Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

БК Окончание

14 июня´07 11:58 Просмотров: 479 Комментариев: 2
Глава 23
ВЗОРВАННАЯ ОБОЛОчка моего выгоревшего кондоминиума — черна как космос дальний и выглядит, словно руины, парящие над маленькими огнями большого города. Окон нет, и только жёлтая полицейская лента, огораживающая место преступления, дрожит и извивается на краю пятнадцатиэтажной пропасти.
Я просыпаюсь на бетонном подполе. Когда-то тут был кленовый паркет. Были картины на стенах — до взрыва. Была шведская мебель. До Тайлера.
Я одет. Я сую руку в карман и чувствую это.
Я цел.
Напуган, но невредим.
Подойди к краю, пятнадцать этажей над стоянкой, взгляни на огни города, звёзды, и ты ушёл.
Это всё так далеко от нас.

Здесь, в милях, разделяющих Землю и звёзды, я чувствую себя одним из этих животных, которых в космос дальний запускали.
Собаки.
Обезьяны.
Люди.
Ты просто делаешь свою маленькую работу. Потяни за рычаг. Нажми на кнопку. Ты ничего на самом деле не понимаешь.
Мир сходит с ума. Мой босс мёртв. Дома у меня нет. Моя работа исчезла. А я за всё это в ответе.
Ничего не осталось.
Я задолжал в банке.
Шагни через край.
Между мной и забвением — полицейская лента-ограждение.
Шагни через край.
Что ещё остаётся?
Шагни через край.
А там Марла.
Тогда перепрыгни через край.
Там Марла, она в центре всего этого, и сама об этом не знает.
И она любит тебя.
Она любит Тайлера.
Она не знает разницы.
Кто-то должен ей рассказать. Уходи. Уходи. Уходи.
Спасайся. Ты спускаешься в лифте в фойе, и швейцар, которому ты никогда не нравился, теперь он улыбается, а во рту трёх зубов недостаёт, и говорит:
— Добрый вечер, мистер Дерден. Такси? Вы себя хорошо чувствуете? Не хотите ли позвонить?
Ты звонишь Марле в отель «Регент».
Клерк в «Регенте» говорит:
— Одну секундочку, мистер Дерден.
Марла на линии.
Швейцар за твоим плечом прислушивается. Клерк в «Регенте», возможно, также слушает. Ты говоришь, Марла, нам надо поговорить.
А Марла отвечает:
— Слушай, дерьмоед…
Ты можешь находиться в опасности, говоришь ты. Ты заслуживаешь того, чтобы знать, что происходит. Ты должна встретиться со мной. Мне надо поговорить.
— Где?
Ей следует идти в то место, где мы впервые встретились. Вспоминай. Вспомнила?
Белый исцеляющий светлый шар. Дворец с семью дверьми.
— Усекла, — говорит. — Я буду там через двадцать минут.
Будь там.
Ты вешаешь трубку, и швейцар говорит:
— Я могу заказать такси, мистер Дерден. Бесплатно, куда бы вы ни поехали.
Мальчики из бойцовского клуба следят за тобой. Нет, говоришь ты, такая хорошая ночь, я лучше пешочком.
Это субботняя ночь, ночь рака кишечника в подвале первой методистской церквы, и когда ты приходишь туда — Марла уже там.
Марла Сингер курит свою сигарету. Марла Сингер выкатывает свои глаза. Черноокая Марла Сингер.
Ты садишься на лохматый ковёр по сторонам медитативного круга и пытаешься вызвать покровительствующее тебе животное, пока черноглазая Марла пялится на тебя. Ты закрываешь свои глаза и переносишься в дворец с семью дверьми, и ты по-прежнему чувствуешь на себе взгляд Марлы. Ты баюкаешь своё внутреннее дитя.
Марла пялится.
Время обняться.
Открой свои глаза.
Мы должны выбрать партнёра.
Марла пересекает комнату в три быстрых шага и бьёт меня по лицу — со всего маху.
Полностью открыться друг другу.
— Ах ты грёбаный говнюк и жополиз, — говорит Марла.
Вокруг нас все стоят, замерев. Смотрят.
А затем оба кулака Марлы избивают меня — где только можно.
— Ты кого-то замочил, — орёт она. — Я звонила в полицию, и они будут здесь с минуты на минуты.
Я хватаю её за запястья и говорю, что, возможно, полиция приедет, но скорее всего — нет.
Марла выворачивается и говорит, что полиция спешит сюда, чтобы посадить меня на электрический стул и поджарить мои глазные яблоки или, по крайней мере, сделать мне смертельную инъекцию.
Будто пчела ужалила.
Передозировка фенобарбитала натрия, и ты засыпаешь. Вроде как собачка из Долины собак.
Марла говорит, что видела, что я кого-то сегодня убил.
Если она имеет в виду моего босса, говорю, да, да, да, да, я знаю, полиция знает, все уже смотрят на меня уничтожающе, но это Тайлер убил моего босса.
У меня и Тайлера просто совпадают отпечатки пальцев, но этого никто не понимает.
— Ах ты дерьмоед, — говорит Марла и показывает на свой синяк под глазом. — Просто потому что тебе и твоим ученичкам нравится избивать людей, так вот, если ещё раз ко мне прикоснёшься, ты труп.
— Я видела, как ты застрелил вечером человека.
Нет, это была бомба, говорю, и случилось это утром. Тайлер просверлил монитор и наполнил бензином или чёрным порохом.
Все ребята с настоящим раком кишечника стоят вокруг нас и глазеют.
— Не, — говорит Марла. — Я шла за тобой до Прессман-отеля, и ты был там официантом на одной из этих вечеринок с таинственным убийством.
Вечеринка с таинственным убийством — богачи собираются в отеле на большой обед и разыгрывают нечто в духе Агаты Кристи. В какой-то момент между селёдкой под шубой и седлом дикого кабана свет на минуту вырубается, и кого-то понарошку убивают. Предполагается, что это смешно и вообще — выглядит. Вроде как смерть, всё-таки.
А весь остаток вечера гости пьют их мадеру консоме и пытаются вычислить, кто из них псих и убийца.
Марла орёт:
— Ты застрелил особого представителя мэра по переработке вторсырья!
Тайлер застрелил особого представителя мэра по чему-то-там.
Марла говорит:
— И у тебя даже рака нет!
Оппаньки.
Щёлк пальцами и всё.
Все смотрят.
Я ору, у тебя тоже рака нет!
— Он ходил сюда два года, — вопит Марла, — а сам здоров, как бык!
Я пытаюсь спасти твою жизнь!
— Что? Почему это мою жизнь надо спасать?
Потому что ты ходишь за мной. Потому что ты пошла за мной вечером, потому что ты видела, как Тайлер Дерден убил кого-то, и Тайлер убьёт любого, кто угрожает проекту «Разгром».
Всех в комнате будто выдернули из их маленьких трагедий. Их маленьких раковых заболеваний. Даже люди, которые шляются под обезболивающим, смотрят настороженно, широко раскрыв глаза.
Я говорю толпе, мол, мне очень неловко. Я не подразумевал ничего такого, вредоносного. Нам надо идти. Мы поговорим снаружи.
И все восклицают:
— Нет! Останьтесь! Как же так?
Я никого не убивал, говорю. Я не Тайлер Дерден. Он — другая сторона моей расщеплённой личности. Я говорю, кто-нибудь киношку «Сибилла» смотрел?
Марла говорит:
— Так кто собирается меня убить?
Тайлер.
— Ты?
Тайлер, говорю, но я могу позаботиться о Тайлере. Тебе надо только следить за членами проекта «Разгром». Тайлер мог дать им приказ следить за тобой или похитить тебя, или ещё что-нибудь в этом роде.
— И почему я должна этому верить?
Оппаньки.
Я говорю, мне кажется, что ты мне нравишься.
Марла говорит:
— Не любовь?
Это тонкий момент, говорю. Не гони лошадей.
Все, кто смотрит, улыбаются.
Я должен идти. Я должен выбраться отсюда. Я говорю, следи за бритоголовыми парнями; ребятами, которых, как тебе кажется, недавно били. Синяки под глазами. Зубов нет. Такие пряники.
И Марла говорит:
— Так куда ты собираешься?
Я собираюсь позаботиться о Тайлере Дердене.

Глава 24

ЕГО ЗВАЛИ ПАТрик Мэдден, и он был особым представителем мэра по переработке вторсырья. Его звали Патрик Мэдден, и он был противником проекта «Разгром».
Я выхожу в ночь из первой методистской церквы, и всё возвращается ко мне.
Все вещи, которые знал Тайлер, возвращаются ко мне.
Патрик Мэдден составил список баров, где проводятся встречи бойцовских клубов.
Неожиданно я понимаю, как запускается кинопроектор. Я знаю, как взламывать замки, и как Тайлер арендовал дом на Пейпер-стрит перед тем, как он явился мне на пляже.
Я знаю, отчего _случился_ Тайлер. Тайлер любил Марлу. С самой первой встречи, как я её встретил, Тайлер, или какая-то часть меня, нуждался в Марле.
Не то, чтобы это имело значение. Тем более — сейчас. Но все детали возвращаются ко мне, когда я иду сквозь ночь к ближайшему бойцовскому клубу.
По субботам в баре «Оружейная палата» собирается бойцовский клуб. Ты можешь найти этот бар в списке, который составил Патрик Мэдден, бедный мёртвый Патрик Мэдден.
Сегодня вечером я пошёл в «Оружейку», и, когда я вошёл, толпы разошлись передо мной, будто ширинка на джинсах. Для всех я был Тайлер Дерден Великий и Могучий. Бог и отец.
Все вокруг меня шептали:
— Добрый вечер, сэр.
— Добро пожаловать в бойцовский клуб, сэр.
— Благодарим вас за то, что вы присоединились к нам, сэр.
Я и моё жуткое лицо только начали заживать. Дыра на моём лице улыбается с моей щеки. Насмешка над моим настоящим ртом.
Так как я Тайлер Дерден, и можете поцеловать меня за это в задницу, я вызвал на бой всех в клубе. Пятьдесят схваток. Схватки проходят одна за другой. Без ботинок. Без рубашек.
Схватки длятся столько, сколько требуется.
И, если Тайлер любит Марлу…
Я люблю Марлу.
То, что происходит, не описать словами. Я хочу загадить пляжи Франции, которых никогда не увижу. Представьте лося, пробирающегося сквозь влажные леса на склонах каньона вокруг Рокфеллер-центра.
В первой схватке парень захватывает меня в двойной нельсон и расшибает моё лицо, разрывает щёку, дыру в щеке о бетонный пол, пока мои зубы не ломаются и не вонзаются в язык своими корнями.
Теперь я могу вспомнить Патрика Мэддена, мертвого на полу, маленькую фигурку его жены, просто маленькую девочку с шиньоном. Его жена хихикала и пыталась влить шампанское меж губ своего мёртвого мужа.
Жена сказала, что фальшивая кровь слишком, слышите, слишком красная. Миссис Патрик Мэдден опустила два пальчика в лужицу крови подле её мужа и затем облизала их.
Зубы впились в мой язык, я чувствую кровь.
Миссис Патрик Мэдден почувствовала кровь.
Я помню, как стоял на задворках вечеринки с таинственным убийством, а официантствующие обезьяны-космонавты стояли вокруг меня как телохранители. Марла в её платье с узором из тёмных роз как на обоях наблюдала с другого конца бальной залы.
Моя вторая схватка, парень упёр колено меж моих лопаток. Парень сложил обе мои руки за спиной и бьёт меня грудью о бетонный пол. И я слышу, как с одной стороны хрустнула ключица.
Я хочу пойти в Британский музей к греческой коллекции с молотком и подтереть задницу Моной Лизой.
Миссис Патрик Мэдден держит свои два кровавых пальца во рту, кровь проступает в щёлочках меж зубами, и кровь стекает вниз по её пальцам, вниз по её запястьям, по бриллиантовому браслету и устремляется к локтю, где и начинает капать.
Схватка номер три, я просыпаюсь, и настаёт время для схватки номер три. В бойцовском клубе больше нет имён.
Ты — это не твоё имя.
Ты — это не твоя семья.
Номер три, кажется, знает, что мне нужно, и держит мою голову в темноте и вони. Существует состояние между сном и явью, когда притока свежего воздуха едва хватает, чтобы не дать тебе заснуть. Номер три держит мою голову в захвате, в руке, вроде как ребёночка или футбольный мяч, и молотит по моему лицу костяшками.
Пока мои зубы не прокусывают щёку.
Пока дыра в щеке не сходится с уголком моего рта, пока рваная ухмылка не пересекает лицо от носа до уха.
Номер три молотит, пока не сдирает кожу с кулака.
Пока я не кричу.
Как всё, что ты любил, отвергнет тебя или умрёт.
Всё, что ты создаёшь, будет отброшено.
Всё, чем ты гордился, станет рванью.
Я Озимандия, я мощный царь царей.
Ещё один удар, и мои зубы встречаются на языке. Половина моего языка падает на пол; её выпинывают прочь.
Маленькая фигура миссис Патрик Мэдден, вставшей на колени перед телом её мужа, богатые люди, люди, которых они называли друзьями, пьяно возвышаются над ней и хохочут.
Жена, она сказала:
— Патрик?
Лужица крови растекается всё дальше и дальше, пока не касается её юбки.
Она говорит:
— Патрик, довольно, перестань притворяться мертвецом.
Кровь поднимается вверх по юбке, это капиллярный эффект, нитка за ниткой и всё по её юбке.
Вокруг меня кричат люди из проекта «Разгром».
Затем кричит миссис Патрик Мэдден.
И в подвале «Оружейки» Тайлер Дерден соскальзывает на пол — тёплая отбивная. Тайлер Дерден великий, бывший совершенным целый миг, сказавший, что миг — это всё, чего ты можешь ждать от совершенства.
И битва продолжается и продолжается, потому что я хочу умереть. Потому что только в смерти мы обретаем имена. Только в смерти мы перестаём быть частью проекта «Разгром».

Глава 25

ТАЙЛЕР СТОИТ ТАМ, он определённо круто выглядит, белокуро-снежный, как и все ангелы. Моя воля к жизни поражает меня.
Я, кровавый кусок ткани, высушенный на матраце в моей комнате Мыловаренной компанией на Пейпер-стрит.
Всё в моей комнате исчезло.
Моё зеркало с фотографией моей ноги, когда я получил рак на десять минут. Хуже чем рак. Зеркала нет. Дверь шкафа открыта, мои шесть белых рубашек, чёрные брюки, бельё, носки и ботинки исчезли. Тайлер говорит:
— Вставай.
Подо всем, и за всем, и внутри всего, что я взял дозволенного — зреет и растёт нечто ужасное.
Всё разрушилось.
Обезьяны-космонавты испарились. Всё сместилось: жир после отсасываний, армейские кровати, деньги, особенно деньги. За мной остались только сад и дом.
Тайлер говорит:
— Последнее, что нам осталось сделать, это твоё, как его, мученичество. Твоя эта самая Большая Смерть.
Только смерть не должна быть грустной и депрессивной, твоя будет радостной и вселяющей надежду.
Ох, Тайлер, я страдаю. Просто убей меня здесь.
— Вставай.
Убивай уже! Убей меня. Убей меня. Убей меня. Убей меня.
— В этом есть своё величие, — говорит Тайлер. — Представь это: ты на крыше самой высокой постройки в мире, постройка под контролем проекта «Разгром». Дым выкатывается из окон. Столы падают в толпы на улицах. Настоящая опера смерти, вот что ты получишь.
Нет, говорю. Ты достаточно меня попользовал.
— Если ты не присоединишься, мы пойдём к Марле.
Показывай дорогу, говорю.
— А теперь выгрёбывайся из кровати, — говорит Тайлер, — и приземляй гузно в грёбаную машину.
Так что Тайлер и я на вершине Паркер-Моррис билдинг с пистолетом, застрявшем в моём рту.
Наши последние десять минут.
Паркер-Моррис билдинг перестанет существовать через десять минут. Я знаю это, потому что Тайлер знает это.
Ствол пистолета упирается в заднюю стенку моей глотки, Тайлер говорит:
— На самом деле мы не умираем.
Я ощупываю языком ствол, упирающийся в щёку, и говорю, Тайлер, ты думаешь о вампирах.
Наши последние восемь минут.
Пушка лишь на тот случай, если полицейские вертолёты доберутся быстрее.
Боже, это выглядит так, будто один человек стоит на крыше и держит пистолет в своём рту, но на самом деле Тайлер держит пушку, и это моя жизнь.
Вы берёте 98-процентную концентрированную дымящую азотную кислоту и добавляете три части серной кислоты.
У вас получился нитроглицерин.
Семь минут.
Смешайте нитроглицерин с опилками, и вы получите отличный пластит. Многие обезьяны-космонавты смешивают свой нитроглицерин с хлопком и добавляют в качестве сульфата горькую соль. Это тоже сработает. А некоторые обезьяны используют смесь парафина с нитроглицерином. Парафин никогда, ни разу у меня не срабатывал.
Четыре минуты.
Тайлер и я на краю крыши, пушка у меня во рту, и я неожиданно задумываюсь о том, насколько чист ствол.
Три минуты.
И тогда кто-то кричит.
— Подожди, — и это Марла, идущая к нам по крыше.
Марла идёт ко мне, потому что Тайлер ушёл. Бедняжка. Тайлер — моя галлюцинация, а не её. Тайлер исчез будто по мановению волшебной палочки. И теперь я всего лишь одинокий человек, держащий пистолет в своём рту.
— Мы шли за тобой, — кричит Марла, — все люди из групп поддержки. Ты не должен делать этого. Положи пистолет.
За Марлой все больные раком яичек, мозговые паразиты, люди с меланомой, туберкулёзники, они идут, тащатся, ковыляют, катятся на своих инвалидных колясках ко мне.
Они говорят:
— Подожди.
Их голоса приходят ко мне с холодным ветром, они говорят:
— Остановись.
И:
— Мы можем помочь тебе.
— Дай нам помочь тебе.
По небу летят — хоп, хоп, хоп, — полицейские вертолёты.
Я ору, уходите! Уходите отсюда! Это здание взорвётся.
Марла кричит:
— Мы знаем.
Похоже, наступил момент богоявления.
Я не убиваю себя, кричу я. Я убиваю Тайлера.
Я — Жёсткий Диск Джо.
Я помню всё.
— Это не любовь или что-то в этом роде, — орёт Марла, — но, я думаю, что ты мне тоже нравишься.
Одна минута.
Марле нравится Тайлер.
— Нет, мне нравишься ты, — орёт Марла. — Я знаю разницу.
И ничего.
Ничего не взрывается.
Ствол пистолета упёрся в мою выжившую щёку, и я говорю, Тайлер, ты смешал нитроглицерин с парафином, да?
Парафин никогда не срабатывает.
Я должен сделать это.
Полицейские вертолёты.
Я жму на спусковой крючок.

Глава 26

В ДОМЕ ОТЦА моего много обителей. Конечно, когда я нажал на спусковой крючок, я умер.
Лжец.
И Тайлер умер.
При полицейских вертолётах, грохочущих и летящих ко мне, при Марле и всех людях из групп поддержки, которые не могли спасти себя, с ними всеми, кто меня не уберёг, я должен был нажать на спусковой крючок.
Это было лучше, чем настоящая жизнь.
И твой один великолепный момент не длится целую вечность.
На небесах всё белое на белом.
Фальшивка.
На небесах всё тихо, все в туфлях на резиновой подошве.
Я могу спать на небесах.
Люди написали мне на небеса и рассказали мне то, что я помню. Что я их герой. Я поправлюсь.
Ангелы здесь явно из Ветхого Завета, легионы и лейтенанты, небесное воинство, которое работает день посменно, а потом приходят другие. Кладбище. Они приносят тебе пищу на подносе с таблетками в бумажном стаканчике. Долина кукол.
Я встретился с Богом за его длинным столом из ореха, с дипломами, развешанными по стенам за его спиной, и Господь спросил меня:
— Зачем?
Зачем я причинил столько боли?
Неужели я не понимал, что каждый из нас — священная, уникальная снежинка с особыми уникальными особенностями?
Неужели я не вижу, что мы все — проявления любви?
Я смотрю на Бога за его столом, пишущего что-то в свой блокнот… Господь всё не так понял.
Мы не особенные.
Но мы не дерьмо и не мусор.
Мы просто есть.
Мы просто есть, и то, что случается, — просто случается.
И Господь говорит:
— Нет, это не так.
Да. Нуу. Ессно. Не учите Бога жизни.
Господь спрашивает меня, что я помню.
Я помню всё.
Пуля из пистолета Тайлера, она продырявила мою щёку и придала мне этакую зубастую улыбку от уха до уха. Да, вроде как злобная тыква в Хэллоуин. Японский демон. Дракон наживы.
Марла по-прежнему там, на Земле, и она мне писала. Когда-нибудь, сказала она, меня заберут обратно.
И если бы здесь на Небесах был телефон, я бы позвонил Марле с Небес и в тот миг, когда она скажет:
— Привет, —
я бы не повесил трубку. Я бы сказал:
— Салют. Что происходит? Расскажи мне всё — до мельчайших подробностей.
Но я не хочу назад. Не сейчас.
Просто потому что.
Потому что каждый раз кто-нибудь приносит мне поднос с обедом и мои пилюльки, и у него подбитый глаз, или швы на лбу, и он говорит:
— Мы скучаем по вам, мистер Дерден.
Или кто-нибудь со сломанным носом драит шваброй пол позади меня и шепчет:
— Всё идёт по плану.
Шепчет:
— Мы собираемся сломить цивилизацию, только так мы сможем сделать из нашего мира что-то лучшее.
Шепчет:
— Мы попробуем вернуть вас


Конец.
Пожаловаться
Комментариев (2)
Отсортировать по дате Вниз
Yuri_V_    14.06.2007, 12:01
Оценка:  0
Yuri_V_
Уважайте других, используйте КАТ
помощь находится по адресу:
http://info.bigmir.net/l ist/2/48
Маргарита_Ш    14.06.2007, 12:01
Оценка:  0
Маргарита_Ш
Спасибо что просветил
А то что бы я без тебя делала
Солнышко :)))
Реклама
Реклама