Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

…пока смерть не разлучит нас».

23 января´08 0:15 Просмотров: 264 Комментариев: 0


(Из «Штефан» Часть 5)

Жизнь шла своим чередом. Я черпал от нее всё, но не мог и в мыслях себе представить, что жизнь уготовила мне ящик Пандоры и не один.
Я был жутко ревнив, но был и таким же верным своему бой-френду. Он постоянно меня ругал и просил соблюдать чёткую грань между сексом и чувствами. Мне очень сложно было понять как их можно различать в случаях разных типов отношений.
Да можно купить что-то очень супердорогое и одеть, что бы один раз показаться на дискаре, а можно каждый день ходить и смотреть на эту вещь в витрине магазина. Но при этом сама-то вещь остается. Ее надо либо купить, либо о ней забыть.

У нас со Штефаном юбилей. Секрет сколько, но рядом мы уже весьма приличный промежуток времени. Я так и взрослел у него на глазах.
В тот день была тяжелая пасмурная погода. У братишки было очередное осеннее обострение эпилепсии с приступами и осложнениями. Никто не мог быть с ним рядом – никто, кроме меня!!! В тот день я всё молил бога успокоить его, чтобы братика отпустило, что бы тот спокойно выспался. Бабушка была занята своими заботами у себя дома, а оставить ребёнка на произвол я не мог, так как я очень сильно за него боролся и борюсь, всем доказывая и всем выказывая, что он мне безумно дорог.
Поняв, что все – встречу и романтическое настроение того дня безнадежно испорчено, а учитывая здоровье братишки, Штефан не приедет ко мне, я перезвонил ему. Радостный голос Штефана быстро сменился на почти истерический тон. Пришлось его успокаивать и уверять его в том, что это всего лишь всего-навсего обычный день, да еще и обычный пасмурный вечер и так сложились обстоятельства, что братишке жутко не здоровится, а кроме меня ему толком и помочь-то некому.
В общем, успокоив истерики Штефанна, я направился прямиком в комнату к братишке, как тут раздался звонок в дверь. Столь неожиданный визит, да еще неизвестно кого насторожил меня и вызвал в голове вопрос - открывать или как поступить? Может послать все к черту? Но любопытства ради я подошел к двери и посмотрел в глазок. На лестнице было очень плохо видно, и я задал дежурный вопрос: «Кто там?» К моему удивлению и радости, в ответ с обратной стороны двери раздался голос бабушки: «Сынок, это я! Сюрприз!» Моей радости не было предела. Еще никогда я не открывал дверь ей так как тогда. Пока я расцеловывал её, мои мысли, опережая меня, уже неслись к Штефану.
Удостоверившись, что братишка спит и приступы, вроде, как миновали. Я взялся паковать подарок Штефану оберточной лентой и, потихоньку одеваться, приводя себя в порядок. Ровно в семь вечера я вышел из дома, поймал через дорогу такси и покатил к Штефану.
Действительно, в тот день на редкость быстро стемнело. Обычно в семь вечера солнце только садиться, а тут уже такая тьма, но как-то не придавая этому особого значения, я проехал прямо к дому.
Войдя в подъезд я про себя подумал: «Ай! Да не буду я звонить ему. Сюрпризом рухну на него в комнате и поздравлю его с совместным юбилеем». Предвкушая дальнейшее развитие событий и что бы не сорвать весь свой «коварный» план, я тихонько как мышка вошел в квартиру. Дверь закрыл практически беззвучно.
При входе мой нос стал улавливать какие-то посторонние запахи в квартире. Игнорирую этот факт и в предвкушение исполнения моего «коварного» плана я потихоньку продвигался далее по коридору в сторону нашей спальни, как тут откуда не возьмись в кромешной тьме коридора уже почти на подходе к заветной комнате меня с ног сшибает нечто. В тот момент мне уже было все равно что это залетает и чего оно делает в нашей со Штефаном постели - я услышал слова: «Да. Всё же лучше чем, ты у меня ни кого и нет».
Это был голос Штефана. В тот момент меня как в детстве пробило с ног до головы током - Штефан мне изменял, изменяет. За какую-то секунду жуткий пот выступил по всему телу. Казалось, что он выступил даже на туфлях. Земля начала уходить из-под ног. Мои глаза заливали ручьём слёзы. Какое-то мгновение и почти рвотное состояние… В голове проносились осколки того счастья, которое разбивалось в тот момент. Мне стало так противно за каждую секунду жизни, за каждый вздох, прожитый вместе, и это всё время. Ложь. Тогда ради чего же я тратил своё время. Сколько у меня было возможности и с какими парнями вдоволь покувыркаться? А я что? Я же верный! Но уж нет, просто так я этого не оставлю! Я стащил с постели одеяло, говоря в полный голос: «Ну, что?! Ебётесь молодцы – ебитесь»!
Вылетая из комнаты я включил свет и швырнул ключи от квартиры ему прямо в лицо. Штефан тут же кинулся за мной, несмотря не на что, абсолютно голым и, крича мне в след:
– Малыш! Постой! Ты не так всё понял!
– Отвали! Я и знать ничего не хочу, – кричал я в ответ.
При выходе из подъезда, я замешкался в поисках кнопки выхода, и он таки выловил меня. Попытался меня прижать к стенке и успокоить, а я кипел и уходил в глубоко эшелонированную оборону. У нас завязалась драка. Тут впервые в жизни он от отчаяния поднял на меня руку. Это подогрело меня ещё больше, и я шибанул ему промеж ног со всей дури.
Наконец дверь поддалась и я вырвался на улицу, скорей бежать на трассу ловить такси. Я остановил первую же машину и оглянулся на всякий случай. Позади уже никого и не было. Попросив таксиста мчатся предельно быстро, говоря, что у меня дома умирает родственная душа, более не оглядываясь, я пытался снять обручальное кольцо. Но это ни как не получалось. Я разодрал палец до крови и лишь только после, понял, что всё - его не снять – это мой крест пожизненно.
Приехав домой, я оборвал все телефонные провода, разбил вдребезги сотовый телефон и попросил ни кому не открывать и вообще не подходить к дверям. Бабушка сразу поняла что, что-то критическое. Об этом свидетельствовали растёртая тушь на ресницах и следы потекшего карандаша. Так как меня так расстроить могло лишь только сердце. Мой припадок истерики длился минут 40, пока не проснулся братик и не начал меня успокаивать.
Я нажрался водки, запил всё это шампанским. Между делом, состриг себя полностью все волосы, одел облегающие джинсы и джинсовую куртку стандарта унисекс. Сел напротив огромного зеркала с самым огромным ножом, что был в квартире. В голове кружился рой мыслей. Самими безобидными из них были: вскрыть себе вены или выбросится в окно?
Пара часов такого непрестанного ночного бдения перед зеркалом, привели меня к двум выводам. Я понял, что нужно быть очень сильным и перенести это. И я сильный! Я понял, что я гордый что живу и не могу так низко пасть, что бы кончать свою жизнь так одномоментно. И я горд!
Но попустив одно, за меня взялось другое. Я никак не мог выплеснуть наружу все то, что меня переполняло. Тут под руки начала попадаться посуда, стёкла, зеркала. В квартире не осталось не одной целой стекляшки. И справившись таким образом со всем, что только могло разлететься на куски, я сел рыдать над осколками.
Светало. Под дверями стояли милиция и «скорая помощь». Поскольку я не реагировал на звонки в дверь, и, как следствие, не открывал, то единственным способом попасть в квартиру, был взлом двери. Милиция быстро справилась с заданием. Открывшаяся, им картина, наверное, их шокировала. Осмотрев квартиру, они долго не могли поверить, в то, что весь этот погром учинил я сам.
Уже через час меня поместили в лечебницу, мотивирую это тем, что я пережил столько потрясений, что мозг не выдержал и я свихнулся. Я очень долго бредил, не мог понять в чём дело? Где это я? Что со мной? Почему так всё плывёт? Спустя некоторое время я понял, что был в лечебнице под действием транквилизаторов. Примерно через 18-19 дней меня выписали.

На улице стоял Штефан. Не проронив ни слова, я просто кинулся к нему в объятия.

Штефан, заключил меня в объятия со словами:
– Я ничего не ел и не пил всё это время пока искал тебя. Я даже глаз не сомкнул, пока искал тебя повсюду.
Я тоже рыдал, но про себя думалось: «Господи, что это на меня нашло? Ведь я, вольная птица. Мне в небе кружить».
Но он прижал меня ещё сильнее и, тоже начал рыдать:
– Как же я так мог с тобой поступить. Прости меня, Малыш! Прости! Я реально и подумать не мог, что я могу причинить тебе этим такую боль. Я и сам всё переосмыслил. Очень-очень сильно страдал, не понимая как быть дальше без тебя.

От переизбытка эмоций лопнули сосуды, и носом у меня хлынула кровь. Он перепугался, поймал такси и мы поехали к ближайшей аптеке, купить тампоны в нос. Но поскольку было ранее утро, и город ещё не пробудился от такой печальной и такой длиной ночи, я попросил таксиста остановить и высадить меня на обочине. Штефан напротив, просил не останавливаться. Сбитый с толку и ничего непонимающий таксист, кого он должен слушать, всё же выполнил мою волю. Я вышел из авто в районе станции метро им. Амира Тимура, и рыдая от воспоминаний прошлых лет, пошел пешком по направлению к станции им. М.Горького., говоря себе, что я на грани и ни что меня не сможет вернуть, если мы расстанемся с ним. Я шел мимо витрин не спеша, останавливаясь. Казалось, что все витрины вокруг были свидетелями того, как мы залетали в тот или иной магазинчик, что бы купить то шмотки, то пожрать, то курнуть.
Так я дошел до моста, что проходил между станциями метро «Х. Алимджана» и «Пушкинская». Остановившись перед речкой Салар я мысленно обратился к ней с просьбой унести всё то, что меня столько лет окружало обижало и унижало. Я понимал, что сам себя изрядно пожираю и мучаю.
Я принял для себя решение быть хладнокровнее, так как сердце у меня было на грани того, что бы остановится. Ставало трудно дышать, да и понимать, где я, что происходит. В тот момент понимал только одно, – надо идти непременно домой, так как у меня там голодные брат и сестра с придурочной бабкой, которая сутками весела на телефоне и пиздела со своими любовниками, не обращая внимания на то, что происходит в семье.

Придя домой, я убедился в том, что всё отлично: дети сыты и спят. Не думая о том, что будет завтра, я лег спать говоря себе, что я просто сильно устал, а когда проснусь, то все наладится.
Проснувшись уже ближе к вечеру, я поехал в гости к Штефану. Мы долго говорили друг с другом, выясняя для себя всё и сказав друг другу все, что грызло его и меня, мы дали обет вечной верности.
Через пару дней мы узнали, что в Европе начали легализировать однополые союзы и таким образом, можно официально зарегистрировать гомосексуальный брак. Мы решили поехать и узаконить наши с ним отношения.
Прошло примерно шесть дней и до вылета оставалось ещё чуть больше недели. Я с большим нетерпением ждал этого. Со Штефаном у нас только и было разговоров об этом. Ну, конечно для большего разнообразия мы занимались сексом.
Прозвучал звонок. Да мало ли кто там может звонить, по делам, старые знакомы, родственники, в конце-концов ошиблись номером. Он снимает трубку и я четко слышу, как таким пидорастическим голосом нечто на другом конце ему говорит:
– При-и-вет жИрИ-И-бёнок. Ну что, ты вытащил, свАего безумнАВА РАмео из дурдома?
– Да,- ответил Штефан, - а что?
– Да так просто, у меня бабки кончились. ХАтел заехать на чай-кофе-секс-гАнАрар
– Давай вечером, я его как раз сплавлю, и мы обо всём поговорим.
Услышав данный разговор, я вновь вскипел. Мы сцепились вновь. Я стал задавать ему закономерный вопрос: «О каких чувствах может идти речь? Любишь, ебаться за бабки, так покупай шлюх и еби, а меня оставь в покое! О господи, ну что из меня всё делают козла отпущения!» - прокричал я ему. Но на все мои претензии, он упорно уверял меня, что я не прав и всё опять не так понял. На этот раз я сделал вид, что поверил ему. Успокоился. Остыл. Извинился.
Но вот наступил вечер и Штефан начал что-то очень настойчиво пытаться выпроводить меня домой, говоря, что у него дела и срочно надо куда-то ехать. Но я решил так просто не сдаваться и с не меньшим упорством просился поехать с ним или подождать его тут, дома. Между нами опять завязалась перепалка. Видя, что меня так просто не возьмешь, и все его аргументы отлетают от меня как от стены горох, он не выдержал и заехал мне по щеке, назвав маленьким сученком, который надоел ему своими капризами.
Я как с цепи сорвался в тот момент. Глубоко в сердцах, послав его куда по дальше, побежал вон из квартиры. В голове крутилось: «Все – это конец! Если я сейчас выйду из квартиры, я больше никогда не вернусь». Я бежал прямо по улице.
Опять хмурое, но уже осеннее, небо опускалось все ниже и ниже и наконец разразилось непрекращающимися потоками ливня. Я толком не видел дороги и бежал к трассе, не оглядываясь. Вокруг плескалась вода, казалось, что вот-вот все эти лужи сольются в один большой океан и он сейчас поглотит эту маленькую аллейку, которая вела к оживленной «президентской» трассе. В лужах не было не одного отражения – все расплескивалось потоками ливня. Так и в моей голове не было никакого четкого понимания, что произошло: «Ведь он же клялся в верности, – вот цена его клятв. Мы же хотели ехать оформлять отношения. Зачем? Я же только с ним… и только ему... Что делать дальше?». С большим трудом, собирая обрывки мыслей, я даже не заметил, что Штефан несется за мной. Вот он почти догнал меня и коснулся ругой за плечо, чтобы остановить. И вдруг как будто перехотел. Ощущение его руки на плече резко исчезло…

За спиной был слышен сигнал автомобиля и дикий скрежет, раздирающий душу изнутри. Он заставил меня остановится и обернуться. Я хотел удостоверится, что все это мне показалось; что все это какой-то сюрреалистический сюжет из голливудского блокбастера и этого со мной произойти просто не может. Я попятился назад; оглянулся ещё раз по сторонам: мимо меня, по белой разметке шоссе Х.Алимджана протекал красный поток; на мне тоже были какие-то красные пятна. Головой под колесами автомобиля кто-то лежал весь измазанный кровью, а пьяный таксист, который пытаясь оттолкнуть автомобиль, потоптался по телу, матерясь: «Сука! Куда под колеса лезешь. Видел, ведь я проскочил на красный». Я шептал про себя: «Рука, хлопок, колёса… Что за чушь? Пьяный водитель, мат…» Что-то, но уже не я отказывалось верить, что то, что находилось под колесами есть Штефан! Но я хорошо помнил его руку и та рука на плече - была именно его.
Гнев и зло вырвались наружу. Я подлетел к этому «извозчику» и на лету стал мочить пьяного водилу об его же авто. Поняв, что кажись тот уже без сознания, я швырнул его на черный асфальт. Я кинулся вниз вытаскивать его из-под машины тело. Я упал на асфальт и начал целовать его. Штефан, был еще жив, еле сопя, он просил о помощи. Я в истерике стал звать на помощь, что бы вызвали скорую. Но этот город в тот момент как вымер – были только я и ливень. С моих рук потоки води смывали его кровь. Как же я не хотел расставаться с ней в тот момент, ведь это была последняя частичка той теплоты, которую он дарил мне и частичка того огня, который жег меня снаружи и изнутри.
Я упал на землю от бессилия как парализованный, не мог шелохнуться, оглядываюсь по сторонам. Дождь заливал глаза и смешивался со слезами. Рядом со мною плещется кровавый прибой и проносятся со свистом машины, обдувая меня со спины. В тот момент я понимал, что я жив. Я жив только физически, но эта жизнь - зачем она мне если в ней нет его?
Бороться, лезть на верх, добываться каких-то призрачных высот. Доставлять наслаждение ему и целиком тонуть в его наслаждении. Баловать человека, который тебя любит, немного капризничать и искренне помогать ему, когда это необходимо. Бешено прыгать по отделам ЦУМа в поисках новых фасонов модельной одежды и обуви. Ходить, взявшись за руку по вечерним аллеям Мюнхена, Парижа, Ташкента – да любого города.
Все это потеряло смысл. Душа моя оборвалась, внутри бездна и жуткая боль. Да. Это произошло со мной. Штефана больше нет. Холод пробежал внутри меня. Время остановилось; пространство потеряло свои очертания.
Острая сердечна боль…

Открыв глаза, я понял, что нахожусь в больнице. В полном непонимании, что происходит, сквозь свое забытие, боль и слёзы я искал и звал его, но его так и не было рядом. Я начал бросаться всём, что попадалось под руки, драться с врачами. Меня опять поместили в психушку, где меня «лечили» электрошоком и кололи хрен знает что. Они смогли усмирить меня физически, но душу успокоить были не в состоянии - она не переставала ныть и плакать. Переживая это все я ушел глубоко в себя, и замкнулся от внешнего мира. Врачи часто говорил: «Всё, он не жилец. Ещё чуть-чуть и сердце не выдержит».

Я оглянулся - это были похороны Штефана. Взгляд пробежал по руке, в которой что-то было. Я разжал кулак – у меня в руке откуда-то появилось его кольцо. Не понимая, как так…он без него… оно у меня… он там…, я полез в гроб, что бы вернуть ему кольцо. Меня никто не останавливал. Дав одеть кольцо, родственники Штефана силой оттащили от гроба. Братишка плакал в истерике, а вокруг только чужие лица. Я упал на колени, уткнувшись в землю, стал интенсивно ее рыть пальцами, а после вырвался из рук и кинулся в гроб, что бы меня похоронили вмести с ним. Что бы я не создавал лишних проблем с кладбища меня взяли и увезли в лечебницу.

Пару недель меня пичкали транквилизаторами и антидепрессантами так, что хватило бы лет на 20 вперед и из больницы вышел как полный идиот. А еще через неделю я узнал, что тело Штефана перезахоронили в Германии.
Не объясняя никому ни чего, уехал в Германию на зачитывание завещания, которое, как оказалось, он не так давно составил. Я, правда, ничего не знал об этом. Мне, ровным счётом, было похеру и это состояние и эта жизнь. Как выяснилось, всё чем он владел автоматом переходило ко мне. Я очень долгое время отказывался от его наследства, объясняя, что оно для меня - просто тяжелая ноша. Для меня каждое мгновение знать, что это его дом, его деньги, его стиль и результат его жизни было невыносимым. Мне казалось, что я не смогу прожить эту жизнь достойнее, чем он.

Но через некое время, поняв, что если я не возьму это всё в свои руки, то дело всей его жизни просто-напросто обанкротится и пойдет в тар-тарары. Ведь, уже многие стали разворовывать его капитал и присваивать его бизнес. Лишь только тогда я мысленно пообещал ему, что я разрулю все, но при этом останусь в тени, подписал принятие наследства. Таким образом, я стал одним из тех, кого называют «золотая молодежь». Я унаследовал всё, что ему принадлежало.
В начале было сложно понять все грани и тонкости бизнеса, но благодаря смекалке и моей общительности, я очень быстро вывел пару его заводов из простоя. Это стоило мне больших усилий. Я постоянно уходил вглубь себя.
В скорости, как только дела пошли в гору, непонятно откуда на горизонте начали появляться его родственники, о которых, прожив с ним столько лет, я вообще ничего никогда не слышал, и смутные очертания которых проявлялись сквозь туман воспоминаний о кладбище Ташкента.
Мне начали не двусмысленно намекать, а после, и открыто угрожать всевозможной расправой. Требование этих грифов, конечно, было одно – отдать все унаследованное, на что я долго и упорно отвечал решительным отказом. От слов «родственники» быстро перешли к делу. Не раз они минировали мне машину. Благо тут положительную роль сыграло, то что они рассчитывали на немецкую пунктуальность, а я часто опаздывал или где-то выскакивал, поэтому машина взрывалась пустой. Не раз по их «инициативе» обстреливали дом, авто. Были попытки похитить братишку с сестрёнкой, но так как я тщательно их спрятал, то добраться до них никто не смог. Хотя и самому пришлось пожертвовать общением с ними – я не звонил и не навещал их. Ведь на кон была поставлена их жизнь, здоровье и безопасность.
После я очень сильно заболел, не помню какой раз по счёту лежал в больнице. Я не мог ходить, потому что кожа на ногах покраснела, всё вены вздулись. Ноги болели так, что я не мог и шелохнуться. Врачи долго гадали с диагнозами, так как по сути это ненормированная патология кровообращения и кроме как обкалывать меня обезболивающими, нечего иного не могли мне предложить.
После я впал в кому и спал по заключению статиста ровно 3 дня.
Я лежал в пустующей невесомости, постоянно падая и выплывая. Там было темно, мерзко и воняло жженой серой и торфом. Вдруг откуда-то издали раздавался четко слышимый голос. я спросил у этого голоса:
– Кто ты? - при этом я не открывал рта и мне, казалось, что мы понимали друг друга с полуслова. А во время нашего завязавшегося диалога я отметил что, он как бы сканирует меня и мой мозг.
– Я тот кто, создал это. Ты сын мой! – ответил он.
– Ну да! Я тебе не верю! Покажись мне! – стал я с ним пререкаться.
– Ты не поймёшь.
– Да всё я пойму.
И он престал передо мной. Вокруг него было некое энергетическое облако похожее на газовое. Лицо я не мог разглядеть в том полуночном мраке. Без особой словесного излишества он пояснил мне:
– Сын мой, ты пришел раньше времени своего. Тебе стоит немного подождать, ибо тебе уготована более важная миссия, чем играть в эти детские игры. На что я улыбнулся ему. На что он ответил
– Ты напрасно так блудишь, ведь ты сам понимаешь, что ты далеко не такой как все и я не раз в жизни указывал тебя на это
Мне пришлось со многим согласиться, но тогда он стал звать меня пойти с ним. Я начал было отнекиваться, говоря:
– Ты что? У меня там еще столько дел, мне ещё столько всего надо переделать: поставить на ноги братишек…
– Не переживай, всё у них наладиться. Я помогу, пошли!
– Нет! Никуда я не пойду, - растерялся я и начал убегать прочь от этого облака.
Ко мне потянулась его рука, а я всё от неё уворачивался. Но не долго мои попытки были успешными, в итоге, он поймал меня за правую ногу и меня начало затягивать как в болотную топь. Я перепугался и стал брыкаться, пытаясь вырваться. И я вырвался!

В этот момент я очнулся. За считанные секунды меня пробила леденящая дрожь и жуткая боль в области ног. Это продолжалось лишь какое-то мгновение, а после всё как рукой сняло. У меня подскочила температура до 40.5 и меня начало трясти. Врачи перепугались, подумав…
Ну впрочем, что они подумали знают только они, но очевидно ничего хорошего, поскольку кинулись мерить и сравнивать показания. Что-то их достаточно удивило, и быстро обколов жаропонижающими средствами, попросили меня поспать.
Проснувшись и измерив температуру, которая уже спала до нормальной, врачи направили меня на обследование, которое показало, что меня можно отпустить восвояси.
Практически сразу после выписки и не долго думая, я отписал всё что принадлежало Штефану его семье. При расставании я пригрозил этим «грифам», что настоятельно советую им забыть о моем существовании как о страшном сне и больше не попадаться мне на глаза и никогда не возникать на моем пути. Если кто-то нарушит это предостережение, то узнает что такое восточная месть, о которой, в прочем где-то и как-то немцы слышали на примере местных выходцев из Турции. Мои слова их убеди и они согласились. Тем более желаемо ими было достигнуто. Но даже после этого мне не полегчало. Я отписал им все что меня совершенно не интересовало себе я оставил лишь только пару машин и 3 квартиры в Ташкенте, куда я вернулся.
Пожаловаться
Комментариев (0)
Реклама