Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

Так что «клиент» обычно даже не пытался сопротивляться, до самого конца так

22 июня´07 14:38 Просмотров: 317 Комментариев: 0
Так что «клиент» обычно даже не пытался сопротивляться, до самого конца так и не сообразив, что с ним происходит.
А вторым, стоявшим чуть поодаль, тем временем занимался я. Я не был
столь нежен, как Эли, но мои «клиенты» тоже не успевали крикнуть.
Так что Эльвира очень быстро стала первоклассной охотницей -- она схватывала все прямо на лету: принципы отбора «клиентов», приемы охоты, умение заметать следы, маскируя наши трапезы под «обычные» убийства. При этом она одновременно ухитрялась оставаться все той же непосредственной и наивной девчонкой, что и при жизни. Похоже, она просто не обратила внимания на собственную смерть -- для нее это было несущественно! В душе она уже давно была вампиром -- с того дня, как познакомилась со мной и сделала свой безумный выбор!
А может быть, еще раньше?..
Нет, все-таки она была немножко crazy!
К примеру, она была уверена, что вампир непременно должен спать в гробу. Даже в квартире. Я с удовольствием предоставил ей свой, поскольку давно уже прошел через эти глупости и предпочитал спать на кровати: тройные черные шторы, глухие ставни и пуленепробиваемые жалюзи давали вполне надежную защиту от солнечного света, который для нас смертелен.
Один день Эльвица честно проспала в гробу; следующим утром она забралась в него уже без особого энтузиазма, а посреди дня, когда я, как и всякий порядочный вампир, еще спал мертвым сном, я вдруг почувствовал, что кто-то пытается забраться в мою кровать.
Разумеется, это была Эльвица. В тот день как следует выспаться мне так и не удалось: от объятий мы быстро перешли к ласкам, а затем и к их естественному продолжению; но одним разом мы оба не удовлетворились, и все повторилось снова, а потом еще раз... Короче, заснули мы только под вечер, а вскоре уже пора было вставать и отправляться на охоту...
После этого Эли уже не выделывалась и спала в кровати вместе со мной, и, надо сказать, спать с того времени я стал куда меньше: нашлось занятие поинтереснее!
А взять хотя бы ее попытку среди бела дня (когда, опять же, вампирам положено спать, но ей это было до лампочки!) -- ее попытку раздвинуть шторы: в квартире, видите ли, слишком мрачно! Хорошо, что мои шторы так просто не раздвинешь: они закреплены наглухо и закрыты сверху пуленепробиваемыми жалюзи -- свое убежище я оборудовал на совесть. Но Эли это не остановило, благо сила у нее теперь была вампирская, и если бы я вовремя не оттащил ее от окна, то мы бы и пикнуть не успели, как превратились в две кучки пепла!
-- Извини, я забыла! -- виновато улыбнулась она -- и при виде этой улыбки у меня сразу опустились руки, и я не стал ей вычитывать, а вместо этого отнес в постель и поспешил доказать, что не сержусь на нее.
Впрочем, больше подобных смертельно опасных «проколов» она не допускала. Одного раза ей было вполне достаточно.
А вообще это были самые счастливые дни в моей «посмертной жизни». Мне казалось, что я опять ожил, что мы с Элис снова стали людьми; мы больше не были холоднокровными вампирами -- мы жили, и наши тела действительно теплели, соприкасаясь -- но в глубине души я знал, что это -- лишь иллюзия жизни. Очень опасная для вампира иллюзия. И что скоро это невозможное, небывалое счастье, неположенное таким, как мы, проклятым,-- кончится.
Я был прав.
Но беда пришла значительно быстрее и совсем не с той стороны, с какой я мог предполагать.
* * *
Конечно, мне не следовало отпускать ее на охоту в одиночку, но она настолько хорошо усвоила мои уроки, вела себя настолько непринужденно и естественно, что я отпустил ее, даже не особенно упираясь. Разумеется, я ее как следует проинструктировал, предусмотрев практически все -- кроме того, чего предусмотреть не мог! С другой стороны, что, если б я удержал ее тогда? То же самое произошло бы через неделю, через месяц -- какая разница?! По-моему, она замыслила это, когда была еще человеком. А вышибить из ее головы какую-нибудь идею, пока она сама не убедится в ее бесперспективности, было просто невозможно -- уж это-то я знал по собственному опыту!
Эльвира решила «облагодетельствовать» парочку своих приятелей! Я думаю, вы уже догадались, как именно. Ведь ей действительно нравилось быть вампиром, и она даже не могла предположить, что кому-то это может прийтись не по вкусу! Так что, ничуть не мучаясь сомнениями, она выбрала двоих, с ее точки зрения наиболее «достойных», и вполне грамотно провела с ними обряд Приобщения. Согласия у парней она, естественно, не спрашивала, считая это само собой разумеющимся, а когда такая соблазнительная девица, как Эльвица, (прошу прощения за каламбур) сама вешается тебе на шею, возражать, понятное дело, никто не станет!
Так что вскоре в городе появились еще два молодых вампира.
То-то я еще обратил внимание, что Эли возвращается домой какая-то осунувшаяся. Конечно, Приобщение даром не проходит, крови и сил на это уходит порядочно, а тут -- два приобщенных за неделю! Как у нее вообще еще оставались силы заниматься со мной любовью?! Впрочем, на это у нее сил всегда хватало.
Все раскрылось еще через пару дней. Элис предусмотрела почти все: перетащила своих «крестников» в темный подвал, куда не проникал солнечный свет, и потом забегала проведать их и «наставить на путь истинный». Одного она не учла, самого главного: парни не хотели быть вампирами! Но Эли была уже не в силах что-либо изменить -- и она бросилась ко мне. За помощью.
2
Первый мальчишка неподвижно лежал на ворохе пыльного тряпья, брошенного на продавленный топчан у самого входа -- и лишь слабо пошевелился, когда мы вошли: один безучастный взгляд в нашу сторону, и снова -- полная неподвижность. Пятно серой обреченности, исходящей по краям зыбкой дымкой, и лишь в самой сердцевине -- тусклые багровые огоньки. Да, этот практически безнадежен.
Второй сидел в углу и чуть покачивался в обшарпанном кресле-качалке, закрыв лицо руками. Мрачная чернота, но в ней -- нет-нет, да и проглядывали яростные багровые сполохи. Этого еще, может быть, удастся вытянуть. Только стоит ли?
-- Да, Людоедка Эллочка, натворила ты дел,-- пробормотал я.
Кажется, Эльвира впервые обиделась, но тут же поняла: да, сама виновата -- и с надеждой заглянула мне в глаза.
-- Им можно помочь?
-- Сомневаюсь. Но попробую. Эй, парни, я понимаю, как вам сейчас хреново, но попробуйте на некоторое время сосредоточиться и послушать меня. Ничего не обещаю, но вы, по крайней мере, сможете четко уяснить, что с вами произошло, и какой у вас теперь есть выбор. Ну так что, будем слушать?
Лежащий слегка пошевелился и открыл глаза. Даже попытался сесть, и со второй попытки это ему удалось.
-- А ты кто такой? Доктор? -- неприязненно осведомился сидевший в углу, не отнимая рук от лица.
-- Ага,-- ухмыльнулся я как можно веселее, хотя на душе у меня скребли кладбищенские крысы.-- Добрый доктор Айболит!
-- Тогда вали отсюда своих зверей лечить, пока цел,-- посоветовали мне из угла.-- А от этой... держись подальше, а то станешь таким, как мы. Хочешь?
-- Ты опоздал, приятель,-- оборвал его я, чувствуя, что парня вот-вот понесет.-- Я уже такой, как вы -- и именно поэтому знаю, каково вам! Только я с этим в свое время справился -- а вы пока нет. И справитесь ли -- зависит только от вас!
-- Так ты... тоже?! -- он наконец отнял руки от лица, и я увидел потеки от слез и тонкую струйку крови, засохшую в углу рта.-- Вы?! -- он наконец узнал меня. Виделись пару раз в той компании, где я познакомился с Эльвирой.
-- Я. А теперь заткнись и слушай! И ты слушай. Эльвира -- вампир. И сделала вампирами вас. Не перебивать! Меня не интересует, верите ли вы в вампиров. Вы теперь сами одни из них, вернее, из нас, так что поверите, никуда не денетесь. Она не хотела вам зла -- скорее наоборот, но она не учла, что вы просто не готовы к такой трансформации. Ведь вампир -- это не просто живой труп, не просто изменение физиологии и еще кое-чего -- это прежде всего состояние психики, состояние души, если хотите! Это надо принять, как данность, поверить в это -- и все. Разглядеть «черный огонь» в глубине своего седрца -- и постараться раздуть его. Никакого «научного объяснения» тому, что произошло с вами, у меня нет и не будет. Я и сам вампир -- и уже довольно давно. Вот, смотрите.
Я широко оскалился, продемонстрировав клыки, а потом медленно поднялся в воздух и некоторое время парил под потолком.
-- Значит, все-таки правда,-- обреченно выдохнул тот, что заставил себя сесть на топчане.
-- Правда,-- угрюмо буркнул парень в кресле.-- Я это уже и сам понял. Ты вот скажи лучше, раз такой умный, что нам теперь делать? Как жить дальше?
-- Хороший вопрос,-- кивнул я.-- Только жить вам уже не придется. И мне тоже. Мы все -- мертвые. Молчи, Эльвира, мне лучше знать! Мы -- мертвые, и для поддержания своего посмертного существования должны регулярно убивать живых и пить их кровь. Вот так.
-- А по-другому -- никак нельзя? -- робко подал голос парень с топчана.
-- Можно. Осиновый кол в сердце -- и все. Отмучался. Только сам ты этого сделать не сможешь -- по себе знаю. Пробовал. А еще можно тихо загибаться тут без пищи. Ты будешь жить -- хотя мы и не живем по-настоящему, но лучшего слова пока никто не придумал -- так вот, ты будешь жить так долго, очень долго, но голод постепенно сведет тебя с ума, и ты уже будешь готов на все, будешь готов убить даже родную мать, чтобы только прекратить это -- но у тебя уже не будет сил, чтобы добраться до чьего-нибудь горла... Ну как, нравится?
Они долго молчали.
-- Значит -- убивать -- или умереть самому? -- подал наконец голос парень в кресле.
-- Именно так,-- кивнул я.
-- А если -- зверей? -- с надеждой спросил мальчик на топчане.-- Мне кажется, я бы смог...
Кажется ему! Он даже не смог произнести слово «убивать»!
-- Зверей -- можно. Только это довольно противно, и все равно долго не продержишься.
-- А может... консервированная кровь? С донорских пунктов? Как в том фильме...
-- Забудьте! -- одним взмахом перечеркнул я повисшую было в воздухе надежду.-- Консервированная кровь -- это для плохих фильмов и комиксов! Кровь -- это скорее символ. Выпивая кровь жертвы, мы пьем ее силу, ее жизнь -- и делаем ее своей! Вот за счет чего вампир поддерживает свое существование. А консервированная кровь -- просто жидкость, не более. Забудьте о ней. Она вам не поможет. И о том, что можно выпить кого-то не до конца, сохранив ему жизнь -- тоже забудьте.
-- Я... попробовал один раз,-- глухо произнес парень в кресле.-- Я думал -- я его ненавижу. Он... а, не важно! -- махнул он рукой.-- Но когда я увидел его мертвым... Нет, я не смогу еще раз! -- он снова закрыл лицо руками, содрогаясь всем телом.
-- Ну что ж, тогда мне больше нечего вам сказать. Вы можете стать настоящими вампирами и регулярно убивать людей; вы можете долго и мучительно умирать здесь -- но такой смерти я не пожелаю и врагу! И, наконец, вы можете разом прекратить свои мучения -- но для этого вам нужен кто-то, кто поможет вам в этом. Я все сказал. Выбирайте.
И я повернулся к выходу.
-- Постойте! -- это произнес мальчик с топчана.
Я обернулся, остановившись в дверях.
Серая, с темно-лиловыми прожилками, обреченность. Но вместе с ней -- и решимость.
-- Вы... можете помочь мне умереть насовсем?
Да, чтобы принять такое решение, надо тоже обладать немалым мужеством! Недооценил я его.
-- Могу. Но я бы советовал тебе хорошо подумать.
-- Я уже все обдумал. Я не смогу убивать других. И я не хочу мучаться -- это уже начинается, я чувствую! Прошу вас...
-- Хорошо. Я приду завтра, и если ты не передумаешь -- я помогу тебе уйти.
-- Спасибо,-- прошептал он серыми губами.-- Только обязательно придите. Вы обещаете?
-- Да, я обещаю,-- твердо ответил я.
* * *
Всю обратную дорогу мы с Эльвирой молчали, подавленные случившимся.
-- Влад, я не хотела. Я не знала, что такое может случиться! -- подняла она на меня полные слез глаза, когда мы уже входили в мой подъезд.-- Может быть, им все-таки можно помочь?
-- Только одному -- тому, что сидел в кресле. Второй обречен. Теперь ты знаешь, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями?
Она молча всхлипнула, но я не обратил на нее внимания, потому что увидел: дверь моей квартиры приоткрыта! А я точно помнил, что тщательно запер ее, уходя!
-- Заходи, Влад, заходи, не бойся! -- я узнал голос Генриха и слегка перевел дух. Впрочем, радоваться и вздыхать с облегчением было рано: если Генрих заявился ко мне вот так, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее; к тому же, раз он не только «вычислил» мое место обитания, но и смог открыть дверь в квартиру -- значит, грош цена такому убежищу! Надо срочно менять место дневки.
Мы вошли, и я тщательно запер дверь. Все замки были в порядке.
-- О, да ты не один! -- криво усмехнулся Генрих, вынув изо рта свою неизменную сигару.-- Впрочем, я мог бы и сам догадаться. Что же ты? Представь меня даме!
-- Это -- Генрих Константинович, мой Отец,-- обернулся я к замершей на пороге Эльвире.-- А это -- Эльвира. Моя «дочь».
-- И любовница,-- закончил Генрих.-- Ого, да вы еще не разучились краснеть, леди! Не надо смущаться, я не хотел сказать ничего плохого. А у тебя прекрасный вкус, Влад. Впрочем, не могу сказать того же о вкусе твоей дамы. Ну да ладно, присаживайтесь. Есть новости, и очень нехорошие. Я не вполне понимаю, что происходит, но подозреваю, что кое-что поможете прояснить мне вы.
Мы с Эльвирой молча уселись в свободные кресла, и я потянулся к лежавшей на журнальном столике пачке сигар. «White Owl». Да, у Генриха губа не дура! Я вынул из пачки сигару, содрал с нее целлофановую обертку, с наслаждением понюхал и аккуратно прикурил от зажигалки Генриха.
-- Итак? -- я выжидательно посмотрел на него.
Посмотрел изнутри.
Однако Генрих «закрылся», так что кроме серой брони его внутреннего «щита» и чуть насмешливой улыбки, я ничего не увидел. И все же я почувствовал, что моему Отцу сейчас не до смеха.
-- Пропали Безумная Нищенка и Виктор. Я подозреваю, что их ликвидировали.
-- Может быть, они просто сменили убежища?
-- Нет. У меня есть свои способы проверки. Их наверняка убрали. Или пытались убрать, и они ушли на дно; впрочем, это маловероятно -- они бы дали знать об опасности.
-- Ты подозреваешь, кто мог это сделать?
-- Я не подозреваю -- я знаю! Один из нас может погибнуть случайно, но сразу двое -- никогда! Значит, Бессмертный Монах здесь и идет по следу.
Эльвира переводила растерянный взгляд с меня на Генриха и обратно -- я ничего не успел рассказать ей о Бессмертном Монахе.
-- Но это не все, Влад,-- Генрих в упор посмотрел на меня.-- Бессмертный Монах никогда не появляется просто так. Должно было произойти что-то, что вызвало его появление в нашем городе. Он чувствует наших, но не настолько, чтобы примчаться издалека, пока все идет, как обычно -- а, по моим сведениям, в последнее время он находился в Англии. Значит, был всплеск, который привлек его. Ее Приобщение? -- Генрих посмотрел на съежившуюся в кресле Эльвиру.-- Навряд ли... Значит, было еще что-то. Что? Я должен знать!
-- Есть еще двое. Их приобщили за последнюю неделю,-- тихо произнес я, глядя в сторону.
-- Я так и знал! -- Генрих ударил кулаком по подлокотнику кресла, и подлокотник жалобно хрустнул.-- Это ее работа! -- его желтый прокуренный ноготь на указательном пальце уперся в Эльвиру.-- Ты бы до такого не додумался! Ты, конечно, разгильдяй и пижон, но не до такой же степени!
-- Да, моя! -- с вызовом почти выкрикнула Эльвира.-- И что теперь?
-- Ничего, девочка,-- Генрих как-то разом обмяк, глаза его потухли.-- Просто ты привела сюда погибель для всех нас.
-- Спокойно, Генрих! -- я уже справился с первым потрясением и постарался взять себя в руки.-- Ты всегда знал больше нас всех. Того, что случилось, уже не изменить, но я не собираюсь сдаваться без боя. Да и бегство -- это тоже выход. Но для того, чтобы противостоять Монаху, мы должны как можно больше знать о нем. Рассказывай.
-- К сожалению, о нем известно не так уж много,-- Генрих постепенно приходил в себя и вернулся к своей обычной повествовательной манере.-- Год рождения -- неизвестен, но, по всей видимости, он появился на свет где-то между 1410-м и 1435-м. Первая его достоверно известная акция по истреблению вампиров датируется 1456-м годом, Лион. По происхождению -- француз, настоящего его имени я не знаю, но среди служителей церкви он известен, как брат Жан; кличку «Бессмертный Монах» дали ему уцелевшие лондонские вампиры после резни, которую он учинил там в 1611-м году.
-- Он действительно бессмертный?! -- не удержалась Эльвира.
-- Действительно. Чем это обусловлено -- никто не знает. Говорят, что он уже не вполне человек; но то, что он не вампир -- это точно. Он явно не вполне нормален -- нет, он не безумец, но истребление вампиров стало единственной целью его жизни. Возможно, он так долго отнимал жизни у бессмертных, что научился впитывать их силу и стал бессмертным сам. Впрочем, это лишь предположение, одно из многих.
-- Его можно убить?
-- Наверное,-- пожал плечами Генрих, прикуривая новую сигару.-- Только пока что это никому не удавалось сделать. Пять с половиной веков войны с вампирами -- никто из нас не прожил столько! За это время он приобрел такой опыт, что бороться с ним практически бесполезно. Он знает о нас практически все, прекрасно вооружен и подготовлен. Бессмертный Монах не пренебрегает ничем: от чеснока и Библии -- до автоматической винтовки с серебряными пулями! При этом он не стесняется в средствах: нередко по его вине гибли не только вампиры, но и люди, но ему это всякий раз сходило с рук. Похоже, он считает, что цель оправдывает средства. Так что заложником, к примеру, от него прикрываться бесполезно: он, не задумываясь, убьет обоих. На жалость его тоже не возьмешь -- он лишен этого чувства в куда большей мере, чем, к примеру, ты, Влад, а, может быть, даже в большей мере, чем я. У него практически нет слабостей. И у него просто нюх на вампиров.
-- Он действует один?
-- К сожалению, нет. Насколько я знаю, лет семь назад при ИНТЕРПОЛе было создано специальное секретное подразделение «Z», и возглавляет его некий майор Жан Дюваль. Думаю, не стоит пояснять, чем занимается это подразделение, и кто этот майор?
-- Не стоит... Хотя, подожди! Ведь ИНТЕРПОЛ -- это не военная организация, не спецслужба, даже, по большому счету, не полиция! Там сидят обычные чиновники, которые координируют деятельность полиции в разных странах. У ИНТЕРПОЛа нет оперативных подразделений! Даже обычных...
-- К сожалению, времена меняются, Влад. Теперь -- есть. Возможно, ИНТЕРПОЛ -- это только «крыша»... Впрочем, в данный момент это уже не имеет значения.
-- Да, ты прав... Его люди подготовлены так же хорошо, как и он сам?
-- Что касается экипировки -- думаю, что да. А вот насчет опыта... Они не бессмертны, и подготовка у них, конечно, похуже, но не стоит недооценивать и их: все они профессионалы и, кроме того, имеют духовный сан.
-- Батальон Всех Святых! -- хмыкнул я.-- Кстати, сколько их?
-- Точно не знаю, но думаю, что десятка три-четыре.
-- И все они прибыли сюда? -- голос Эльвиры дрогнул, зазвенел испуганным серебром с черными переливами.
-- Навряд ли. Но человек десять он с собой прихватил наверняка. Возможно, к ним подключился и кто-то из местных.
-- Что-нибудь еще о нем известно? Как он выглядит, во что одевается, как предпочитает действовать?
-- Вот,-- Генрих протянул мне фотографию.
На ней был запечатлен крепкий широкоплечий мужчина лет сорока, с густой бородой и кустистыми насупленными бровями, из-под которых на меня глядели пронзительные, глубоко посаженные глаза. Серо-голубая сталь холодного, нечеловеческого рассудка, облеченная в тело двуногого вепря. На человеке была незнакомая мне форма без погон, зато со множеством накладных карманов.
-- Фотография сделана три года назад,-- пояснил Генрих, когда я передал снимок Элис.-- Форма -- того самого подразделения. Но одевают они ее только на операцию. А так ходят в штатском. Действовать они предпочитают наверняка: долго «вычисляют» твое убежище, а потом являются днем, когда ты практически беспомощен.
-- Но это подло! -- воскликнула Эли, и мы с Генрихом не удержались от улыбок.
-- Это война, девочка,-- мягко, как ребенку, пояснил Генрих.-- А на войне все средства хороши. Особенно когда они позволяют уничтожать противника без особого риска для своих. Хотя при необходимости они действуют и ночью. Вот, пожалуй, и все, что мне известно.
-- Не густо. Сколько осталось в городе наших?
-- Мы трое -- и все. Ну, если не считать тех двоих, которых приобщили вы, Эльвира.
-- Этих двоих можно не считать,-- хмуро бросил я.-- Ты думаешь отсидеться или попытаешься скрыться из города?
-- Еще сам не знаю,-- он раздавил очередной окурок в пепельнице.-- Но вам я бы советовал сменить убежище.
-- Спасибо. Об этом я и сам догадался. Если нашел ты -- найдут и они. Может, нам стоит действовать сообща? Как нам тебя найти в случае чего?
-- Я сам вас найду.
-- У меня есть кое-какой арсенал. Могу поделиться.
-- Спасибо. У меня -- тоже. Ну что ж, я узнал все, что хотел, и предупредил вас. Теперь мне пора. Надеюсь, еще увидимся. И смените убежище -- не тяните с этим.
-- Ладно, понял. Земля тебе пухом!
-- К черту!
Мы оба невесело усмехнулись нашей старой шутке, и я проводил Генриха до дверей.
-- Кстати, Влад,-- окликнула меня Эльвира, когда дверь за нашим гостем закрылась,-- я понимаю, что сейчас не до того, но у меня есть еще новости. Меня пригласили на банкет -- как ты думаешь, к кому? -- К Ахметьеву!
-- Ого! Где ты успела подцепить этого босса мафии?
-- Ну, не самого босса -- его племянника.
-- Понятно. И ты хочешь...
-- Сделать то, о чем ты сам не раз говорил. Ведь мы -- «санитары города»?
Да, Эльвица действительно восприняла это мое высказывание слишком серьезно. Но к Ахметьеву и его людям я подбирался уже давно, и упускать такой шанс не стоило. Эх, поохотимся напоследок на крупную дичь, пока не началось сафари на нас самих!
-- «Санитары»! И лучшие друзья гробовщиков,-- усмехнулся я.-- Вижу, что ты и делом тоже занималась. Что ж, Монах Монахом, а навестить Ахметьева надо обязательно!
Я с удивлением ощутил, что моя «жизнь» вновь обретает вкус и поблекшие за эти годы краски. Неужели я все это время искал себе достойного противника, сам того не осознавая? Совесть, «санитарная миссия», жалкие попытки бандитов обороняться -- все это была ерунда! Мне нужен был настоящий противник, настоящий риск, настоящий азарт!
Кажется, мне надоело бродить по игре под названием «жизнь», включив режим неуязвимости!
Или...
Или я неосознанно стремлюсь к собственной гибели, к окончательной смерти?!
Нет, только не сейчас, когда у меня появилась Элис!
* * *
Два тела, погруженные в прозрачный студень, на высоких, похожих на надгробия, постаментах, под мерцающим светом бестеневых ламп.
Голос.
-- Эксперимент переходит в критическую фазу... сценарий предусматривает повышение... экстремальные условия... толчок... скачкообразных психофизиологических изменений...
Тревожные багровые сполохи, черный мрамор монумента дает трещину.
Никак не удается разглядеть лицо склоняющегося надо мной.
Надо мной?!.
* * *
Сон, который приходит вновь и вновь. Обрывки слов сменяются, голоса исходят разными цветами, сплетаются, текут, цепляются друг за друга шероховатыми краями -- но основное остается неизменным: смазанное лицо, склоняющееся над двумя телами на высоких, похожих на надгробия...
Тела!
Два тела!
Я должен знать, кто эти двое!
Потому что у меня возникло одно очень нехорошее подозрение...
* * *
Прежде, чем идти «на дело», я показал Эльвире два из моих запасных убежищ. Конечно, они были не столь комфортабельны, как основное, но отсидеться в них некоторое время было вполне можно.
-- Это на случай, если мы разминемся, уходя,-- пояснил я.-- А уходить, возможно, придется с шумом. И помни, наша главная цель -- сам босс. Если мы закусим кем-нибудь из его «шестерок», то он сразу уйдет на дно, и мы до него не доберемся. Мы должны первым же ударом отрубить им голову -- остальные запаникуют, начнут метаться -- и рано или поздно попадут в наше меню -- никуда не денутся.
-- Я поняла, Влад,-- чуть улыбнулась Эльвица.-- Если бы мы еще могли растекаться туманом, как в фильмах -- было бы проще. А то я пока даже летать не научилась.
-- Ничего, еще научишься. Значит, запомнила? Ты охмуряешь племянничка и потихоньку подкатываешься к дядюшке. Потом оступаешься, падаешь и «теряешь сознание»; они, конечно, малость переполошатся, начнут приводить тебя в чувство -- и обнаружат, что сердце у тебя не бьется, и вообще ты уже окоченела -- температуру регулировать ты теперь умеешь без проблем. Можешь даже «заморозиться» посильнее -- чтоб у них совсем крыша поехала! Я тем временем под шумок «делаю» босса. А ты сможешь закусить тем, который останется возле тебя последним. Потом уходи в убежище № 2, что возле трамвайного круга.
-- В эту конуру? -- брезгливо сморщила носик Элис.
Ну что ты с ней будешь делать?!
-- Да, в эту конуру! Скажи спасибо, что пока не приходится в могилке отлеживаться. Так вот, уходишь в убежище № 2. Я буду следить со стороны, как пойдет дело дальше; если возникнут проблемы -- помогу уйти. Запасный вариант: если не удастся «сделать» Ахметьева сразу, я проникаю в дом и дожидаюсь, пока он отправится спать. В этом случае без меня никого не трогай -- чтобы не спугнуть раньше времени.
-- Информация к размышлению принята! -- Эли приложила руку к своим пышным рыжим волосам.-- Разрешите выполнять, мой генерал?
-- Вольно, сержант. Выполняйте,-- усмехнулся я.-- Только запомните на будущее: к пустой голове руку не прикладывают!
3
Я наблюдал за происходящим, удобно устроившись в развилке дерева неизвестной мне породы. Дерево росло в небольшом скверике через дорогу от особняка, во дворе которого разыгрывалось помпезное действо, именуемое «банкетом мафии». Многометровый стол, ломившийся от вин и закусок, белые плетеные кресла, скелетами выпирающие из темноты; да и темнота-то была весьма относительной: гирлянды цветных китайских фонариков, матовые светильники рассеянного света на высоких ножках, похожие на светящиеся грибы или экзотические цветы, блики цветомузыки -- все это изрядно разгоняло мрак и несколько беспокоило меня. При такой иллюминации не очень-то подберешься незамеченным. Разве что взлететь? Это мысль. Я тут же начал прокладывать маршрут возможного полета, одновременно наблюдая за вальяжно фланирующими по парку гостями, но беспокойство не проходило. Что-то было не так. Слишком много корректных вежливых мальчиков в безукоризненных черных костюмах прогуливалось по саду, как бы невзначай заглядывая по дороге во все самые темные уголки. Да и возле чисто символической ограды высотой всего в полтора человеческих роста постоянно торчали несколько коротко стриженых типов, время от времени переговариваясь друг с другом при помощи портативных радиотелефонов. Нет, глушить подобную технику я пока не научился, хотя Генрих утверждал, что ему это пару раз удавалось. Но на то он и Генрих. Вампир-исследователь! По-моему, он и вампиром-то стал, чтобы получше изучить их (то есть наши) возможности!
А вон и моя Эльвица. Игриво улыбается молодому хлыщу в лоховском малиновом пиджаке. (Ох, уж эти мне «новые русские»! Неужели дядя не мог привить племянничку нормальный вкус?! А еще мафия называется. Постыдились бы -- вон, даже шестерки-охранники одеты с большим вкусом!) Эльвица исправно крутит хвостом, племянничек уже явно готов на все, лишь бы затащить ее в постель -- да, ты прав, парень, она того стоит! Только не про тебя она, лох ты мой малиновый с анкерным «болтом» девятьсот семьдесят шестой пробы на безымянном пальце!
В какой-то момент Эли поворачивается в мою сторону, и по лицу ее скользит тень озабоченности. Ну да, она заметила то же, что и я: слишком много охраны, и слишком тщательно осматривают они парк каждую минуту. Конечно, подобное сборище и должно неплохо охраняться -- но не до такой же степени! И они явно настороже. Чего-то ждут? Чего? Уж во всяком случае не нас с Эльвирой! Ладно, будем действовать по плану. Меня мучают нехорошие предчувствия, но отступать поздно: там Эли, и отозвать ее я уже не смогу. Придется рискнуть. Надеюсь, в обоймах у них не серебро -- а на остальное нам наплевать. В крайнем случае -- «вознесемся» на глазах у всей толпы -- терять нам уже особо нечего, если Бессмертный Монах в городе. А с ним рано или поздно доведется встретиться -- это я чувствовал.
Вот Эльвира обернулась к столу, небрежно взяла бокал с красным вином, поднесла к губам...
Это -- условный знак. Пора! Я проверяю, надежно ли сидит отобранный у очередного «клиента» револьвер в наплечной кобуре -- на этот раз я решил взять с собой оружие. Мало ли... Похоже, не зря я коллекционировал клиентские «стволы». Ох, не зря!
Эли, не торопясь, смакуя, цедит вино. Что-то не так. Что-то явно не так! Но понять, что именно, я не успеваю: Эли, оступившись, теряет равновесие и неловко падает, скользнув рыжей гривой по острому углу стола. Идеально сработано! Многие видели, как она падала, видели, как растрепались при ударе ее пышные волосы, а вот насколько силен был удар -- этого не сможет сказать никто! От легкого касания до смертельной травмы. Молодец, Элис!
В следующее мгновение я бесшумно пикирую вниз и стремительно несусь к дому под прикрытием высоких кустов. Мой темный размытый силуэт сливается с их покачивающимися ветвями, так что со стороны должно казаться, что это просто порыв внезапно налетевшего ветра прошелся по живой изгороди, всколыхнув упругие ветви.
Поворот.
Навстречу бьет свет фар, я прижимаюсь к кустам и со свистом проношусь мимо. Кажется, не увидели. А даже если увидели...
Еще поворот.
Главное -- не сбавлять скорости. Даже если кто-то что-то заметил, он просто не успеет уследить за моими перемещениями.
А вот теперь -- вверх, вдоль ствола старой липы -- раствориться в кроне, проскользнуть между густыми ветвями -- и короткий рывок к самому дому, в узкую тень под коньком крыши.
Все. Можно ненадолго зависнуть, прижавшись к стене, и осмотреться.
Суматоха внизу уже в самом разгаре. Эльвира лежит без движения, лицо ее заливает молочная, даже с какой-то прозеленью, смертельная бледность -- сверху мне это хорошо видно. Молодец, девочка, постаралась! Вот над ней склоняется пожилой мужчина в светлом костюме в тонкую полоску; на «мафиозника» не похож -- скорее всего, доктор. То-то будет для него шок! Сердце не бьется, и уже окоченеть успела -- это меньше чем за минуту! А для полноты эффекта Эльвире следовало бы еще подмигнуть ему и продемонстрировать клыки -- точно эскулапа инфаркт хватил бы! Но это так, мои шуточки, которые к делу не относятся. А вон и тот, кто мне нужен -- сам Ахметьев. Плотный мужчина лет пятидесяти в дорогом, но строгом костюме, с весьма неприятным тяжеловесным лицом. Несокрушимость лилового постамента брезгливости с зелеными прожилками скуки все уже повидавшего хозяина жизни. Стоит чуть в стороне, недовольно морщится, наливает себе рюмку водки... Рядом -- практически никого. Вот он, момент!
Нет, я спикировал не к нему; да и не спикировал я, а скорее просто рухнул вниз, в последнее мгновение затормозив у самой земли. Меня скрывал дальний край длиннющего стола; скатерть свисала почти до самой земли, охранники были заняты патрулированием вдоль периметра изгороди, гости и внутренняя охрана -- моей Эльвицей -- и я ничтоже сумняшеся нырнул под стол. Нет, ползти я, конечно, не стал, а довольно быстро полетел над самой землей в нужную мне сторону. Свисающая с обеих сторон скатерть скрывала меня полностью, так что заметить меня было в принципе невозможно.
Здесь. Перед самым моим лицом недовольно переминаются два черных лаковых штиблета, втаптывая в землю молодую траву. Ну, поехали!
Свечой выныриваю из-под стола. Перед глазами мелькает дорогой костюм со свисающей из кармана золотой цепочкой, разом побледневшее лицо господина Ахметьева; он раскрывает рот, но вскрикнуть не успевает: я зажимаю ему рот ладонью, крепко притискиваю к телу метнувшуюся за пистолетом руку... Теперь одним рывком увлечь «клиента» под стол, протащить несколько метров, быстро перекусить -- и можно уходить. Пока они опомнятся...
-- Стоять! Отпусти его, если не хочешь, чтобы в твоей башке не осталось мозгов! Руки за голову!
Высверки лязгающей стали на фоне торжествующей охры. Красивый голос. И очень опасный.
Они оказались куда расторопнее, чем я предполагал. И не спускали глаз со своего босса ни на секунду. На меня направлены сразу четыре ствола, и все четыре смотрят мне в голову. Это уже слишком! Я еще ни разу не получал пулю в голову, и проверять, что из этого выйдет, мне что-то не хочется. Подозреваю, что ничего хорошего. Мозг -- он и в Африке мозг, даже у вампира. Кажется, придется спасаться бегством.
-- Спокойно ребята, спокойно. Я был не прав,-- я медленно отнимаю руку ото рта главного мафиозо, и тот немедленно разражается нецензурной бранью. Отпускать его совсем я не спешу -- в случае чего, я успею свернуть ему шею раньше, чем любой из его парней нажмет на спуск -- и они это понимают.
Сбоку ко мне подходит еще один человек, непохожий на «шестерку», хотя и одетый так же, как и другие охранники. Ох, не нравится мне он! Куда больше, чем те, что держат меня на прицеле. Хотя и из них один... Есть у них что-то общее -- выражение лица, что ли?
Внутренний взгляд.
Они действительно -- одинаковые! Золотистые сполохи на лиловом фоне, а в самой сердцевине -- угольная чернота. И еще у них обоих на груди, под одеждой -- ослепительно сияющие распятия. Истинные распятия!
-- Кончай маскарад, упырь,-- почти дружески советует подошедший с легким акцентом.-- А чтобы у тебя не возникло желания выкинуть какой-нибудь трюк -- смотри!
Он проходит сквозь расступающуюся перед ним толпу, склоняется над лежащей на земле Эльвирой и приставляет револьвер к ее голове.
-- Думаешь, я не знаю, кто она? Если дернешься -- вышибу из нее мозги серебряной пулей. И для тебя серебро тоже найдется, не сомневайся! И радуйся, что вы пока что нужны нам «живыми» -- хотя вы уже давно мертвые! -- усмехается он.
Я бросаю осторожный взгляд на револьвер второго охранника с распятием. Так и есть! Тусклое сияние в гнездах для пуль -- так блестит только аргентум!
Влипли!
И тут вспыхивает свет. Настоящий. Не заманчивое мерцание китайских фонариков, не разноцветные блики цветомузыки -- а несколько мощных прожекторов! Становится светло, как днем. Охранники инстинктивно жмурятся, прикрывая глаза свободной рукой -- и я понимаю, что у нас появился шанс.
-- Всем бросить оружие и оставаться на своих местах! -- орет мегафон.-- Вы все задержаны по обвинению...
Нет, ну в кои-то веки блюстители закона объявились вовремя!
Да здравствует родная милиция, которая бережет всех нас, даже вампиров!
В следующую секунду происходит очень много разного, и я понимаю, что пришла пора действовать и мне.
Во-первых, раздается несколько выстрелов, и один из прожекторов гаснет. Это внешняя охрана решила выполнить свой долг и защитить «крестного отца» от суровой руки закона. Ладно, пусть пробуют.
Во-вторых, ИНТЕРПОЛовец на мгновение отвлекся и отвел револьвер от головы Эльвиры. И Эльвира не подкачала. Даже я не видел удара -- но револьвер ИНТЕРПОЛовца, коротко блеснув в свете прожекторов, проворно улетел в темноту.
В-третьих, второй ИНТЕРПОЛовец, который целится в меня, не выдерживает и нажимает на спуск.
На остальные, менее существенные события, вроде падающих рядом мафиози, сраженных ответным огнем нашей доблестной милиции (вернее, ОМОНа), я уже просто не обращаю внимания. Не до того!
Реакция у ИНТЕРПОЛовца была хорошая: он опоздал всего на какую-то долю секунды, за которую я одним движением успел свернуть шею «крестному отцу» и вместе с ним начал валиться на бок. Так что серебряная пуля прошла впритирку к моей голове, обдав меня горячим ветром. Еще несколько пуль угодили в уже мертвое тело босса мафии, которым я прикрылся, как щитом. Пока мы падали, я успел сунуть руку под пиджак -- и когда я коснулся земли, наган был уже у меня в руке.
Первая пуля досталась расторопному ИНТЕРПОЛовцу, расплескав его мозги красным фейерверком на пышный цветник позади него.
За ним последовали двое охранников, на которых я истратил еще два патрона. Навряд ли и в их пистолетах был аргентум, но рисковать я не хотел.
Еще один охранник упал, срезанный автоматной очередью. Так что четвертый патрон я сэкономил.
Теперь я мог наконец посмотреть, что с Эльвирой.
Уцелевший ИНТЕРПОЛовец, у которого моя Эльвица выбила револьвер, за это время успел выхватить из кармана нечто вроде нинзевского сюрикена -- явно тоже серебряного -- и коротко взмахнул рукой. Но Эльвица тоже не теряла времени даром, успев дотянуться до пистолета одного из убитых охранников.
Выстрел отбросил ИНТЕРПОЛовца назад. Он пошатнулся, но снова поднял руку. Эльвира снова выстрелила, потом еще раз; каждая пуля отбрасывала ИНТЕРПОЛовца еще на метр, разрывая в клочья его костюм, но он все никак не умирал и всякий раз пытался занести руку для броска.
Бронежилет!
Мой наган коротко плюнул свинцом, и у виска ИНТЕРПОЛовца появилась маленькая аккуратная дырочка. С другой стороны пуля вырвала пол-черепа, и неудачливый борец с вампирами рухнул в вытоптанную траву, так и не увидев, кто его прикончил.
-- Уходим, Эльвира!
Она вскочила, рванувшись ко мне -- и тут же с каким-то испуганным криком рухнула на землю.
-- Нога!
Рядом сиренево взвизгнула пуля, и я каким-то шестым чувством ощутил: аргентум!
Стреляли сверху, откуда-то из дома, возможно, даже с крыши.
«Снайпер! Третий,-- догадался я.-- И хорошо, если последний!»
Палить по нему отсюда из нагана не имело никакого смысла, но надо было что-то делать, и притом делать быстро -- иначе он пригвоздит нас обоих серебряными пулями.
Я перекатился на бок, еще раз -- и оказался рядом с Эльвирой.
-- Держись за меня!
Подхватываю ее на руки. А теперь -- бегом к углу дома. Там -- «мертвая зона». Снайпер -- на чердаке. Наконец-то я определил его местонахождение. Взлетать было нельзя -- снимет влет, это я знал наверняка.
Вокруг визжали пули, две или три из них даже попали в меня; к счастью, это были не серебряные, а обычные.
Прикрывая Эльвиру собственным телом, я зигзагами добежал до угла дома и только там, уже в относительной безопасности, опустил ее на землю.
Рана оказалась не слишком страшной, но все равно неприятной: серебро для нас хуже кислоты. Но главное -- кость была цела. Я смазал уже начавшую гноиться рану собственной слюной -- чтобы не началась «серебряная лихорадка», когда вампир начинает гнить «заживо» -- Генрих говорил, такое бывает -- и поднял взгляд на Эльвиру.
-- Это ему так не пройдет. Я убью его,-- твердо сказал я.
-- Не надо, Влад, летим отсюда! -- она произнесла это таким умоляющим тоном, что я на секунду заколебался.
-- Нет, Эли, это не поможет. Они уже «вычислили» нас. Нам не уйти. Так что остается драться. Сиди здесь, вот тебе второй револьвер,-- я вытряхнул пустые гильзы из своего нагана, дослал на их место целые патроны и передал наган ей.-- Жди меня. Время до рассвета у нас есть.
-- Влад! -- она поймала меня за руку, когда я уже делал шаг, чтобы уйти, и притянула к себе.-- Если тебя убьют, я тоже не буду жить,-- очень серьезно сказала она, глядя мне прямо в глаза.
И я не стал напоминать ей, что она и так не живет.
ОМОНовская группа захвата в бронежилетах и касках уже прорывалась к дому, но дела у атакующих шли далеко не так хорошо, как они, видимо, планировали. Из четырех прожекторов уцелел только один, за оградой полыхали две милицейские машины, и во дворе лежали трупы не одних только мафиози. Опомнившиеся гангстеры, ожесточенно отстреливаясь, организованно отходили к дому.
То один, то другой силуэт кроваво вспыхивал -- и тут же начинал скукоживаться, чернеть, истончаться...
Над головой у меня чирикнула пуля, и по ее сиреневому свисту я снова угадал проклятый аргентум. Снайпер не дремал. Правда, для снайпера он был уж больно косоруким, так что мне еще повезло. Неужели у них получше стрелка не нашлось?!
Ладно, поиграем в «пятнашки»!
Я был зол и немного не в себе, а потому не допускал даже мысли, что он может в меня попасть. Прыжок, перебежка, кувырок -- залечь. Прыжок, перебежка -- и вот я снова под столом. Я быстро пролетел метров пять -- и вовремя: кроша дерево, в стол впилась целая очередь серебряных пуль. Ага, он, значит, лупит из автоматической винтовки! А у нее точность не очень -- потому и мазал.
А вот и то, что я искал, даже лучше: я-то рассчитывал на автомат или винтовку, а передо мной был одноразовый гранатомет «Муха». Заряженный. Сжимавший его мертвый «мафиозник» так и не успел выстрелить. Ладно, приятель, давай-ка сюда твою пушку...
-- Не двигаться!
Яростный багрянец на голубом фоне.
Послушно не двигаюсь; только слегка поворачиваю голову -- и вижу перед самыми глазами черную дырку пистолетного ствола, а за ним -- злое прищуренное лицо, растрепавшиеся и упавшие на лоб волосы и съехавшую на затылок милицейскую фуражку. Потом я замечаю четыре звездочки на погоне и решаю, что для начала информации достаточно.
-- Ты чего, капитан? Я ж с вами! Это они меня тут угробить хотели, когда вы объявились! Вовремя, кстати. Спасибо!
-- А, так это ты? -- его явно сбил с толку мой дружелюбно-благодарный тон.-- А ты кто? И вообще, какого черта ты тут, блин, делаешь?
Синяя дрожь сомнения в голосе.
Отвечать надо быстро, не важно, что -- но быстро, иначе у него тут же возникнут подозрения.
-- Долго рассказывать. Потом объясню, когда все это кончится. Снайпера на чердаке видел?
-- Видел,-- кивает капитан.
Все, его внимание уже переключилось, отвлекшись от моей персоны.
-- Сейчас я попробую его снять. Прикроешь?
-- Конечно! У меня «калаш».
Капитан убирает пистолет, втискивается под стол и втаскивает за собой автомат. Деловито отстегивает магазин, ругнувшись сквозь зубы, вставляет новый. Я тем временем проверяю, исправен ли гранатомет.
-- Тебя как зовут?
-- Василий. А тебя?
-- Влад. Ну что, готов, Василий?
-- Готов. Давай, Влад, с богом!
-- К черту! -- сплевываю я и рывком встаю, опрокидывая стол.
«Муху» -- на плечо. Я чувствую, как снайпер наверху лихорадочно ловит меня в прицел. Вот он, скорчившийся у слухового окна фиолетовый силуэт! Трепещущее золото сердцевины заливает чернота мгновенного предчувствия, но он не сдастся до последнего! Я чувствую, как перекрестье его прицела сходится у меня на лбу, точно между глаз. Спокойно, Влад, мертвые не потеют! Рядом дергается, плюясь огнем и свинцом, автомат капитана. Василий не жалеет патронов, давая мне такие нужные мгновения, чтобы как следует прицелиться.
Все. Поймал.
Плавно нажимаю на спуск.
И тут же кувырком ухожу в сторону.
Сиреневые нити проходят так близко, что я, кажется, успеваю их увидеть и ощутить кожей.
В следующее мгновение слуховое окно взрывается огнем и дымом, вместе с обломками рамы из него вылетает человек, все еще сжимающий в руках автоматическую винтовку, и глухо шмякается оземь перед самым парадным входом.
На мгновение стрельба прекращается, все, как завороженные, наблюдают за этой картиной -- и я слышу, как Василий орет мне в самое ухо, изо всех сил хлопая меня по плечу:
-- Молодец, Влад! Так его, блин! Снял гада, ей-богу снял!
Я устало улыбаюсь в ответ -- и тут из дома раздается усиленный мегафоном голос:
-- Немедленно прекратите огонь! Повторяю, немедленно прекратите огонь! С вами говорит сотрудник ИНТЕРПОЛа лейтенант Джон Полянски. Повторяю: немедленно прекратите огонь!..
-- Четвертый,-- пробормотал я себе под нос, поднялся на ноги -- благо огонь действительно прекратился -- и стал осматриваться в поисках подходящего оружия.
* * *
-- С вами говорит сотрудник ИНТЕРПОЛа лейтенант Джон Полянски.
Неживое дребезжание равнодушной жести.
Собственно, говорит с нами не лейтенант, а коротышка-переводчик -- не поймешь, мафиозный или ИНТЕРПОЛовский -- а русоволосый громила-лейтенант стоит рядом и, время от времени наклоняясь к коротышке, что-то угрюмо бубнит ему в ухо. Похоже, единственного знатока русского языка в их группе мы с Эли недавно ухлопали.
-- Капитан Василий Прохоренко,-- Василий поправляет фуражку и коротко козыряет.-- А ну-ка, предъяви удостоверение, лейтенант!
Картина напоминает сцену из классического боевика: перевернутые столы, трупы, звенящие под ногами гильзы; слуги закона с одной стороны, бандиты -- с другой, готовые в любую секунду вновь открыть огонь. А два босса, видя, что силы примерно равны, решили вступить в переговоры.
Только ИНТЕРПОЛовец в роли заместителя убитого босса мафии и мы с Эльвирой не вписывались в общую картину, освещаемую несколькими чудом уцелевшими фонарями и двумя догорающими милицейскими машинами.
Прохоренко вертит в руках удостоверение: видно, что в английском он не силен. Но печать и фотография на месте, надпись «INTERPOL» тоже присутствует -- и капитан кивает, возвращая удостоверение лейтенанту.
-- Какого хрена ты делал среди этих бандитов, лейтенант? -- Прохоренко все это явно не нравится, и я его прекрасно понимаю.
-- Мы проводили здесь свою операцию, капитан, и ваше вмешательство все испортило. Погибли три наших сотрудника.
-- Блин! Почему без нашего ведома?! Ты в какой стране находишься, лейтенант?! А людей и у меня полегло немало. Лезете, блин, не в свое дело!.. Короче: прикажи своим бандитам сложить оружие -- и едем разбираться в управление. Подкрепление я уже вызвал.
Коротышка старательно переводит, лейтенант внимательно слушает, склонив голову.
-- Господин лейтенант ничего не имеет против,-- заявляет коротышка,-- но эти люди ему не подчиняются, так что он может только посоветовать им сложить оружие -- а никак не приказать. Кроме того, здесь присутствуют куда более опасные преступники, непосредственно виновные в гибели трех сотрудников ИНТЕРПОЛа, а также во многих других преступлениях. Господин лейтенант требует их выдачи.
Ну конечно! Только заикнись он о вампирах -- и никакое удостоверение не поможет -- Прохоренко сразу санитаров из психушки вызовет!
-- И кто же это?
-- Один из них стоит позади вас.
-- Влад? Да я тебя скорее арестую! Ты мне тут еще покомандуй, блин! Он нам помогал, понял?!
Правильно, капитан, так его! Помогал, помогал, еще как помогал -- и не только сейчас, но и лет двадцать до этого!
-- Тем не менее, господин лейтенант ОФИЦИАЛЬНО ЗАЯВЛЯЕТ вам, что он -- опасный преступник, который давно разыскивается ИНТЕРПОЛом за совершение ряда тяжких преступлений.
Слова падают ржавыми чугунными отливками на мерзлую кладбищенскую землю.
-- Ну, тогда покажь ориентировку! Или, может, у тебя и ордер есть, лейтенант?
На мгновение капитан оборачивается и незаметно подмигивает мне: ничего, мол, парень, не бойся, я тебя в обиду не дам!
Спасибо, капитан! Только, чую, добром это не кончится -- и для тебя в том числе.
-- Господин лейтенант не уполномочен предъявлять вам эти документы, но он официально заявляет...
-- Нет, это Я ОФИЦИАЛЬНО ЗАЯВЛЯЮ,-- срывается вдруг на крик с трудом сдерживавшийся до того капитан,-- что ты, лейтенант, мать твою, ЗАДЕРЖАН! Задержан за превышение своих служебных полномочий на территории нашего суверенного государства! А также за попытку ввести в заблуждение органы правопорядка, и еще по обвинению в клевете и по подозрению в связях с организованной преступностью, блин! Сдать оружие!!!
Перевода не потребовалось. Мигом оценившие ситуацию гангстеры и ОМОНовцы начали быстро оттягиваться назад и спешно занимать укрытия. Лейтенант вдруг резко вскинул руку. Но целил он не в меня, а в капитана! Этот был подготовлен куда лучше, чем предыдущие трое: даже я со своей вампирской реакцией опоздал. Два выстрела почти слились в один. Прохоренко покачнулся и стал медленно оседать на землю, а ИНТЕРПОЛовец, выронив пистолет и зажав здоровой рукой правое запястье, из которого хлестала кровь, зигзагами бросился к дому. Я выстрелил ему вдогонку, но промахнулся. Со всех сторон уже трещали выстрелы, но я, не обращая на них внимания, склонился над упавшим капитаном.
Багровая, судорожная пульсация, и в самой сердцевине -- медленно расползающаяся чернота.
Прохоренко был ранен в живот, и рана была смертельной -- это я понял с первого взгляда. Но мучаться он будет еще несколько часов. Впрочем, выход был. Вот только согласится ли Василий?..
-- Влад, не дай ему уйти! -- прохрипел капитан.-- Ах он сволочь! ИНТЕРПОЛ его мать! Да я его...
-- Он не уйдет, Василий,-- кивнул я.-- Я доставлю его тебе.
-- Со мной все, Влад. Отбегался. А ты... не дай ему уйти! Слышишь, блин?!
-- Слышу, капитан. Но с тобой еще не все. У тебя будет выбор. Но об этом после. Я пошел. Жди. Скоро вернусь.
Внутренний взгляд распахивается, охватывая все поле боя разом.
Изъязвленный чернотой пурпур. Но чернота эта уже неопасная, она медленно уходит.
Эльвира.
Охристый посвист пуль. Охристый, карминный, медно-желтый. Сиреневого нет. Кончился у них аргентум!
А на остальное -- плевать.
Грязно-серые, бурые, лиловые с прозеленью силуэты. Черные вспышки.
Рядом -- ждущий металлический взблеск оружия.
Я иду, лейтенант Полянски. Я уже иду.
Встать в полный рост. В этом нет ничего страшного -- для меня, вампира! Мы играли на равных, лейтенант. У тебя был шанс. Но ты его не использовал. Все, господа, я разозлился всерьез. Теперь пеняйте на себя!

В первый момент «мафиозники» просто опешили от такой наглости и на несколько секунд даже прекратили стрелять, так что метров десять я прошел совершенно спокойно.
А потом на меня обрушился свинцовый ливень.
Короткая, привычная вспышка тупой серой боли. Еще. И еще.
Я шел. И чувствовал, как спереди на меня накатывают волны черного, животного страха. Их страха. Страх и Смерть -- они ведь одного цвета. Но я их не спутаю, нет...
Только бы они не попали в голову!
...Проклятье!
Мгновение растягивается жевательной резинкой -- а потом начинает схлопываться. И на другом конце этой резинки ко мне стремительно несется огненный шарик, увеличиваясь в размерах.
Я знал, что увернуться я не успею.
«Если бы мы еще могли растекаться туманом...»
Пуля прошла сквозь мою голову.
Какое-то неуловимое мгновение до того она была передо мной, готовая вонзиться в мой мозг -- и вот она уже позади -- а я продолжаю идти дальше!
«Если бы мы могли растекаться туманом.
Пожаловаться
Комментариев (0)
Реклама
Реклама