Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

Сестра Естафья. (начало)

2 апреля´08 0:23 Просмотров: 355 Комментариев: 13
Сестра Естафья. (рассказ)


Она опаздывала к вечерней. Впервые. Их монастырь не считался самым строгим. По выходным послушниц и сестер навещали родные, близкие, друзья. Их самих отпускали в город, чтобы навестить тех, кто сам придти не мог.
Её никто не навещал. Никогда. Но она выходила из обители. Чтобы навестить могилы. Своих родных. Своей семьи.
Это случилось в день ее рождения. Она работала до поздна. Гостей ждала только завтра. А сейчас, идя по вечернему городу, она наслаждалась дуновением легкого ветерка, снимающего усталость после трудового дня. Мысленно, она составляла меню на завтра. Не торопилась. Муж уже поздравил ее утром, да и остальные исправно «отзвонились» в обеденный перерыв. Сейчас было уж достаточно поздно – муж, наверняка, уже уложил детей спать. К чему торопиться? Если бы она знала…
Когда она услышала какой-то гром, похожий на взрыв, у нее впервые за день нехорошо екнуло сердце. Она прибавила шаг. Вскоре, в том же направлении, куда она шла, промчались, обгоняя ее, машины милиции, скорой и пожарной помощи. Тревога холодила сердце. Она шла все быстрее. Еще один поворот, и она дома…
Но дома не было. Вернее, не было той части дома, где жила она. Два подъезда образовали собой целую кучу из обломков бетона, стекла, металла, мусора, некогда бывшего частью обстановки квартир. Повсюду сновали спасатели, из соседних подъездов срочно эвакуировали жильцов. Везде царила неразбериха, шум, плач. Она какое-то время в шоке просто замерла. Потом бросилась к обломкам, не видя ничего вокруг, выкрикивая имена своих сыновей. Её кто-то оттаскивал, кто-то что-то говорил, кто-то тряс ее за плечи… Потом, ей сделали укол и она, как сквозь вату, слышала какие-то объяснения, произносимые, кажется, одной из соседок – старушкой, сумевшей уцелеть, потому что находилась в это время вне дома, совершая прогулку перед сном. Она не слушала старушку, не воспринимала эти обрывки слов, доносящиеся до ее шокированного сознания, не относила их на свой счет: «день рождения», «вся семья», «хотели сделать сюрприз». Все это было не столь важно, как то, что где-то там, среди этих обломков, в этой куче мусора, бывшей когда-то ее домом, ее жилищем, находятся ее мальчики, ее сыновья. И муж. Вся реальность катастрофы предстала перед ней после, когда из-под обломков стали извлекать тела. И ей пришлось опознать 11 трупов, бывших некогда ее семьей. Кроме мужа и двоих сыновей, в квартире в тот вечер, собираясь сделать для нее сюрприз, находились ее родители, родители мужа, ее младший брат с женой и дочерью и сестра мужа – одинокая старая дева.
Вот так, взрыв газа в одной из квартир, одним ударом лишил ее всей семьи. Она сама тогда не погибла по чистой случайности, потому что, решилась пройтись домой пешком. Как долго это мучило её. Случай? Она не верила в случайность. Её наказали. Она восприняла это, как божье наказание. И только это восприятие происшедшего, и спасло ее от самоубийства, от попыток присоединиться к мертвым, что еще больше усугубило бы ее вину перед Богом. Вину, за которую она была наказана. Жестоко наказана. Ибо теперь, она все равно была мертва. Мертва душой. Ей предстояло как-то загладить свою вину, как-то существовать дальше. И она поняла – единственный путь для нее – служение Ему. Закрыться от мира и от воспоминаний за стенами монастыря. Где она и провела десять лет. Сначала гостьей, потом – послушницей, потом – сестрой. Сестрой Естафьей.
За эти десять лет она выходила из обители только для того, чтобы ухаживать за могилами близких. И ни разу до сих пор не опаздывала. Но сегодня, придя на кладбище, обнаружила, что чья-то варварская рука, осквернила могилы ее близких, залив памятники краской, обломав деревца и кустики, посаженные в закутке, выделенном под 11 могил. Она молча плакала, пытаясь как-то привести все в порядок, плакала, сдирая краску с памятников оставивших её близких. Что она еще могла делать? Она устала. Была голодна. Но уйти не могла. А потом поняла, что опаздывает. Что сделать все – все равно не сможет, сюда предстоит еще придти завтра, и, может быть, послезавтра.
Она торопилась, пытаясь срезать путь, минуя дорожки. Даже решила в этот раз пренебречь правилом – выйти не через главные ворота, а наискосок, через овраг – оттуда вела прямая тропинка, ведущая к монастырю. Случайное, спонтанное решение. Она знала об этой дороге, но никогда ею не пользовалась. А тут… И, вдруг, услышала слабый звук – то ли плач, то ли стон – даже и не понять – толи человек его издал, то ли зверь какой. Она испуганно остановилась. Замерла. Прислушалась. Звук повторился. Она пошла на звук. И едва не оступилась, замерев на самом краю крутого оврага. На дне его лежал ребенок. Маленький мальчик, грязный, заплаканный, усталый. Она спешно, но осторожно спустилась к нему. Малыш был совсем без сил – видимо устал кричать, мог выдавать только эти странные звуки, один из которых и привлек ее внимание.
- Эй. Привет. Ты кто? Как ты здесь оказался? – Она старалась говорить как можно мягче, осторожно прикасаясь рукой к лицу малыша. Мальчик поднял на нее глаза, и она задохнулась от боли – так знакомы были они, будто бы, это был один из ее сыновей. – Кто ты? – повторила она. – Как тебя зовут?
- Гога, - прошептал он.
- Гога? Какое хорошее имя, - ком снова подкатил к горлу, ведь это было близко к тому, как она звала своего старшенького. – Гога, ты давно здесь? Давай я тебе помогу. Где твои родители?
Мальчик молчал. Плакал. И только тут она обратила внимание на его распухшую ногу – вывих или перелом. Стараясь не причинять излишней боли, она быстро коснулась пальцами опухоли. Перелом.
- Гога. Потерпи, малыш. Нам нужно к врачу. Твои родители тут? Папа, мама? С кем ты пришел?
- Мама тут. А папа на работе.
- А мама где? Далеко?
- Я не знаю. Я ее искал, искал. А найти не мог.
- Ну, ничего, мы сейчас найдем. Вот вылезем сейчас из этой ямы, и отыщем твою маму. Как она выглядит? – говоря все это, она быстро сооружала что-то вроде лубка для ноги, из кусков дерева, бывших, видно, когда-то крестом, и валявшихся тут вместе с кучей другого мусора. И из полосы ткани, оторванной ею от подола нижней юбки.
- Я не знаю.
- Не знаешь? Ты не помнишь, в чем она была?
- Я маму не помню. – Мальчик снова заплакал. – Тетя Вера сказала, что моя мама на кладбище. Я пришел искать. А её нигде нет. Я звал. Звал. А потом упал. – Она уставилась на ребенка.
- Ты один пришел на кладбище? – мальчик кивнул. Она глянула на него – ему года 4-5 – не больше. Как мог этот малыш сам придти на кладбище? Кто такая эта тетя Вера, что она имела в виду, говоря, что его мать на кладбище? Где его отец?
- Гога, - осторожно спросила она. – Ты знаешь свою фамилию?
- Я знаю. Но я – забыл.
- А сколько тебе лет?
- Скоро будет 5. Папа сказал, что мы поедем далеко-далеко, на море.
- А как зовут папу?
- Папа.
- Гогочка, а ты уверен, что ты сам сюда пришел?
- Да. Сам. Я спрашивал у тетей и дядей – где кладбище. И шел. А мамы тут нет. – Он снова залился тихими слезами. Весь перемазанный, худой, несчастный маленький мальчик. Она к этому времени уже укрепила лубок на его ноге, и сейчас подняла ребенка на руки, прижав его осторожно к себе, чтобы не причинить лишней боли. И ощутила волну боли, снова прижимая к себе детское тельце, мальчика, который был похож на ее умерших сыновей.
- Не плач, мой маленький, - попросила она. – Сейчас мы отсюда выберемся. А потом пойдем в больницу, чтобы нашу ножку полечить. Хорошо?
Сказать это было гораздо легче, чем сделать. Овраг был крутым, уцепиться было не за что. У нее на руках, к тому же, был раненый ребенок. Она не могла оставить его здесь и пытаться выбраться самой, чтобы звать на помощь. Уже почти стемнело. Мальчик и так был испуган.
Когда она, вконец измученная, все же, как-то выбралась из оврага, сил у нее почти не было. Она посидела немного, приходя в себя, на краю оврага, прижимая к себе мальчика, который мужественно терпел и лишь попискивал, когда ее ноги снова и снова скользили по стенкам оврага, а теперь, как и она, отдыхал, спал, уткнувшись носом в ее грудь, измученный криками, плачем, болью.
Ей посчастливилось – почти сразу же, едва она вышла на дорогу, ей удалось остановить машину – видимо, одиноко бредущая по темной дороге фигура в монашеском одеянии с ребенком на руках, с какой-то странной конструкцией на ноге, вызвали жалость у первого же проезжавшего мимо автомобилиста. Без разговоров, без намеков на оплату, он помчался в дежурную больницу. Уже там, конечно же, без проблем не обошлось – что за мальчик, откуда, кто родители? Она рассказала все, что узнала сама, но дальнейшие выяснения предоставила медперсоналу. Мальчик не выпускал ее руки из своей, не позволял ей уйти, плакал. Все вокруг были незнакомцами, а ее – он уже успел узнать. И она не покидала его. Врачи дежурной травматологии смирились с этим, тем более, когда выяснили, что в прошлом она – медсестра.
Она была измучена. И физически, и душевно. Весь сегодняшний день принес ей слишком много боли. И этот маленький мальчик, чья рука так доверчиво покоилась в ее руке, приносил боли не меньше, напоминая о невосполнимой потере. А потом, малыш снова уснул, а она растерялась – как быть? Идти в монастырь поздно – в лучшем случае ее впустят туда к заутренней, оставаться тут? Да, но что будет потом? Рано или поздно – родители мальчика найдутся, и не стоит ему привязываться к чужой монахине.
А потом, вдруг, снова поднялся переполох – все забегали, завертелись. Пробегающая мимо медсестра, шепнула, что объявился отец ребенка. Она вздохнула – что ж, значит пора и ей. Только взглянет на этого отца – как обращается с мальчиком, не обижает ли. А, впрочем, даже если и так – что она сможет сделать?
Мужчина ворвался в палату резко, напористо. Врач, торопливо шедший следом, толковал ему о том, что ребенок пережил шок, нуждается в том, чтобы побыть еще какое-то время под наблюдением врачей, о том, что прерывать его сон сейчас неразумно. Мужчина и не прерывал сна сына – склонившись над его кроваткой, долго смотрел на спящее лицо ребенка, с еще не высохшими слезами на ресницах. Потом повернулся к ней:
- Это вам я должен быть благодарен за спасение моего ребенка? – хрипло спросил он.
А она ничего не могла ответить. С той минуты, как он вошел в палату, ее мозг разрывался от вихря противоречивых чувств и эмоций, выражавшихся простыми словами: «Игорь! Игорёша! Горша!» Он что-то говорил о том, как он благодарен, о том, что несмотря на то, что его благодарность не знает границ, и не имеет материальных основ, он постарается выделить нужную сумму ее монастырю – пусть только она назовет какую и т.д. и т.п. А она, узнавая каждую черточку его лица, изучая вновь появившиеся черточки, шрамы, отметины, ощущала боль, оттого, что он явно не узнавал ее.
Она так ничего и не ответила ему, стояла бледная, напряженная. Он, видимо поняв это по-своему, вернулся к разговору с врачом, выводя его из палаты.
Оставаться в больнице не было смысла. Она молча вышла, незаметно покинула пределы больницы и медленно побрела по дороге к монастырю.
«Так вот, значит, как нам довелось с тобой свидеться, Игорек. Вот какой оказалась наша нечаянная встреча, о которой я перестала мечтать еще тогда, когда была жива. Я думала – ты умер. Для меня, во всяком случае. А оказалось – ты жив. Это я мертва. А для тебя? Когда я умерла для тебя? Может быть, уже тем летом? Летом, когда в твоих объятиях я узнала, что такое любовь и счастье?»
Пожаловаться
Комментариев (11)
Отсортировать по дате Вниз
S@VA    03.04.2008, 13:35
Оценка:  0
S@VA
Это так здорово!!!!! :62:
Авиланушка. веди нас дальше!!!!! :01: :1: :4:
y-file    03.04.2008, 09:01
Оценка:  0
y-file
А продолжения предыдущего больше не будет?

Все мы живём в плену.)
:4:
Avilan    03.04.2008, 09:01
Оценка:  0
Avilan
Санька, обязательно будет.
Но я пока, как Мамай - у компа только набегами.
УльтаЛиа    02.04.2008, 16:58
Оценка:  0
УльтаЛиа
:4: жду продолжения...уже нафантазировалаааааааа
Avilan    02.04.2008, 16:58
Оценка:  0
Avilan
надеюсь, фантазии совпадут с мой задумкой:)))
УльтаЛиа    02.04.2008, 16:56
Оценка:  0
УльтаЛиа
мда.....как говорила моя бабушка...Судьба играет человеком....все когдато-возвращается на круг...
Avilan    02.04.2008, 16:56
Оценка:  0
Avilan
С судьбой не спорят:)))
Чеширский_Змей    02.04.2008, 01:48
Оценка:  0
Чеширский_Змей
безысходно слишком, за что ты так с ней поступаешь?
Avilan    02.04.2008, 01:48
Оценка:  0
Avilan
Ну, чтобы оценить всю безысходность - надо прочесть рассказ до конца. А он пока не дописан:)))
А за что?
Да все мы в чем-то виноваты перед жизнью, перед судьбой, а чем - знают только те, кто очень высоко.
Реклама