Ничто не связывало Большого Боба с проектом «Разгром», бойцовским клубом или мылом.
В его кармане был бумажник, а в бумажнике — его фотка — здоровенного и на первый взгляд голого с лентой для позирования на каком-то соревновании. Это была тупая жизнь, говорил Боб. Ты слепнешь от огней на сцене, глохнешь от звукоусилителей, пока судья приказывает — расслабьте правый квадрант, напрягитесь и замрите.
Покажите руки так, чтобы мы их видели.
Левая рука, напрягите бицепс и замрите.
Стоять.
Бросай оружие.
Это было лучше, чем реальная жизнь.
На его руке был шрам от моего поцелуя. От поцелуя Тайлера. Скульптурная стрижка Большого Боба была выброшена, так как он обрился налысо, а отпечатки пальцев были сожжены щёлоком. Лучше оказаться побитым, чем арестованным, потому что если тебя арестуют, ты выбываешь из проекта «Разгром», и больше уж — никаких домашних заданий.
На одну минуту Роберт Полсон стал тёплым центром, вокруг которого сгрудилась жизнь из этого мира, а миг спустя Роберт Полсон стал неодушевлённым предметом. После выстрела полиции, восхитительного чуда смерти.
В каждом бойцовском клубе по вечерам руководитель бродит в темноте за спинами толпы, глазеющей друг на друга сквозь пустой центр подвала бойцовского клуба, и выкрикивает:
— Его имя Роберт Полсон.
И толпа подхватывает:
— Его имя Роберт Полсон.
Руководители выкрикивают:
— Ему сорок восемь лет.
И толпа подхватывает:
— Ему сорок восемь лет.
Ему сорок восемь лет, и он был частью бойцовского клуба.
Ему сорок восемь лет, и он был частью проекта «Разгром».
Только в смерти мы обретаем свои имена, и только в смерти мы больше не часть борьбы. В смерти своей мы становимся героями.
И толпа подхватывает:
— Роберт Полсон.
И толпа подхватывает:
— Роберт Полсон.
И толпа подхватывает:
— Роберт Полсон.
Вечером я иду в бойцовский клуб, чтобы закрыть его. Я стою под одинокой лампочкой в центре комнаты, и клуб приветствует меня. Для всех присутствующих я — Тайлер Дерден. Умный. Сильный. Во плоти. Я поднимаю руки, чтобы успокоить их, и предлагаю называть ночь ночью. Идите домой сегодня вечером и забудьте о бойцовском клубе.
Я думаю, что бойцовский клуб свою службу сослужил, не так ли?
Проект «Разгром» отменяется.
Я слышал, что по телеку сегодня хороший футбол.
Сотня человек глазеет на меня.
Человек умер, говорю я. Игра окончена. Это больше не смешно. И тогда из темноты, из внешнего круга за толпой доносится голос:
— Первое правило бойцовского клуба — не говорить о бойцовском клубе.
Я ору, убирайтесь домой!
— Второе правило бойцовского клуба — не говорить о бойцовском клубе.
Бойцовский клуб отменяется! Проект «Разгром» отменяется.
— Третье правило — дерутся только двое.
Я Тайлер Дерден, кричу я. Я приказываю вам выметаться!
Никто не смотрит на меня. Люди просто глазеют друг на друга через пустой центр комнаты.
Голос руководителя медленно плывёт по комнате. Дерутся двое. Без рубашек. Без ботинок.
Драка длится, длится, длится столько, сколько потребуется.
Представьте, что то же самое происходит в сотне городов на полудюжине языков.
Правила заканчиваются, а я по-прежнему стою в центре под лампочкой.
— Зарегистрированные на первую схватку, занимайте ринг, — доносится голос из темноты. — Очистить центр клуба.
Я не двигаюсь.
— Очистить центр клуба!
Я не двигаюсь.
Единственная лампочка отражается в темноте сотни пар глаз, все они смотрят на меня и ждут. Я пытаюсь посмотреть на каждого из них так, как это делает Тайлер. Выбрать лучших бойцов для тренировок в проекте «Разгром». Кого бы из них Тайлер пригласил, чтобы работать в Мыловарне на Пейпер-стрит?
— Очистить центр клуба!
Это установленная процедура бойцовского клуба. После трёх приказов от руководителя отделения меня должны выкинуть из клуба.
Но я Тайлер Дерден. Я придумал бойцовский клуб. Бойцовский клуб — моя идея. Я написал правила. Никого из вас не было бы здесь, если бы я захотел. И я говорю, что это надо прекратить!
— Подготовиться к выселению члена клуба по счёту «один». Три, два, один.
Кольцо людей сжимается вокруг меня, две сотни рук хватаются за каждый дюйм моих рук и ног, и меня несут к свету.
К отлёту души приготовиться. Пять, четыре, три, два, один.
Меня передают поверху, из рук в руки, толпа несёт меня к двери. Я плыву. Я лечу.
Я кричу, что бойцовский клуб — мой. Проект «Разгром» — моя идея. Вы не можете выкинуть меня. Я контролирую всё. Идите домой.
Голос руководителя отделения:
— Зарегистрированные на первую схватку, займите центр. Сейчас же!
Я не ухожу. Я не сдаюсь. Я могу с этим справиться. Я руковожу всем этим.
— Выселить члена бойцовского клуба, немедленно!
Эвакуировать душу.
И я медленно выплываю за дверь в ночь со звёздами над головой и холодным воздухом и сажусь на холодный бетон парковки. Все руки опускаются, за мной хлопает дверь, её закрывают на задвижку. В сотне городов бойцовский клуб собирается без меня.

ГОДАМИ Я Хотел выспаться. Вроде как соскальзываешь, сдаёшься, падаешь замертво. Теперь сон — это последнее, чего я хочу.
Я с Марлой в комнате 8G в отеле «Регент». Со всеми этими стариками и вонючками, закрывшимися в своих маленьких комнатушках, каким-то образом моё отчаяние приобретает характер общепринятой нормы.
— Слушай, — Марла говорит, сев по-турецки на своей кровати и выдавив полудюжину стимулирующих пилюль из их пластиковых ячеек. — Однажды мне пришлось встречаться с парнем, которого мучали ужасные кошмары. Он тоже спать не мог.
Что же произошло с этим парнем?
— А, он умер. Инфаркт. Передоз. Слишком много амфетаминов, — говорит Марла. — Ему было всего девятнадцать.
Спасибо, что поделилась.
Когда мы вошли в отель, парень за стойкой в фойе был лыс наполовину — волосы вырваны с корнем. А на скальпе свежие царапины, и он поздоровался со мной. Стариканы, которые смотрели телевизор в фойе, обернулись, чтобы посмотреть, кого это парнишка назвал «сэр».
— Добрый вечер, сэр.
Я могу представить, что сейчас он названивает в штаб проекта «Разгром» и даёт отчёт о моём местонахождении. У них карта города на всю стену, и они отмечают мои передвижения флажками на булавках. Я чувствую себя окольцованным, будто гусь перелётный из «Дикого Королевства».
Они все за мной следят и записывают.
— Ты можешь принять шесть таблеток и тебя не пронесёт, — говорит Марла. — Только принимать их надо задницей.
Ох, как приятно.
Марла говорит:
— А меня они уже не теребят. Попозже мы раздобудем что-нибудь посильней. Настоящую наркоту вроде «распятия», «чёрной красавицы» или «аллигаторов».
Я не суну эти пилюли себе в жо.
— Тогда прими две штуки.
Куда закатимся?
— В боулинг. Открыто всю ночь, и они тебе там заснуть не дадут.
Везде, куда бы я ни пошёл, люди на улице думают, что я Тайлер Дерден.
— Вот почему водитель автобуса прокатил нас бесплатно?
Ага. И вот почему два парня освободили для нас свои места.
— И что ты об этом думаешь?
Я не думаю, что этого всего достаточно, чтобы скрыться. Мы должны сделать что-то, чтоб избавиться от Тайлера.
— А однажды я встречалась с парнем, которому нравилось надевать мои шмотки, — говорит Марла. — Ну, знаешь, платья. Шляпы с вуалью. Мы могли бы переодеть тебя и проскочить.
Я не трансвестит и не сую пилюли в задницу.
— Это хуже, — говорит Марла. — Я встречалась с кексом, который хотел, чтобы я устраивала лесбийскую любовь с его надувной куклой.
Могу представить себя в одной из историй Марлы.
Я встречалась с парнем, у которого было раздвоение личности.
— Я встречалась с другим перцем, он использовал всякие системы для удлинения члена.
Я спрашиваю, сколько времени?
— Четыре утра.
Через три часа я должен быть на работе.
— Прими свои пилюли, — говорит Марла. — Если бы ты был Тайлером и всё такое, они пустили бы нас в боулинг на халяву. Слушай, прежде чем мы избавимся от Тайлера, давай смотаемся по магазинам? У нас будет клёвая машина. Шмотки. Сидюки. По крайней мере, в этом есть и свои плюсы — вся эта халява.
Марла.
— Ладно, забудь.

Глава 22

СТАРАЯ ПОГОВОРКА, та, где говорится, что ты всегда убиваешь того, кого любишь, так вот, она работает и в обратную сторону.
Работает в обе стороны.
Этим утром я пошёл на работу и натолкнулся на полицейское оцепление между зданием и парковкой, а полицейские стояли в дверях, записывая показания моих коллег по работе. Каждого, кто мимо проходил.
Я даже не вышел из автобуса.
Я — Холодный Пот Джо.
Из автобуса я вижу, что окна от пола до потолка на третьем этаже, где располагается мой офис, выбиты, а внутри пожарник в грязном жёлтом плаще, отбивающий обгоревшую панель в оплавившемся потолке. Дымящийся стол выползает дюйм за дюймом из окна, его толкают двое пожарных, а потом он скользит и переворачивается и быстро пролетает три этажа — падает прямо на тротуар, и я скорее чувствую, как он упал, чем слышу.
Раскалывается, раскрывается и по-прежнему дымится.
Я — Комок в Желудке Джо.
Это мой стол.
Я знаю, что мой босс мёртв.
Три способа изготовить напалм. Я знал, что Тайлер собирается убить моего босса. К тому же я чувствовал запах бензина на своих ладонях, когда я сказал, что хочу уволиться, чёрт, я дал ему разрешение. Будь как дома.
Убей моего босса.
Ох, Тайлер.
Я знаю, что компьютер взорвался.
Я знаю это, потому что Тайлер знает это.
Я не хочу знать это, но можно использовать ювелирное сверло, чтобы просверлить дыру в верхней части монитора. Все обезьяны-космонавты знают это. Я набирал записки Тайлера. Это новая версия бомбы из электрической лампочки, когда ты сверлишь отверстие в лампочке и заполняешь баллон бензином. Заткни дыру воском или силиконом, а потом вверни лампочку в гнездо и позволь кому-нибудь зайти в комнату и щёлкнуть выключателем.
А в кинескопе монитора поместится намного больше бензина, чем в лампочке.
Электронно-лучевая трубка, ты или снимаешь пластиковую мишуру вокруг трубки, это довольно просто, или работаешь через вентиляционные отверстия, которые обычно располагаются сверху.
Первым делом надо отключить монитор от источника питания и от компьютера.
Это работает и с телевизорами.
Просто пойми, если проскочит искра, даже от статического электричества с ковра — ты мёртв. Орущий и сгоревший заживо мертвец.
Электронно-лучевая трубка может держать до трёхсот вольт остаточного напряжения в выключенном состоянии, так что первым делом надо тяжёлой отвёрткой разрядить все ёмкости. Если вы умерли в этот момент, значит, вы взяли отвёртку с неизолированной ручкой.
Внутри электронно-лучевой трубки вакуум, так что когда вы просверлите отверстие, трубка начнёт засасывать воздух, вроде как вздохнёт или тихонько засвистит.
Рассверлите маленькую дырочку свёрлами большего диаметра, пока вы не сможете просунуть воронку. Затем заполните трубку вашей любимой взрывчаткой. Неплох самодельный напалм. Бензин, смешанный с замороженным концентратом апельсинового сока или кошачьим дерьмом.
Неплохо взрывается смесь перманганата калия и сахарной пудры. Идея в том, чтобы смешать один ингредиент, который очень быстро горит, с другим, который обеспечит достаточное количество кислорода для горения. Эта штука горит так быстро, что её процесс горения вернее назвать взрывом.
Перекись бария и цинковая пыль.
Нитрат аммиака и алюминиевый порошок.
Анархия в новом стиле.
Нитрат бария под серным соусом с гарниром из древесного угля. Это — порох.
Приятного аппетита.
Набей монитор этим под завязку, и когда кто-нибудь включит напряжение, пять или шесть фунтов пороха разорвутся перед их лицом.
Проблема в том, что босс мне, в общем-то, нравился.
Если ты мужчина, христианин и живёшь в Америке, то твой отец — модель для Бога. А иногда ты находишь отца в своей карьере.
Кроме того, Тайлеру мой босс не нравился.
Полиция будет искать меня. Я был последним, кто выходил из здания в прошлую пятницу. Я проснулся за столом, а на столе уже влажные пятна от моего дыхания, и Тайлер звонит по телефону, говоря:
— Выходи. У нас есть машина.
У нас есть «кадиллак».
Бензин был на моих руках.
Механик из бойцовского клуба спрашивал, чего бы вы хотели перед смертью?
Я хотел избавиться от работы. Я дал Тайлеру разрешение. Присаживайтесь. Убейте моего босса.
От моего взорванного офиса я поехал на автобусе на развилку с конечной остановкой. Отсюда прямая дорога до пустых автостоянок и вспаханных полей. Водитель вытаскивает обед из пакета, термос и смотрит на меня в зеркальце.
Я пытаюсь представить, куда я могу пойти, чтобы копы меня не выследили. С заднего сиденья я вижу примерно двадцать человек, сидящих между мной и водителем. Я насчитал двадцать затылков.
Двадцать бритых голов.
Водитель поворачивается и говорит мне, сидящему на заднем сиденье:
— Мистер Дерден, сэр, я восхищён тем, что вы делаете.
Я никогда его раньше не видел.
— Вы должны извинить меня, — говорит водитель. — Комитет говорит, что это была ваша личная идея, сэр.
Бритые головы поворачиваются одна за другой. Затем встают. У одного в руке кляп, и ты чувствуешь запах эфира. У ближайшего охотничий нож. Этот самый с ножом — механик из бойцовского клуба.
— Вы храбрый человек, — говорит водитель автобуса. — Подумать только, сделать себя домашним заданием.
Механик говорит водителю автобуса:
— Заткнись, — и:
— Эй, на стрёме, не облажайтесь.
Ты знаешь, что у одной из обезьян-космонавтов есть резиновая лента, чтобы обмотать твои яйца. Они заполнили всю переднюю часть автобуса.
Механик говорит:
— Расклад вы знаете, мистер Дерден. Вы сами это сказали. Вы сказали, что если кто-нибудь попытается закрыть клуб, даже вы, мы должны ему яйца оторвать.
Помидоры.
Шары.
Гонады.
Хозяйство.
Huevos.
Представь лучшую свою часть замороженной в пакетике из-под сэндвичей на Мыловарне на Пейпер-стрит.
— Вы знаете, что с нами драться бесполезно, — говорит механик.
Водитель автобуса жуёт сэндвич и рассматривает нас в зеркало.
Завывает полицейская сирена, она приближается. Вдалеке на поле грохочет трактор. Птички. Заднее окошко в автобусе полуоткрыто. Облака. Высокая трава на краю остановки. А в травах жужжат пчёлы и мухи.
— На этот раз это не просто угроза, мистер Дерден. На этот раз мы должны их отрезать.
Водитель автобуса говорит:
— Полиция.
Сирена слышна где-то перед автобусом.
С чем мне приходится бороться?
Полицейская машина подъезжает к автобусу, огни мигают голубым и красным, и кто-то за автобусом кричит:
— Всем оставаться на местах!
И я спасён.
Вроде того.
Я могу рассказать копам о Тайлере. Я расскажу им всё про бойцовский клуб, и, возможно, я пойду в тюрягу, и тогда проект «Разгром» станет их проблемой, а я не буду пялиться на ножик.
Полицейские поднимаются по ступенькам автобуса, и первый говорит:
— Уже отрезали?
А второй говорит:
— Быстрее, тут ордер на его арест.
Он снимает шляпу и говорит, обращаясь ко мне:
— Ничего личного, мистер Дерден. Это удовольствие — наконец-то повстречать вас.
Я говорю, вы все совершаете большую ошибку.
Механик отвечает:
— Вы сказали нам, что наверняка это произнесёте.
Я не Тайлер Дерден.
— Вы и про это тоже говорили.
Я меняю правила. У вас остаётся бойцовский клуб, но мы больше никого и никогда кастрировать не будем.
— Да, да, да, — говорит механик. Он на полпути и выставил перед собой нож. — Вы предупредили, что определённо скажете это.
Хорошо, я Тайлер Дерден. Я. Я Тайлер Дерден, я устанавливаю правила, и я говорю — положи нож.
Механик бросает через плечо:
— Какой у нас рекорд по «отрежь-и-убегай»?
Кто-то отвечает:
— Четыре минуты.
Оба копа уже поднялись в автобус, один из них смотрит на часы и говорит:
— Секундочку. Сейчас стрелка до двенадцати добежит.
Коп говорит:
— Девять.
— Восемь.
— Семь.
Я рыбкой вылетаю в открытое окно.
Животом я падаю на тонкую металлическую раму, и за моей спиной орёт механик:
— Мистер Дерден! Вы нам время похерите!
Наполовину свисая из окошка, я хватаюсь за чёрную резину задней покрышки. Пытаюсь вытянуться, хватаясь за обод. Кто-то хватает меня за ноги и тащит назад. Я кричу маленькому трактору вдали:
— Эй!
И:
— Эй!
Моё лицо горит, к нему кровь прилила, я ведь вверх ногами болтаюсь. Я вытягиваю себя. Руки вокруг моих колен втягивают меня обратно. Мой галстук бьёт меня по лицу. Пряжка ремня зацепилась за раму. Пчёлки и мухи в травах высоких в дюймах от глаз и моей головы. Я ору:
— Эй!
Руки хватают меня за штаны, втягивая меня назад и снимая брюки.
Кто-то в автобусе вопит:
— Одна минута!
Мои туфли слетают с ног.
Моя пряжка улетает с рамы.
Руки хватают меня за ноги. Рама жарит мой голый живот, разогревшись от солнца. Моя рубашка белая волной вздымается и падает, накрыв главу мою и плечи, а руки всё ещё хватаются за обод, и я ору:
— Эй!
Мои ноги вытянуты назад и сложены вместе. Мои штаны слетели с ног моих, исчезли. Солнце светит тёплым светом в задницу.
Кровь молотом стучит в башке, глаза закатываются от давления, и всё, что вижу я — рубашка белая, с лица свисающая. Трактор где-то шумит. Пчёлы жужжат. Где-то. Всё откатывается на миллион миль. Где-то за миллион миль от меня вопль:
— Две минуты!
Рука проникает меж ног моих, ощупывая меня.
— Не сделайте ему больно, — говорит кто-то.
Руки у колен моих — на расстоянии в миллион миль от меня. Представьте их находящимися в конце долгой-предолгой дороги. Направленная медитация.
Не представляйте раму окна, или как постылый жаркий нож обрубит тебе корни.
Не представляй себе команду мужиков, раздвигающих твои ноги.
За миллион миль от тебя, за хренлион миль, грубая тёплая рука охватывает фундамент твой и тащит тебя обратно, и что-то стискивает тебя все сильнее, сильнее и сильнее.
Резиновая лента.
Ты в Ирландии.
Ты в бойцовском клубе.
Ты на работе.
Ты где угодно, кроме этого места.
— Три минуты!
Кто-то вдали кричит:
— Вы знаете расклад, мистер Дерден. Не теребите мОзги бойцовскому клубу.

Тёплая рука под тобой. Холодное прикосновение ножа. Рука под твоей грудной клеткой. Терапевтический физический контакт. Время обняться. И эфир прижимают к твоему носу и рту. Затем ничто и меньше, чем ничто. Забвение
Пожаловаться
Комментариев (1)
Yuri_V_    14.06.2007, 12:02
Оценка:  0
Yuri_V_
Уважайте других, используйте КАТ
помощь находится по адресу:
http://info.bigmir.net/l ist/2/48
Реклама