Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги

Переход в наступление Добровольческой армии, так называемый

10 мая´08 7:24 Просмотров: 303 Комментариев: 0
Переход в наступление Добровольческой армии, так называемый "второй
кубанский поход", начался с операции против станции Торговой. Овладение
этим железнодорожным узлом было чрезвычайно важно, - с его захватом весь
Северный Кавказ отрезывался от России. Десятого июня армия в девять тысяч
штыков и сабель, под общим командованием Деникина, бросилась четырьмя
колоннами на окружение Торговой.
Деникин находился при колонне Дроздовского. Напряжение было огромное.
Все понимали, что исход первого боя решает судьбу армии. Под
артиллерийским обстрелом противника, занавешенные огнем единственного
своего орудия, стрелявшего на картечь, дроздовцы бросились вплавь через
речку Егорлык. В передней барахтался в воде, как шар, захлебываясь и
ругаясь, командир полка штабс-капитан Туркул. Красные отчаянно защищались,
но неумело позволили опытному противнику окружить себя. Заставы были
опрокинуты - с юга колонной Боровского, с востока - конницей Эрдели.
Перемешавшиеся части красных и огромные обозы, оставив Торговую, начали
отступление на север. Но здесь со стороны Шаблиевки им загородила путь
колонна Маркова. Победа добровольцев оказалась полной. Казачьи сотни
Эрдели рыскали по степи, рубя бегущих, захватывая пленных и телеги с
добром.
Были уже сумерки. Бой затихал. Деникин, заложив полные руки за спину,
красный и нахмуренный, ходил по перрону вокзала. Юнкера с шутками и
смехом, - как шутят после смертельной опасности, - носили мешки
с песком, укладывали их на открытые платформы, устанавливали пулеметы на
самодельном бронепоезде. Изредка, сотрясая воздух, доносился орудийный
выстрел, - это на севере за Шаблиевкой били с красного бронепоезда.
Последний снаряд оттуда упал около моста через Маныч, там, где на сивой
лошадке сидел генерал Марков. Он не спал, ничего не ел и не курил двое
суток и был раздражен тем, что занятие Шаблиевки произошло не так, как Станция оказалась занятой сильным отрядом с артиллерией и
броневиками. Вчера, одиннадцатого, и сегодня весь день его обходная
колонна дралась упорно и без успеха. Быстрое счастье на этот раз изменило
ему. Потери были огромны. И только к вечеру, видимо, в связи с общей
обстановкой, большевики, занимавшие Шаблиевку, отступили.
Слегка перегнувшись с седла, он всматривался в неясные очертания
нескольких трупов, лежавших в застывших позах, в каких их застигла смерть.
Это были его офицеры, каждый из них в бою стоил целого взвода. Совершенно
бессмысленно, из-за какой-то вялости его ума, было убито и ранено
несколько сот лучших бойцов.
Он услышал стон, хрипящие вздохи будто пробуждающегося от кошмара
человека, какое-то шипенье. Из предмостного поднялся офицер и сейчас
же упал животом на бруствер. Закряхтев, оперся, с трудом занес ногу, вылез
и уставился на большую ясную звезду в погасающем закате. Покрутил обритой
головой, застонал, пошел, спотыкаясь, увидел генерала Маркова. Взял под
козырек, оторвал руку.
- Ваше превосходительство, я контужен.
- Вижу.
- Я получил выстрел в спину.
- - Я контужен со спины в голову из револьвера в упор... Меня пытался
убить вольноопределяющийся Валерьян Оноли...
- Ваша фамилия? - резко спросил Марков.
- Подполковник Рощин...
В эту как раз минуту, в последний раз, выстрелило шестидюймовое орудие
с уходившего на север красного бронепоезда. Снаряд с воем промчался над
темной степью. Сивая лошадка генерала, беспокоясь, запряла ушами, начала
садиться. Снаряд шарахнулся с неба и разорвался в пяти шагах от Маркова.
Когда рассеялись пыль и дым, Вадим Петрович Рощин, отброшенный взрывом,
увидел на земле сивую лошаденку лягающую воздух, и около - раскинутое
маленькое бездыханное тело. Рощин, приподнимаясь, закричал:
- Санитары! Убит генерал Марков!


Заняв Торговую, Добровольческая армия повернула на север, на
Великокняжескую, с целью: чтобы помочь атаману Краснову очистить
Сальский округ от большевиков и чтобы прочнее обеспечить свой тыл со
стороны Царицына. Великокняжескую взяли без больших потерь, но и успеха не
удалось развить, так как в ночном бою конный отряд Буденного опрокинул и
растрепал казачьи части Эрдели и не дал им переправиться через Маныч.
Под самой станцией едва не погиб первый добровольческий бронепоезд. С
него заметили бегущий паровоз под белым флагом и, полагая, что это
парламентеры, приостановили огонь. Но паровоз летел, не сбавляя хода,
непрерывно свистя. Лишь в последнюю минуту с бронепоезда догадались дать
по нему несколько выстрелов в упор. Все же столкновение произошло, одна
платформа была разбита, и паровоз опрокинулся - он был облит нефтью и
обвешен бомбами. На несколько минут все поле битвы заинтересовалось этим
кадром из американского фильма.
Передав район донскому командованию, предоставив отрядам станичников
самим кончать с местными большевиками, Деникин снова повернул на юг, на
овладение важнейшим узлом - станицей Тихорецкой, соединявшей Дон Черноморье с Каспием. Он шел навстречу большим опасностям. На
пути лежали два больших иногородних села - Песчанокопское и Белая Глина -
очаги большевизма. Их спешно укрепляли. Армия Калнина лихорадочно
окапывалась под Тихорецкой. Армия Сорокина оправилась к этому времени от
паники и начинала давить с запада. Перегруппировывались разбитые на Маныче
части красных, переходили с тыла в наступление. Из многих станиц
высылалось ополчение.
Деникин мог рассчитывать только на одно: несогласованность в действиях
противника. Но и это могло измениться каждую минуту. Поэтому он спешил.
Местами ему приходилось самому поднимать цепи, лежавшие в полном
изнеможении. Пехоту везли на телегах. Впереди армии двигался все тот же
доморощенный бронепоезд.
Под Песчанокопским вместе с красноармейцами все население.
Такой ярости добровольцы еще не видели. От утра и до ночи дрожала степь от
канонады. Полки Боровского и Дроздовского два раза были выбиваемы из села.
И, только увидев себя окруженными со всех сторон, не зная сил и средств
противника, красные покинули село до последнего человека. Теперь все
части, все отряды и толпы беженцев сходились в Белую Глину.
Здесь в центре десятитысячного ополчения стояла Стальная дивизия
Дмитрия Жлобы. Все возрасты были призваны к оружию. Укреплялись подступы,
впервые проявлялись организованность и тактическое понимание. На митингах
призывали - победить или умереть.
Ничего не помогло. был ученый - против храбрости, против
отчаянности выдвигал науку, учитывал каждую мелочь и двигался, как по
шахматному полю, всегда оказываясь неожиданно в тылу. Правда, начало
наступления белых было неудачно. Полковник Жебрак, ведший дроздовцев,
напоролся в темноте на хутор - на передовые цепи; встреченный в упор
огнем, кинулся в атаку и упал замертво. Дроздовцы отхлынули и залегли. Но
уже к девяти часам утра с юга в Белую Глину ворвались Кутепов с
корниловцами, конный полк дроздовцев и броневик. Со стороны захваченной
станции подходил Боровский. Начался уличный бой. Красные почувствовали,
что окружены, и заметались. Броневик врезывался в их толпы. Запылали
соломенные крыши. Коровы и лошади носились среди огня, выстрелов,
воплей...
Стальная дивизия Жлобы отступила по единственной еще свободной дороге.
Там, у железнодорожной будки, стоял на коне Деникин. Он сердито кричал,
приставив ладони ко рту, чтобы перерезали дорогу отступающим, - за
остатками дивизии уходили партизаны, все население. В угон
бегущим скакала конница Эрдели. Не вытерпели и конвойцы
главнокомандующего, выхватили шашки, понеслись - рубить. Штабные офицеры
завертелись в седлах и, как гончие по зверю, поскакали туда же, рубя по
головам и спинам. Деникин остался один. Сняв фуражку, омахивал ею
возбужденное лицо. Эта победа расчищала ему дорогу на Тихорецкую и
Екатеринодар.
Пожаловаться
Комментариев (0)
Реклама
Реклама