Закрыть
Все сервисы
Главная
Лента заметок
Теги
Группы
Рейтинги
DorogaDomoyЛента заметок группы: Дорога Домой

Дорога Домой Книга 1 Часть 1 Продолжение 5

29 августа´11 17:11 Просмотров: 406 Комментариев: 0

Экипажпривез меня обратно, к величественному Собору на набережной. Двери Храма былиоткрыты настежь, я вошла внутрь. Несколько человек молились на коленях возлеиконостаса. Стены Храма были убраны ростовыми иконами святых людей. Образ ПресвятойБогородицы слева от Царских Врат был необычен, Царица Небесная была на нем вдвижении. Легкой поступью Владычица наша и Заступница стремилась к молящимся.От образа Ее исходило необыкновенное, лучезарное сияние, освещающее весь Собор.

Ажурные Царские Врата были выполнены измассивного золота, белого, синего, красного и разных других цветов. Врата былизакрыты, но через них исходило сияние из Алтаря; настолько сильное, чтоневозможно было увидеть Престол.

На солею вышел священник лет тридцати пяти вголубых одеждах, без бороды и усов. На голове у него была легкая шапочка изнеземного материала, вьющиеся волосы струились по его плечам. Батюшка приветствовалменя:

– Добро пожаловать!

Опустившись на колени, я попросила:

– Благословите, отче.

Не касаясь, он подержал руку над моей головойнесколько секунд – она источала тепло, нежность и любовь, упоительноразливающиеся по телу. Затем священник по очереди подошел к каждому человеку сблагословением, от его руки исходило выразительное сияние. ПоблагодаривПресвятую Богородицу, я вышла на улицу. К сожалению, видение на этом закончилось.

 

9.07.2010.

 

Проснувшись, мы решили с этогодня начать вести настоящий дневник, поскольку не имели ни малейшего понятия,каким образом составлять ее главы и части.

 

А на утренней молитве я услышала негромкий голосВладыки Господа:

– Я этого хотел от вас.

Потом я задумалась, для кого же мы пишем этуКнигу. И увидела много, очень много людей, стоящих перед огромной черной горой.Через минуту гора осыпалась вниз и впереди засверкали величественные Врата Раи.Чуть приоткрытые, они излучали ослепительный свет мира вечной жизни. Перед Вратамистояли люди, ожидающие суда.

Вздрогнув от неожиданности, я подумала:

– Сколько же здесь людей?

            – Тысячи … – услышала я голосПресвятой Богородицы.

 

            После молитвы мы задумались оназвании книги, я услышала голос Ангела Хранителя:

            – ДорогаДомой.

            А под чьимже именем ее издать?

            – раб БожийГеоргий, – сказал Ангел Хранитель.

 

10.07.2010.

 

Вчера вечером, я с апломбомзаявила мужу, что научилась быстро «входить» в видения. И сегодня, на молитве,я долго не смогла сосредоточиться. Тщась изо всех сил, я призывала ПресвятуюБогородицу на помощь, но безрезультатно.

 

В конце молитвы, когда я сникла и смирилась, я оказаласьрядом с пыльной дорогой, в аду. Земля под моими ногами стала прозрачной, словноиз стекла, и я увидела, что стою на земном шаре. Изнутри шар подсвечивался разнымиогнями зловещих цветов и оттенков – красного, зеленого, синего, желтого. Внизукипела мрачная жизнь преисподней.

Неожиданно шар раскололся, передо мной образоваласьтоненькая щель и начала быстро расти, расступившись в огромную пропасть – мненужно было перейти на другую сторону. Читая Богородичное правило, я долгоевремя не могла сконцентрироваться. После невероятных усилий и продолжительноговремени я все-таки поднялась на полшага вверх и пошла вперед. Снизу меня обдаваложутким жаром. На середине пути я неожиданно уперласьво что-то невидимое, в толстую прозрачную стену.

Надавив на нее обеими руками и навалившись всемтелом, усердно читая правило, я с невероятными усилиями преодолела вторуюполовину пути, в конце полностью обезсилев. На этом видение закончилось.

Что же произошло? Что-то было нетак, я не могла понять что, что-то меня смущало. И вдруг пронзило – я вспомниласвое вчерашнее хвастовство, соизмеряя его со словами Господа: «…без Меня неможете делать ничего…». Осознав, какую ужасную я совершила ошибку, я бросиласьк иконам, встала на колени и горячо, со слезами, долго и настойчиво просилапростить меня, мою глупейшую самонадеянность и самоуверенность.

 

11.07.2010.

 

Сегодня утром, на молитве, я увидела себя натерритории загородного дома родителей, они сидели под огромным полосатымшатром, который я им подарила. Мать сидела за столом и успокаивала отца, оннервно прохаживался вдоль стола – на его лице была мука. Что-то негромко он всевремя говорил матери, но она ему возразила:

– ты же хотел как лучше.

– О чем это он, – подумала я и услышаланегромкий голос отца, недоуменный и грустный:

– Не понимаю… как же так? … не понимаю… как жетак? …

В нескольких метрах от родителей стояли бесы, онивзволнованно и озадаченно всматривались в стариков. Поразительно, но в двухметрах от родителей, я увидела высоких, стройных и необычайно прекрасныхАнгелов Хранителей в белоснежных одеждах, от них исходило сильное сияние. Этобыло счастье, потому что раньше я не видела их вообще.

 

Уже давно мы хотели отправитьнашей дочери, живущей в Питере, ее любимые вещи. Но не было возможности,абсолютно никакой возможности. Сегодня случилось невообразимое – подругу дочери,которую отпускают из дому только строго до девяти вечера и то, не каждый раз, родителиотпустили в Питер на целую неделю! Мало того, провожать на вокзал поехал ее отец,человек очень занятой, хотя должна была ехать я – пакет с вещами был оченьбольшим и тяжелым, а с мужем подруга поехать не могла, она жутко стесняетсямужчин.

Это тоже было для меня большойрадостью, потому что сил у нас маловато – мы здорово ослабели за последниеполгода. На обратном пути после Литургии, мы с трудом переставляем ноги и добираемсядомой с частыми остановками и передышками на скамеечках. И тут такой подарок! Невообразимо,но факт: мы не можем ничего, Господу – возможно все!

 

Вечером этого дня, на молитве за родителей, яоказалась на краю пропасти, со мной была фляжка. Рядом со мной был Ангел-Хранитель,он помог мне сесть в тележку. Резко набирая скорость, она почти отвесно рванулавниз по спирали, снижаясь настолько стремительно, словно в полете. Краем глазая увидела, что стены пропасти стали прозрачными. А за ними … были ярусы, ярусыи ярусы! Безконечные этажи котлованов, пещер и помещений, до отказа заполненныхлюдьми. И я поняла, что в преисподнюю могут вместиться безконечные тысячи итысячи поколений людей!

Постепенно, по мере снижения, я начала ощущатьнестерпимый жар, сдавливающий горло – дышать было очень тяжело. Минут через десятьтележка остановилась возле небольшого выступа. В скале была узкая расщелина, неболее десяти сантиметров в ширину.

– Как же мне протиснуться? – подумала я.

Вложив ладошки обеих рук в расщелину, я началачитать Богородичное правило и стала потихоньку расширять ее. С трудом, очень большимтрудом и очень медленно, но проем становился все шире и шире.

– Пресвятая Богородица, пожалуйста, помоги! –попросила я.

Скала сразу поддалась и я попала внутрь. Черезтоненькую подошву туфелек в ступни ног жгло сумасшедшим жаром. Тусклая лампочкав ржавом проволочном рожке под потолком еле-еле освещала неширокий тоннельвысотой в два человеческих роста. Через десяток метров тоннель начал петлять ивскоре я поняла, что пришла на место. Какое-то время я стояла в кромешнойтемноте, затем появился неяркий свет, и я увидела, что нахожусь в квадратномпомещении с высоко уходящими в темноту стенами, площадью около двадцати метров.Все стены пещеры были стеклянными – она был поделена на четыре сектора и каждыйсектор был до отказа заполнен бесами. Посредине центрального сектора стоял тронс «князем». Со всех сторон бесы с лютой злобой таращились на меня и корчили свирепыерожи. Снизу резко и высоко вверх взмыла стальная решетка и образовала вокругменя клетку. Между решеткой и стенками пещеры оставалось свободное пространствошириной около двух метров.

Через минуту откуда-то сзади вышел … тигр. Плавно,с предвкушением легкой добычи, он стал прохаживаться вокруг, агрессивнопорыкивая, непрерывно облизываясь и не спуская с меня глаз. Огромные клыки тиграбыли обагрены чьей-то кровью, а из его пасти текла обильная слюна. Неожиданнотигр начал увеличиваться и достиг пяти метров в холке. Передо мной уже былстрашный саблезубый кровожадный монстр, способный проглотить меня целиком. Наступилазаминка, ничего больше не происходило. Тигр ходил вокруг клетки кругами, бесыржали, корчили рожи, и все. Мелькнула мысль, что от меня чего-то ожидают, и я сказала:

– Пресвятая Богородица, я готова сделать все,что нужно. Пусть произойдет то, что должно произойти.

Раздался щелчок, решетка упала вниз, и тигрраскрыл пасть, чтобы наброситься. Закрыв глаза от охватившего меня ужаса, я сказала:

– Господи, моя жизнь давно принадлежит Тебе иесли это должно произойти, пусть произойдет, я ко всему готова.

Внутренне сжавшись, я приготовилась к самому худшему,закрыла глаза и замерла. Но ничего не произошло. Осмелев, я открыла глаза – тигрпревратился в крохотного месячного тигренка и стал ко мне ластиться. Когда я погладилаего, он ушел куда-то мне за спину, а из пола пещеры выросли язычки пламени и началико мне приближаться, быстро увеличиваясь в размерах. Вскоре я почувствовала,что горит платье, а огонь поднимается уже по мне – я испытала невыносимый жар, непередаваемыйужас и страх близкой мучительной смерти.

Когда я уже была готова мысленно, я услышалавнутренний голос:

 – Фляжка.

 – Нет, –решительно ответила я.

 – Возьмифляжку, – повторил голос.

 – Нет, –отказалась я снова, понимая, что к Святому Праведному Паисию Великому вряд лиуже попаду, мне очень не хотелось тратить эту безценную влагу.

Голос настойчиво повторил еще раз:

– Возьми каплю, этого будет достаточно.

Когда огонь объял уже почти меня всю, я решиласьвзять фляжку, но только я к ней притронулась, пламя резко и с шумом ушло в пол.Осмотревшись, я увидела, что платье на мне не повреждено.

Стекло перегородки отделения, в котором сидел главныйбес внезапно исчезло. В доли секунды он оказался в метре от меня и стал надвигаться,злобно буравя меня углями глаз. Испугавшись, что он отнимет у меня силы изаберет фляжку, я быстро перевесила ее с плеча через голову и попятилась назад.Через несколько шагов я почувствовала позади себя пропасть. Читая Богородичноеправило, я продолжила идти по воздуху. Увидев это, главный бес отступил. Но кактолько я шагнула обратно, на пол пещеры, как за руки меня крепко схватилисловно из под земли выросшие два беса. Криво ухмыльнувшись, «князь» сообщил:

– Это все… с мужем, попрощалась?

– он все поймет, – ответила я и обратилась кВладыке:

– Господи, я готова.

И я оказалась дома … вначале меня пересталислушаться руки … затем ноги … я опустилась ничком на колени. На сомкнутых коленкахлежал образочек Пресвятой Богородицы, выпавший из ладони … я переживала, что онупадет на пол, но ничего не могла сделать … не было сил даже пальцем шевельнутьили прошептать хотя бы одно слово. Ничего не подозревающий муж продолжал читатьБогородичное правило.

В какой-то момент я перестала слышать звукиулицы, доносившиеся через открытое окно. Затем перестала слышать голос мужа ипочувствовала, как из меня постепенно выходит жизнь. Я поняла, что умираю,… наступилаабсолютная тишина, … вокруг меня все озарилось легким оранжевым светом, как нарассвете солнца. Постепенно свет приобретал все большую и большую насыщенностьи стал заполнять собой все пространство вокруг меня. Появилось и начало усиливатьсяощущение необыкновенного, необычайного спокойствия и умиротворения – ничегоподобного прежде я никогда не ощущала. Потом я подумала, что сейчас умру, афляжка достанется врагам и сразу оказалась в пещере, освещенной тусклым светом,но там никого не было, фляжка была на месте, у меня. Обратившись к Владычице, яспросила:

– Пресвятая Богородица, мне нужно что-то увидетьеще? – и увидела образ Владычицы Царицы Небесной "Остробрамская". Образзасиял ослепительным светом, я вышла из видения.

 

Сегодня я особенно остропочувствовала, что ощущения в том мире, который скрыт от нас оболочкой земноготела, более реален, чем тот, в котором мы живем здесь. Мысли и ощущения обретаюттам необыкновенную ясность и полноту. Мозг освобождается от мусора безпрерывнойчереды множества мыслей и воспринимает происходящие события в десятки раз острееи ярче. Возвращаясь назад, я с каждым разом все больше и больше осознаю: земляи все что нас окружает – это что-то, похожее на декорации, не более того. Всевокруг нас тускло, примитивно и плоско, как в дешевом захолустном театре, когдапопадаешь в него сразу после столичного.

И еще, сегодня наконец-то до менядошел полный смысл слов из вечернего правила, ранее не воспринимаемых умом –"Господи, …и отыми от мене весь помысл лукавый видимаго сего жития.» (Молитва четвертая, Святого МакарияВеликого). До сегодняшнего дня я их просто читала.

 

На этом день не закончился, насначали атаковать жуткими помыслами бесы. По неопытности и слабости мы неустояли. Первым попался муж, припомнивший прошлогодние обиды – он началтребовать, чтобы я за них извинилась. Когда он кое-как успокоился и пошелмолиться, бесы набросились на меня, да так крепко, что я чуть не умерла от ихнатиска, в буквальном смысле этого слова. Не в силах удержаться на ногах, яприлегла и куда-то провалилась. Душа моя была в неизвестном для меня месте, меня– не стало! … Читая молитвы к иконам Пресвятой Богородицы, муж дошел до образа«Остробрамская» и услышал голос Ангела-Хранителя:

– Пойди к жене своей.

После кусочка просфоры, глоткаосвященного елея с соборования и стакана святой воды я почувствовала, чтооживаю.

 

12.07.2010.

 

На дневной молитве за спасение родителей, яувидела мать и отца, сидящих на лавочке возле своего загородного дома. Не глядядруг на друга, они молча сидели и напряженно о чем-то думали, каждый о своем. Заих спинами в двух шагах стояли Ангелы Хранители, а бесы метались в доме покухне, замышляя что-то и обговаривая. Затем я оказалась на участке дачи отцамоего мужа – он сидел в пластиковом кресле и был умиротворен, как послехорошего обеда. За его спиной стоял бес, властно положив левую лапу на правое егоплечо – бес был невозмутим и спокоен. Ангел Хранитель, приложив ладонь правойруки к сердцу, скорбел метрах в двух позади. Зрелище было и печальным иобнадеживающим одновременно, так как ранее Ангела Хранителя рядом с отцом мужа яеще не видела.

Напротив отца сидела его жена, которую показалимельком, чтобы я смогла понять кто это, так как бес сидел прямо в ней. Неудивительно, Татьяна запомнилась мне крайне тяжелым человеком в общении. У неебыл не простой бес, а с глазами, горящими углями и  черными точками зрачков. Из раскрытой пасти,на месте языка, извивалась наружу огромная серая змея с огромным чернымвысунутым языком. На язычок Татьяна была острая и одновременно тяжелая. Когда яприезжала к мужу в Киев, я была у них в гостях, мы просто познакомились. Черезнесколько минут общения с ней я почувствовала, что яростно ненавижу весь мир, амир люто возненавидел меня. В глаза бросилось, что бес жены презирал беса отца,а бес отца в свою очередь давал понять бесу жены, что ему без него не обойтись.Довольно неожиданно было увидеть такие непростые отношения между двумя духамизлобы.

 

13.07.2010.

 

Этим утром, испросивблагословения у Пресвятой Богородицы, муж поехал продавать ноутбук – это нашапоследняя вещь, за которую можно выручить деньги. Царица Небесная велела выйти втри часа дня, поехать в определенное место и предложить компьютер за двадцатьодну тысячу, но предупредила, что продадим за восемнадцать, а мне все это времянужно было читать Псалтирь.

Муж: Владелец комиссионки спросил,сколько я хочу, я ответил: – двадцать одну тысячу. Владелец предложил восемнадцатьи я согласился. Вскоре он расстроился, досадовал, что покупает дорого, но я егоуже не слушал – договор дороже денег, к тому же это было недорого, всегополгода назад мы купили его за пятьдесят пять тысяч.

Недалеко от дома я зашел в«Копеечку», так как из съестного у нас оставалось половина пачки перловки инемного манки, мука, которую нам подарил Господь, уже закончилась. А это былнеобыкновенный случай! На нашей пустой кухне, на пустой полке, материализоваласьсамая настоящая двухкилограммовая пачка самой настоящей муки в современной заводскойупаковке! Однако качество этой муки было неземным – тесто поднималосьнеобыкновенно быстро и было невообразимо пышным, а хлеб и булки, которые мы изнего пекли – сказочно сладкими и вкусными.

Набирая продукты в корзину, я незаметил, что взял так много, что не смог бы донести даже до машины на парковке,а от магазина до дома нужно пройти большущий квартал. Будучи полностью уверен,что Господь не оставит меня без помощи, я навьючил на себя покупки и пошел. Наулице стояла невыносимая, нестерпимо жуткая жара, но на протяжении всего пути втам, где меня покидали силы, была спасительная тень. Или от дома, или отдерева, или же от густого кустарника. В другое время дня на этом пути тени нетвообще – именно и поэтому также Царица Небесная велела мне выйти из дому в тричаса дня. Раньше я бы подумал, что это простое совпадение.

Жена: Закончился Петров пост, нонам позволили молиться за наших покойных, причем сразу позволено вымаливатьчетверых, кроме Фаины, бабушки мужа, наверное, она еще не готова. И мы решилимолиться: я – за Ефима, мужа Феодосии и за Серафиму, сестру Елизаветы, бабушкапросила меня за нее, а муж – продолжил просить за Татьяну и еще за Дмитрия, еесупруга.

Муж: Татьяна и Дмитрий – родителимоего отца, о которых я почти ничего не знаю; отец никогда и ничего о них нерассказывал. В детстве я часто бывал у дедушки и бабушки в селе, меня отправлялитуда на все лето. Дедушка Дмитрий всю жизнь проработал председателем совхоза.Относился ко мне он очень хорошо и однажды, когда был уже на пенсии, сделал мнетакой подарок, настоящую цену которого я осознал только в зрелом возрасте – надень рождения он подарил мне свой велосипед «Украина». Новый он потом так и некупил. Не знаю почему – то ли денег не было, то ли достать не смог, в тевремена все стоящее было в дефиците. Для меня это была забава, а что такоевелосипед в сельской местности, знает даже каждый горожанин. Там такиерасстояния, что не находишься!

Кем работала бабушка Татьяна, яне знаю, она всегда была дома. Каждый день она готовила свежие обеды, потомучто вчерашнего дедушка Дмитрий не ел принципиально. И он был настолькоразбалован, насколько любящая жена в состоянии разбаловать любимого мужа. Вдоме он только ел, спал и смотрел телевизор  – все остальное делала бабушка. Когда дедушкасадился обедать, у бабушки начиналось самое горячее время, она порхала вокругнего и стремилась угодить ему на все сто. Не знаю, почему так было, я тогда ничегоне понимал. А готовила бабушка настолько вкусно, что я всегда съедал двойную, аиногда и тройную порцию – от тарелки просто невозможно было оторваться.

Чем старше я становился, темболее натянутыми были мои отношения с отцом, которые в какой-то степени проецировалисьи на мое отношение к его родителям. От них я с каждым годом отстранялся вседальше и дальше, хотя как раз они ни в чем не были виноваты. Такженесправедливы к ним были и мои родственники по линии мамы, им тяжело былообщаться с Татьяной и Дмитрием, зная о крайнем жестокосердии и брутальности ихсына, поскольку моя мама никогда от них ничего не утаивала.

Сразу после смерти мамы мыполучили новую шикарную квартиру в центре Киева, которую она очень ждала, онауспела нашить в нее всего и накупить всякой всячины – шторы, занавеси, посуду иразной мелочи, но пожить в ней так и не удалось. Квартира была не простошикарная, а невообразимо обалденная. Большая комната выглядела как вертолетнаяплощадка – огромнейшая, с высокими потолками и широченными дверями, в том числеи на балкон, который был больше похож на террасу. Для того, чтобы в квартиреможно было жить комфортно, нужны были деньги на ремонт и новую мебель. И отецуговорил своих родителей продать дом в селе, районном центре, и переехать житьк нему. Старики сильно противились, но он каким-то образом сумел их уговорить иони продали дом и переехали к нам, в отдельную комнату. Все их деньги ушли наремонт, мебель и все остальное. В это время я работал в Сибири и получил ототца телеграмму:

– Сообщи согласие наоднокомнатную квартиру Киеве.

Работавшие со мной люди пришли внеописуемый восторг, они смотрели на меня как бедные индусы на Раджа Капура,известную индийскую кинозвезду. Но я не разделял их радости, я понимал, чтоменя из квартиры «просят». И еще я чувствовал скрытый подвох. Подвох оказался втом, что совершали родственный обмен и мне нужно было доплатить четыре тысячирублей – одиннадцатые «жигули» в то время стоили шесть. Через полгода послесмерти мамы отец женился на другой женщине, старше меня на год. У новой жены умербрат, после которого осталась эта квартира. Поскольку отношения с отцом у менябыли и до этого не самые лучшие, то после скоропалительной его женитьбы он мнестал просто неприятен – я не мог понять, неужели нельзя было подождать ещенемного, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия?! Неужели моя мама быланастолько плохой, что ее память не стоило почтить общепринятым годом траура?!

Через много лет все притупилось, нашиотношения с отцом потеплели и я иногда приходил к ним в гости – к отцу, его родителями жене. И сколько раз я не приходил, дедушка каждый раз был на улице, гулял.Эти прогулки были не просто безконечными, они были непрестанными, дедушкаприходил домой только выспаться, поесть и помыться. Бабушка сидела в своейкомнате и выходила из нее только тогда, когда приходил я.

Однажды она не выдержала ирассказала мне такое, от  чего волосы уменя на голове зашевелились от ужаса. Например, я узнал, что они с дедушкоймоют головы стиральным порошком, поскольку на их пенсию шампунь не купишь. Чтоедят они в основном то, что могут позволить себе купить на деньги, оставшиеся послевычета коммунальных услуг. Что на кухне они могут находиться только тогда,когда там нет жены отца, а она там почти всегда, потому что ни одного дня всвоей жизни не проработала. И если старики каким-то образом не успевалискрыться в своей комнате, жена отца громко восклицала, обращаясь в пустоту:

– А что это здесь так воняет?!Хм, ну что же здесь так завонялось?! Ну ты посмотри, как же здесь ужасновоняет!

… бабушка и дедушка были необычайночистоплотными людьми, да иначе и быть не могло. Совхоз, в котором работалдедушка председателем, был всегда образцово-показательным.Образцово-показательным было у него и все домашнее хозяйство. Бабушка просила иумоляла меня, чтобы я ни в коем случае никому ничего не говорил, потому что имздесь жить, а эта женщина настолько коварна, что просто сживет их со свету. В такихусловиях они прожили около десяти лет. Когда не стало дедушки, меня не былорядом – буйные девяностые. Когда вскоре не стало и бабушки, я тоже был далеко.Это просто счастье, что я могу хоть чем-то отплатить моим близким, которыечестно трудились всю свою жизнь и безропотно все сносили и терпели, терпели,терпели ….

 

Жена: На молитве я увидела, что дедушка Ефим стоит втретьем ряду в темном длиннополом кафтане, среди других людей передприоткрытыми Вратами Раи. Татьяна стояла там же, но в первом ряду и была в светлойблузке и серой долгополой юбке. Серафима находилась в каком-тораспределительном центре, похожим на аэропорт. Долго я не могла увидеть Дмитрия,а потом увидела Ангела, который спускался в расщелину со свитком в руках. В ту самуюрасщелину преисподней, в которую так часто спускаюсь и я.

 

На молитве за родителей я оказалась на высотеста метров над поверхностью земли в аду – я стояла на каменной лестнице серогоцвета без перил с неширокими ступеньками. Вокруг меня был необозримый мрачныйпейзаж: пустыня, слабо освещенная далекими заревами красного заката. Внизступенек не было и я пошла наверх и увидела там черные стены какого-то большогозамка без ворот, вход которого караулили два огромных беса, метров по шесть.Вокруг стены замка, в оцеплении стояли бесы поменьше, вплотную один к другому.Каждый держал в лапе факел, вместо пламени в факелах были нагретые докрасна камнив форме крупной капли. На меня никто не обратил внимания. У меня с собой былафляжка и сумочка. Еще я обратила внимание, что края моего платка обшитытоненькой золотой оторочкой. Странно, но на этот раз одежда на мне почти нечувствовалась и не было обычной усталости.

На территории замка я увидела цветущую рощу, котораяпри внимательном рассмотрении оказалась редким крохотным лесочком из облезлыхстволов с редкими жухлыми листочками. За рощей возвышалось здание, янаправилась к нему по аллее с фонтанами, извергающих огонь вместо воды. Когда язашла внутрь здания, меня обступила кромешная тьма. Чтобы привыкнуть, я немногопостояла и пошла по коридору вперед. Через несколько десятков шагов тусклыйсвет обозначил широкие двери, резко и с шумом распахнувшиеся. За мной они закрылисьмедленно и со скрипом. Впереди оказался такой же темный коридор, я снова пошлавперед и увидела другие двери, которые открылись и закрылись так же, как ипервые. Затем были еще одни двери, еще и еще, всего – около десятка. На меня попыталисьпроизвести впечатление! Из последней двери я вышла на огромную площадь, выложеннуюбулыжниками, пылающими пульсирующим огнем, но жар через подошвы туфелек я непочувствовала.

Вокруг площади тянулся невысокий деревянныйпомост. На помосте, плечом к плечу, сидело бесовское сборище. В центре площадистоял трон с «князем» – пятиметровым бесом в мантии, представлявший собой нечтосреднее между козлом и человеком. На площади стояла зловещая напряженная тишина.Как я поняла, мне нужно было идти к главному бесу. По пути я внезапно увидела себясо стороны, будто низко поклонилась «князю».

 

Поражающее воображение чувствореальности, которое я ощущаю и в Раи, и в аду, часто сбивает меня с толку. Этоне сон и не видение, которое можно воспринимать, как что-то почудившееся, ядействительно нахожусь там и слышу голос мужа, читающего Богородичное правило,как через вату. Это потрясающе – все, что происходит вокруг меня и со мной,намного ярче, выразительнее, отчетливее, яснее, понятнее и логичнее, чем наземле. Трудно представить себе, что жизнь одновременно идет и тут и там, но этотак. В то время, когда мы ходим, спим, учимся, работаем и решаем своиежедневные проблемы, там полным ходом идет совершенно другая жизнь! В Раи –полное блаженство и молитва, молитва и абсолютное блаженство; в аду – сплошныелишения и одни только лишения.

Если бы не яркие ощущения, которыея испытываю там каждый раз, все можно было бы отнести на счет: привиделось, почудилосьили показалось. Но, все как раз наоборот, после видений жизнь на земле видитсядругой – примитивной и ненастоящей. Как бутафорные декорации, которыепоставили, чтобы действующие лица могли обозначать свои движения и каким-тообразом привязываться к условиям жизни.

 

Со страхом и горечью я подумала, чтопоклонилась твари, но как только начала читать:

 – БогородицеДево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах иблагословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших! – видение сразуже рассыпалось.

Метрах в пяти от трона я остановилась. Несколькоминут «князь» с интересом и вниманием рассматривал меня, затем кивнул наоттоманку рядом с собой, но я отрицательно покачала головой. Следующие минутыпрошли в молчаливом рассматривании моей персоны. Обстановка становилась все болеезловещей и устрашающей. За спиной послышалось какое-то движение и негромкий гулголосов. Обернувшись, я увидела, что площадь заполнена людьми в современнойодежде, не понимающих, где они находятся. Зрелище было жутким – озираясь посторонам, все спрашивали друг у друга, где они и что с ними. Было очень больновидеть, как на моих глазах среди людей росло чувство страха и ужаса.

– Вновь прибывшие, – вкрадчивым голосом сказал бес,намекая, что я могу спасти людей в обмен на зернышко, но я отрицательно покачалаголовой.

– Их тут тысячи! – попытался он переубедитьменя.

– Нет, – повторила я.

За моей спиной снова послышалось движение –люди стояли уже длинными шеренгами, а волю их парализовали. Раздался оглушающийгрохот и с душераздирающими воплями первая шеренга рухнула под землю, вподземелья преисподней. На ее месте образовалась узкая и длинная расщелина. Взглянувна меня, бес скомандовал:

– Зерно, – ноя отрицательно покачала головой.

За спинойснова раздался ужасающий грохот и отчаянные вопли несчастных, вниз полетела втораяшеренга. Приторно вкрадчивым голосом «князь» проворковал:

– Всего однозерно, – но я отказалась наотрез.

Снова грохот, вслед за остальными в увеличившуюсярасщелину полетела третья шеренга. В четвертой шеренге люди стояли уже собезумевшими глазами, в которых был нечеловеческий ужас, страх, отчаяние и робкаянадежда на меня. Одновременно все начали взывать ко мне и просить о помощи. И тутснова – у-у-х-х-х-х!!! – четвертая шеренга полетела вниз. Неожиданно я поймаласебя, что мысленно говорю сама себе:

– Что мне, жалко одно зернышко? У меня же ихмного!

От неожиданности я даже задумалась, но сразу опомниласьи мысленно ответила:

– Нет.

Тут же пришла другая мысль, будто я тоже говорюсама себе:

– Да отдай ты одно, помоги людям!

Эти мысли мне вкладывал главный бес, и я началачитать Богородичное правило. Позади раздался новый грохот, и еще одна шеренгаполетела вниз. Молиться было очень трудно. Мысли отдать зернышко былиневообразимо настойчивыми. Обратившись ко Владычице, я взмолилась:

– Пресвятая Богородице, помоги мне! – мыслисразу же пропали, грохот и крики прекратились, пропасть исчезла. С трудом скрываянедовольство, «князь» кивнул на оставшихся людей и приказал:

– Уведите.

Через мгновение я увидела у своих ног ребеночкаоколо девяти месяцев, он ползал вокруг меня и тянул ко мне ручонки.

– Один из них, – торжественно объявил главныйбес.

Сжалившись, я взяла младенца на руки и прижалак себе, но Пресвятая Богородица открыла мне глаза: на руках у меня был маленькийбес. С омерзением и ужасом я отшвырнула нечисть в сторону и подумала:

– А почему я стою? Пора уходить.

Развернувшись, я пошла назад в гробовой тишине.На моем пути неожиданно выросла высокая груда драгоценных камней, незадумываясь, я обошла ее и пошла дальше. Передо мной выросла другая куча –золото в крупных, с горошину, гранулах. Затем я обошла еще несколько куч – скамнями, какими-то драгоценностями.

 

Конечно, можно было бы подумать:зачем это золото предлагают там, где оно не нужно? Но в том то и дело, чтопредлагая их там, «князь» на самом деле предлагал их здесь и сейчас, в этойжизни, когда мы испытываем такие жуткие материальные трудности.

Но даже если отбросить в сторонунеотбрасываемое – служение Творцу, Богу и Вседержителю, как можно было пойти надоговор с лукавым? Это же лукавый – он скажет одно, а сделает другое; пообещаетодно, а платить заставит все время и непомерную плату. Да ему и нужно только-то– посадить человека на крючок, а потом на него как можно плотнее насадить,чтобы жертва с этого крючка уже никогда не сорвалась, даже на Страшном Суде; адля этого все способы хороши.

 

Перед выходом с площади я неожиданно наткнуласьна отца, стоявшего с закрытыми глазами. Очевидно, он сейчас спал, и его душупривели сюда, чтобы попытаться повлиять на меня. На секунду задержавшись, япереборола свои чувства и пошла дальше. Еще через несколько шагов я увидела Галину,одетую в лохмотья. Умоляюще, она смотрела мне прямо в глаза. Не останавливаясь,я прошла мимо. Жалобным голосом она пролепетала вдогонку:

– я же вам помогала!

Мотнув отрицательно головой, я решительношагнула к выходу и сделать это было нелегко, ведь Галина действительно многократновыручала нас.

 

            На следующей молитве яоказалась на площади в городе Раи перед Храмом. На мне была неземной красоты одеждасинего цвета. Края платья и запястья рукавов были усыпаны россыпями синих бриллиантов.Запястья рук были охвачены синими бриллиантовыми обручами. Волосы на головеукрашал обруч из белого золота с инкрустациями бриллиантами, а по центру сиялкрупный камень. Талию мою охватывал широкий бриллиантовый пояс, ноги были обутыв сандалии из белого золота с камнями.

По площади неторопливо прогуливались мужчины иженщины в возрасте от тридцати пяти до сорока пяти лет. Некоторые женщины былив платках синего цвета, на некоторых мужчинах были широкие синие пояса из такойже ткани. Пришла мысль, что нужно пойти направо от Храма – оттуда начало брали триширокие улицы. Первая была набережной, она огибала озеро. Вторая шла прямо, атретья улица уходила немного левее. Через несколько минут пути по средней улице,я услышала голос Пресвятой Богородицы:

– Почувствуй, – и почувствовала разлитый ввоздухе цветочно-фруктовый аромат неземного нектара, описать который не могу,это что-то необычно освежающее и бодрящее, но не напаяющее.

Вскоре я вышла к огромному широкораскинувшемуся городскому саду с неземными деревьями и кустарниками и пошла поширокой аллее среди этих растений, но ничего рассмотреть не смогла. То есть, явидела, например, что передо мной дерево и пыталась рассмотреть его, но силуэтзатягивало легкой дымкой, детали расплывались, и я не могла сфокусировать свой взгляд.

 

С уверенностью же можно сказатьследующее: в мире Раи все идеально и безупречно гармонично, не так, как у нас.Если это деревья – все как на подбор красивые, листочки – как нарисованные ивсе одинакового размера. Если это опушка – она выразительно правильной формы. Еслиэто причал – каждая деталь его выполнена с такой любовью, такой заботой ккаждой самой мелкой детали, все так безупречно гармонирует в совокупности, что понимаешь– это мог создать только Сам Господь Бог, Творец и Создатель! У нас на земле всепредметы, растения, здания, ландшафты и все, что только есть, всегда имеет либокакой-то недостаток, либо выглядит либо чересчур помпезно, либо же нарочито пышно.Часто мы так и говорим: все хорошо, если бы не одно «но». В Раи этого «но» и впомине нет, во всем чувствуется забота, чтобы человеку было не толькокомфортно, уютно и удобно, но чтобы от каждой вещи, от каждой детали он получалмаксимальное наслаждение и удовольствие. И пусть это будет фасад здания, лавочка,повозка, стакан, ложка, дерево, куст или даже самая простая травинка – все дышитлюбовью, заботой и лаской в самых искренних, полных и максимально объемных пониманияхэтих слов, затертых нами до полного абсурда.

 

По саду порхали райские птички с алыми брюшками,как у снегирей. Еще там летали неимоверно крупные бабочки, с ярко краснымиалыми огромными крылышками, сантиметров двенадцать в длину. Крылышки были украшенынежными узорами из чуть выпуклой золотой паутинки неописуемой красоты. Птички ибабочки летали непривычно плавно и неторопливо. В Раи вообще все движется илетает исключительно плавно и неторопливо. Если на земле птицы в полете машуткрыльями так часто, что их даже рассмотреть невозможно, то в Раи это происходитвеличественно, мягко, спокойно и умиротворяющее.

Наслаждаясь неземными ароматами инеобыкновенными видами, я вышла на большую поляну с высокой травой, мягкой, кактончайший шелк. Поляна была заполнена разнообразно одетыми людьми, но никто изприсутствующих не обращал внимания на различия в одежде; все сидели на траве вскромных позах и с благоговением слушали человека в немыслимо красивых золотыходеждах, источавших ослепительное сияние.

– Кто же это? – подумала я.

– Игнатий, – ответил Ангел Хранитель.

– Брянчанинов?!

– Да.

– Можно ли мне побыть здесь? – спросила я, ноАнгел Хранитель не ответил. Что ж, значит, нужно возвращаться, и я пошлаобратно к Храму. По дороге мне было позволено рассмотреть невысокое светлое стройноездание из камня очень теплого оттенка. Через высокие входные двери я попала в широкийцентральный коридор, в обе стороны от него исходили многочисленными лучами коридорыпоменьше, которые были образованы из высоких стеллажей. Стеллажи были заполненыкнигами в золотых окладах одинакового размера, но разной толщины. В проходах междустеллажами стояли белые мраморные скамеечки с одной общей спинкой на обестороны. На скамеечках сидели люди и с благоговением читали эти восхитительныекниги, удерживая их на весу, не касаясь коленей. Тексты на белых страницах былинабраны шрифтом из чистого золота. Как я поняла, в этом здании были собраны абсолютновсе труды без исключения всех святых людей, когда-либо живших на земле. Послебиблиотеки я направилась к Храму.

 

14.07.2010.

 

Этот день начался необычно. Вполовине одиннадцатого нас разбудил Ангел Хранитель, хотя мы пошли спать в пятьутра. С трудом соображая, мы поднялись, и какое-то время приходили в себя. Пришламысль вставить нашу старую карточку в телефон, он у нас один на двоих и продатьего нельзя – он облез и рассыпается в руках на части, во время разговора нужновсе время придерживать заднюю крышечку.

Этот номер знают банки, и мы включаемее редко, так как объясняться с кредиторами безсмысленно – денег у нас всеравно нет. Вставили карточку и сразу же позвонили. Снова старая песня: почемуне платите, когда заплатите, смотрите, не то вы пожалеете. Затем еще звонок, наэтот раз риэлтор – есть покупатель на здание! Вот это да, пятнадцать миллионов рублейбудут сейчас очень кстати, потому что нашими неоплаченными счетами скоро можнобудет оклеивать стены.

 

В одной из новостных программ мыузнали, что вселенной около тринадцати миллиардов семисот миллионов лет иоторопели от этой цифры. Хорошо, если спасешься, а если нет? Загреметь впреисподнюю на месяц уже кажется страшным несчастьем, на несколько десятков лет– непоправимой трагедией, а если на эти миллиарды? А если эти миллиардыпомножить на другие миллиарды?!

 

На молитве за детей я увидела, что мы с мужем,молящиеся на коленях, находимся за стеклом, за нами пристально и внимательнонаблюдают бесы – «князь» и двое его помощников. Из чего я поняла, что намчто-то готовят.

 

Помолившись, мы решили прилечь напару часов, поскольку не выспались и чувствовали себя отвратительно.

 

В тонком дневном сне я увидела, что нахожусь вкаком-то летнем дощатом домике, похожем на домики пионерских лагерей детства. Зазвонилтелефонный аппарат старого типа, я подняла трубку. Какой-то молодой мужчинаспрашивал отца настоятеля нашего Храма, сказал, что договорился с ним на пятьчасов вечера. Осмотревшись, я увидела, что батюшки в доме нет, и попросилаперезвонить позже, затем вышла во двор. Домик стоял на опушке леса, в окружениидругих, похожих между собой. Местность сильно смахивала на русскую деревню. Повсюдубыли люди, одетые как прихожане. Все были чем-то заняты, одни куда-то спешили,другие стояли, разговаривали. Через деревню тянулась широкая проселочная дорога.Прямо посреди этой дороги стояла нелепая и несуразная постройка – какой-топомост, с кривой крышей из старых досок, на непонятных неровных подпоркахразной величины. Опершись о подпорку плечом, стоял молодой человек, которыйдожидался отца настоятеля. А вот и он идет, в окружении множества людей, но непохожий на себя, какой-то другой. Все от него чего-то ожидают, каждый своего, ивразнобой спрашивают:

– Ну что? .. Ну как? …

А батюшка спокойно, немного нараспев, отвечает:

– Ну как, ну как? … трубит, … трубит!

И вдруг, краем глаза я увидела, что егопередернуло. Взглянула на него – отец настоятель оправился, принял приличныйвид и нарочито скромно опустил глаза. Когда я хотела отвернуться, его сновапередернуло, но уже сильнее, и я смотрю на него, не отрываю взгляда. «Благоговейно»сложив пальцы, отец настоятель небрежно наложил на себя крестное знамение инеторопливо пропел:

– Господу, помо-о-олимся.

Спохватившись, что все молятся, а я простостою, я осенила себя крестным знамением и проснулась.

 

Пытаясь прийти в себя от увиденного, яошарашено соображала, что все это может значить, и увидела короткие видения: ожидающиймолодой человек – жестокосердие, отцу настоятелю люди не интересны, занятсвоими делами. В окружении людей – тщеславие, ему нравится быть в центревнимания. Не похож на себя – лицемерие; строит посреди дороги новый Храм – не втом месте и никому не нужно. А новый Храм действительно строится посреди проселочнойдорожки, которой пользуется множество людей, сокращая путь, утром – на работу,а вечером – домой. Сейчас приходится делать крюк. Все кривое: доски и подпорки– на пожертвованные средства, но добытые нечестным путем. «Трубит, трубит» –злословие. «Господу, помолимся» – неверующий, просто отрабатывает необходимое, егослужба Господу не угодна, совершает ритуал. Передергивает – подвластен страстям(бесам), и не борется с ними …

 

Некоторые наши действия, казалосьбы – самые Богоугодные, на самом деле могут такими и не быть. В пример можнопоставить одного благочестивого монаха, о котором мы узнали из фильма об одноммонастыре. Всю свою жизнь он искренне служил Господу, рисовал иконы, изготавливалкиоты и был глубоко убежден, что делает благое дело во славу Божию.

Случившийся сердечный приступоткрыл ему глаза на его жизнь – он умер, врач констатировал смерть. Однако насамом деле он несколько часов был в коме. Вернувшись оттуда, монах изменил всвоей жизни все, он уже не писал иконы и не делал киоты, он начал вести настоящуюподвижническую жизнь, его жизнью стала молитва.

Прошло время, и монах рассказал,что с ним случилось. Когда он умер, он оказался на каком-то дивном поле и пошелпо этому полю. Неожиданно он увидел все свои работы сваленные в огромную канаву,заполненной грязью. Вначале монах удивился, а потом испугался, он не могпонять, что все это значит.

Когда он совсем отчаялся, онувидел высоко в небе Пресвятую Богородицу. Царица Небесная сказала:

– ты монах, от тебя ждали молитв,а ты потратил свою жизнь вот на что …

Все мы должны знать и помнить, впервую очередь – человек, а потом все остальное. Вначале – пост, молитва иборьба, а потом уже все остальное. И каждое наше дело нужно начинать, испросивблагословления у Владыки Господа.

Группа: Дорога Домой
Пожаловаться
Комментариев (0)
Реклама