Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

.......................

28 июня´07 15:45 Просмотров: 340 Комментариев: 2
Приехали… Двор перед входом в больницу заметает мужчина в форме охранника, руки у него искалечены. Полиемелитом, наверное - я не сильна в диагнозах . Он махнул на вход веником: « Седьмой этаж»
Обычная больница, клиника, таких в Киеве много. Второй этаж – «радиологическое отделение», третий закрыт решеткой – «детское отделение». К онкобольным детям входы всегда были закрыты, сколько помню. Четвертый – «абдоминальная хирургия»… На каждом этаже табличка, на седьмом не висит ничего. На седьмом все так, как и везде, серые стены с металлическими дверями, ничем не примечательное помещение. Одна дверь – «евро». За ней – яркий свет, помещение, утопающе в зелени, чистота, слепящая глаз. Ресепшн, кресла новые - кожа? Может и нет, они еще в том девственном состоянии, выражая своим видом способность выдержать многая - многая. Клетка с канарейками. Почему-то канарейки смотрятся здесь.
Аккуратная табличка с текстом возвращает в реальность
1. Хоспис - не дом смерти. Это достойная жизнь до конца. Мы работаем с живыми людьми. Только они умирают раньше нас……
Это хоспис. Здесь не ощущается запах отчаяния и обреченности, как в привычных для нас клиниках. Но сюда привозят умирать. Как бы не называли это гении благотворительности.
Наташу положили в одноместную палату. Два кресла, в которых рискуешь утонуть, и одно кресло-кровать. В углу комнаты душ, который вряд ли уже понадобится.
Она лежит спиной к нам, дышит тяжело, как вытащенная из воды рыба. Сережа сидит в кресле напротив. На нем, как всегда, шорты, бейсболка. Днем он одевает еще черные очки, спортивные. Такой себе пацанчик, босячок. Таких часто останавливают на улицах стражи правопорядка.
- Она три дня так лежит. В пятницу она сильно опухла и начала задыхаться. С трудом понимает, кто с ней. Надо было сразу сюда переезжать, когда предлагали.
Я зашла со стороны лица. На скулах проступили черные пятна, глаза полуоткрыты, признаки жизни – тяжелое дыхание со стонами и слюна, капающая на подстилку. Стрижка под насадку не скрывает проплешин. Руки лежат на простыне. Просто кости, обтянутые пергаментом, высохшим, с язвами от бесконечных уколов. Птичьи лапки. Простыня скрывает тело и ноги, опухшие до невероятных размеров. Складывается впечатление, будто огромная волна поднимаясь снизу вверх, дойдя до легких и сердца, чуть остановилась, пережевывая остатки жизни.
- Наташ, тебе что-то надо? Пить хочешь? Посмотри, кто пришел. Видишь? Посмотри, кто к тебе в гости приехал.– Сережа сел на корточки, держит ее за руку. Она постанывает чуть громче, начинает шевелиться, будто возвращается в оболочку, цепляется пальцами за его руку.
- Она сейчас не здесь. Где-то в неизвестном измерении. Хорошо только, ей не больно.За три дня так покрутило нашу Наташку.
Осматриваю комнату.
- Ты не забрал фотографии?
- Не успел.
В институте онкологии в палате над ее головой были наклеены фотографии. На одной девушка с шикарными черными волосами крупным планом. На второй они с Сережей. Она уже с короткой стрижкой, после первой операции. Улыбается она везде. Она улыбалась практически до конца, когда к ней приезжали взрослые. Нам говорила, что не хочет беспокоить.
На окне стояли две иконки. Венчальные, 10*15 см. Над ними висели два венчальных веночка из распустившейся тогда вербы. Батюшка их повенчал без росписи. Сначала боялся, за такое могут сильно наказать. Потом в палате без свидетелей обвенчал. У Наташи на среднем пальце обручальное кольцо, еле держится, на безымянном – «Спаси и сохрани». Сережа тоже носит обручалку на среднем пальце, чтобы не задавали вопросов. Он прожил с ней все время, что она была в больнице. По сути, не так уж и много – месяцев восемь. Пять месяцев до этого они встречались.
Два месяца назад, когда я к ней приезжала, она переживала, как выглядит, попросила забрать из дома дорогое белье. Для Сережи.
- Я сегодня уеду на ночь домой, хочу поспать немного. Наташ, оставляю тебе телефон, смотри, вот кладу его тут. Если что, позвонишь. Хорошо? - Реакции ноль, только веки дергаются, но их, наверное слишком тяжело поднять.
Мы уехали. Ночью она умерла. Перед этим говорила с Сережей по телефону. Как - никто не понимает.
- Приезжай завтра с самого утра.
Говорят, на похоронах молодых всегда много людей. У Наташи не было практически никого. Никто из ее друзей и знакомых из города, где она жила, не знал. Она никому не говорила. Самые близкие родственники и абсолютно чужие люди, помогавшие ей во время болезни. Она была сиротой. Отца не было с детства, а мама, моя тетя, умерла не помню, сколько лет назад. Брат ее, Игорь, умер чуть раньше матери. Ей было, как и мне, 24.
В церкви отпевал батюшка, обвенчавший их с Сережей.
Когда мы были на кладбище, пошел дождь.

Пожаловаться
Комментариев (2)
Отсортировать по дате Вниз
MiauUUu    30.06.2007, 12:57
Оценка:  0
MiauUUu
:4:
Kupala    29.06.2007, 20:41
Оценка:  0
Kupala
:71:
Реклама
Реклама