Дневники

"Проснулась, встала, помылась, прибралась в доме, подоила корову, вывела на луг, разбудила детей, накормила, отвезла в школу, наточила косу, пошла в чисто поле, накосила травы, уехала в офис, уволила идиотов, обналичила деньги, затарилась в магазине, прибежала домой, нарубила дров, приготовила обед, накормила детей, отправила отчет в налоговую, час в салоне красоты, побежала в поле, косила дотемна, привела корову, подоила, приготовила ужин, накормила детей, проверила уроки, искупала, уложила спать, помылась, зашла в интернет, схватила со стола краюху хлеба, перекусила и, довольная - спать...

Вдруг вскакивает: УЖАС!!! !!!
Мужик-то нетраханный весь день на диване пролежал..."
(с) перлы и-нета

Вычитала и поразилась точному попаданию)))))):
"Женщина - как собака: любит не того, кто кормит, а того, кто ВЫГУЛИВАЕТ!"...

Когда-то давным - давно на Земле был остров, на котором жилы все духовные ценности. Но однажды они заметили, как остров идет под воду...Все ценности сели на свои корабли и отплыли. На острове осталась лишь Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать уже стало нечего, она тоже захотела уплыть с острова. Тогда она позвала Богатство и попросилась к нему на корабль, но Богатство ответило :-На моем корабле много драгоценностей и золота, для тебя здесь нет места. Когда рядом проплывал корабль Скорби, она попросилась к ней. Но и ей ответила : - Извини, Любовь, я настолько печальная, что мне нужно всегда оставаться наедине...Тогда Любовь увидела корабль Гордости и попросила о помощи ее, но та сказала, что Любовь нарушит гармонию на ее корабле. Возле проплывала Радость, но и была настолько занятая весельем, что даже не услышала ее голоса. Тогда Любовь совсем разочаровалась. Но вдруг она услышала голос где-то позади : Идем, Любовь, я возьму тебя с собой ! Любовь обернулась и увидела старца. Он довёз ее к суше, и когда старец отплыл, Любовь спохватилась - ведь она забыла спросить его имя. Тогда она пошла к Знанию. - Скажи, Знание, кто спас меня? Кто был этот старец? Знание посмотрело на Любовь :- Это было Время.- Время? -переспросила Любовь.- Но почему оно спасло меня? Знание еще раз взглянуло на Любовь, потом вдаль, куда отплыл старец : - Потому что только Время знает, насколько важна в жизни ЛЮБОВЬ

..не удивлюсь, если такой же текст окажется в чьем-то дневнике, опередив мой... Новерное, не одну меня зацепил. Я, по-моему, даже у кого-то пост видела, под соусом "притча" и незнанием автора..
Отношение к Л.Лузиной (автор этого самого расказа) у многих неоднозначно. И тем не менее, невозможно не признать, - барышня талантлива.
А текст, уверенна, достоен внимания!

"Дьявол любил ходить в церковь. Он любил сиротски белые стены маленьких провинциальных церквушек, похожих на кладовки с наивной бутафорской утварью, и величественную сиреневую пыль собора Парижской Богоматери, непробиваемую лепную броню строконечных католических костелов и хмурый загробный мрак кремлевских церквей,уткнувшихся упитанными маковками в рыхлое московское небо. Он любил ходить туда в будни и в праздники. Он ходил не из чувства долга, он любил...

Но больше всего Дьявол любил Киевскую Лавру. Здесь, почему-то только здесь, переступая тяжелые ворота, он всей своей кожей ощущал, что воздух пропитан дыханием его Учителя. И этот воздух был сладок, как в детстве. И в золоте куполов, словно в зеркальной пудренице кокотки, отражалась лучезарность Его улыбки. Такой утешной, светлой и всепрощающей, вопреки всякой логике во веки веков прощающей людям все. Но главное - небо. Нигде в мире Дьявол не видел, чтобы голубые глаза Учителя были так близко. Так, словно он стоял перед тобой и улыбался тебе своим прозрачным, солнечным взглядом.

Этим взглядом, - Дьявол всегда чувствовал это так явственно, что от желания у него сводило губы, - можно было утолить любую жажду, умыться и смыть с себя весь пепел и прах этого мира. Дьявол давно уже не видел Учителя. Если бы он пришел к нему, Учитель конечно же принял бы его. Но никогда не стал бы смотреть на него так, как он глядел с небес на своих возлюбленных предателей и ублюдков.Никогда. Никогда. Никогда. Особенно теперь. У Дьявола была депрессия. Победа не принесла ему удовлетворения.

Стало скучно. Последние несколько лет Дьявол бездельничал. Ему больше нечего было делать. Кочуя по миру, он лишь угрюмо наблюдал, как люди культивируют в себе его черты и тоскливо констатировал, что герой нынешнего времени в точности списан с него. Этот герой был горд, честолюбив, умен, образован, ловок и хитер, циничен, загадочен, демоничен, талантлив, красив и сексуален. У него был жесткий острый взгляд. Он обладал грацией, живучестью и мертвой хваткой кошки. Соблазнял всех женщин, которые попадались ему под руку, стремился к богатству и власти, и достигал того и другого любой ценой. Короче, кумир ХХI века был в точности таким, каким позабытый богослов Ириней впервые описал его, Дьявола, еще в ХI веке нашей эры. Но нынешние люди не читали старых богословов. У них были свои романы и фильмы. И эти сюжеты сводили Дьявола с ума. Он, Дьявол, стал одним из самых любимых персонажей. Ему приписывали чувство справедливости, право на высшую кару и правду последней инстанции. Его описывали лучшие писатели. Его играли лучшие актеры. Образ Князя Тьмы был загадочен, демоничен, сексуален, образован, циничен и чертовски обаятелен. Создатели фильмов и книг не сильно стремились сжить врага рода человеческого с лица земли.Его любовно трепали по загривку, приговаривая: "Ах ты, старый проказник, наш милый мерзкий шалунишка!".

Человечество самозабвенно строило Дьяволу глазки. Дьявол презирал людей, но ничего не мог поделать с ними, ибо они разделяли его точку зрения. Они ценили в себе только его качества и ни в грош не ставили тех, кто ими не обладал. Дьявол стал их идеалом. Но он не разделял их идеалы. И ему не оставалось ничего, кроме как уйти на пенсию. Ведь невозможно причинить зло тому, кто уже причинил его себе сам. Амен. Часы на Крещатике пробили три часа дня и пропели: "Як тебе не любити, Києве, мій..." Дьявол придерживался того же мнения.

Киев был самым подходящим городом для Дьявола на пенсии. Весь он, до самых краев, был заполнен мутным, бездушным вакуумом медлительного бесчувствия. Его жители напоминали рыбок в аквариуме.

Их неспешные, бессмысленные поступки, успокаивали нервы. Прислонившись к стене, Дьявол долго глядел на толпу. По тротуарам Крещатика ветер гнал мимо него листопад убогих страстей и желаний. Листопад душ... И все они были одинаково блеклыми и немощными. Бесконечный людской поток размеренно шел мимо. Шаркали подошвы, стучали каблучки. Обрывки пустых слов тут же таяли без следа.

Их глаза и лица были также пусты, как их души. Пусто. Пусто. Пусто. Дьявол долго пытался подобрать синоним. Но не смог. "Пустота, ведь это же - ничего", - подумал он. "На земле больше нет жизни. Остались дома, тела, троллейбусы. И ни одной живой души. Все они - мертвые..." "...Нет. Мертворожденные.

Ведь для того, чтобы умереть, нужно хотя бы мгновение быть живым..." Он видел заживо сгнившие зародыши их душ, покрытые коричневой вонючей плесенью. Их души воняли равнодушием. Город смердел равнодушием до самых звезд. Люди ходили по трупам, даже не замечая этого. Посреди Крещатика лежал человек. У него был инфаркт. Он умирал. Но люди предпочитали думать, что он пьян. Им было удобней думать так. Они шли мимо и спешно, брезгливо давили вспыхивающие в их душах искры человеколюбия, словно окурки сигарет.

Каждый, кто проходил мимо умирающего, становился его убийцей. Некоторые, особенно женщины, забрасывали на Дьявола цепкие взгляды. Высокий мужчина у стены казался им загадочным, демоничным, сексуальным и чертовски привлекательным. У них было ощущение, что он способен соблазнить любую. Их не смущал его пересохший, растрескавшийся до крови рот и острый взгляд убийцы. Они охотно бы облизали этот рот, умирающий от жажды на бледном, как пустыня, лице. Им было бы приятней помочь мужчине со взглядом убийцы, чем умирающему. А помогать умирающему было совсем неприятно.

Лежащий на асфальте умирал. У этого человека было 3 985 убийц. 3 985 и еще одна. Девушка с неуверенными, мятущимися глазами уговаривала прохожих посетить церковное собрание. Она не смотрела на мужчину, который умирал у ее ног.

А люди, не глядя, брали у нее бумажные прямоугольнички с адресом и выбрасывали их в ближайшую урну. Через два часа, раздав все пригласительные в рай, она облегченно вздохнула. В этот момент человек умер. Дьяволу захотелось спать. Раньше он презирал людей за их жалкие потребности: спать, есть, ходить к дантисту...

Но теперь он завидовал им уже в том, что ровно треть своей жизни они проводили в состоянии беспамятства.

Дьяволу хотелось забыться. Для этого нужно было убить кого-то и вселиться в его тело. Но убивать не хотелось. Ничего не хотелось. Хотелось спать. Хотелось покоя. Навсегда. Стоявший у стены человек с воспаленным ртом и растрескавшимся взглядом, медленно растаял в воздухе. Натягивая на себя валявшееся под ногами тело умершего мужчины, Дьявол невольно усмехнулся: "До чего я докатился? Веду себя, как бомж, который собирает пустые бутылки."

Поднявшись с асфальта, он отряхнулся и огляделся вокруг. Как и следовало ожидать, его воскрешение не произвело на прохожих никакого впечатления. "Да, - подумал он, - Не удивительно, что Иисус давно уже не имеет тут успеха. Кого может позабавить трюк с воскрешением, если им все равно умер человек или нет." Он неприязненно поежился в новом теле, еще хранившем в себе остатки чужой боли. Тело было неуютным и тесным в плечах. Дьявол аккуратно натянул на свои руки кожу пальцев, завел остановившееся сердце и старательно очистил грязь с черного пальто. Душа покойного стояла рядом и ошарашено смотрела на него. - Че вылупилась? - огрызнулся он, - В ад!

На совести умершего было 3 986 предательств любимых, друзей, близких. И три смерти, которых он даже не заметил. Не родившийся ребенок его любовницы, сама любовница, умершая полгода спустя от заражения крови, полученного при неудачном аборте, и женщина 78 лет, которая попросила у него в магазине купить ей кусок хлеба.

Он ответил, что принципиально не подает милостыню, и тут же забыл об этом. Он не помнил имя девушки, не ставшей матерью его ребенка. Он прожил жизнь, даже не заметив, что она состоит из поступков. Прожил, не живя.

Его ад начался на асфальте Крещатика и не окончится уже никогда. Минута за минутой, век за веком душа его будет гнить в беспросветном мраке одиночества. Ему придется осознать, что такое гнить заживо и быть мертвым, будучи бессмертным. Его ад будет в точности таким, какой была его жизнь. Дьявол купил билет, сел в троллейбус и поехал в Лавру. Спускаясь к нижним пещерам, он задрал голову и искупался в небесном взгляде Учителя, раскинувшемся над монастырем, над выцветшими под летним солнцем кронами деревьев, над мутным лезвием Днепра, над городом, испражнявшимся равнодушием.

Он подумал: "Я ничем не хуже." Издалека этот убаюканный небом город на левом берегу казался несуществующим. Несущественным, в сравнении с бесконечным небосклоном. Спускаясь к нижним пещерам, Дьявол мечтал, как он снимет дом с садом, неподалеку от Лавры. И будет спать в саду в гамаке, чтобы, проснувшись, не видеть ничего, кроме этого голубого, незамутненного миром взгляда. "Господи, нам обоим пора на пенсию.

Поскольку и твоя любовь, и моя ненависть стали одинаково бессильны. Мы оба уже ничего не можем изменить."

Вместе с Дьяволом в церковь вошла девушка. По ее зажатому лицу, голым ногам и непокрытой голове с несвежей побелкой волос было понятно, что она здесь впервые. Блондинка неуверенно подошла к прилавку, где продавались иконы и, протянув испуганную ладошку с тусклой мелочью, попросила у послушницы свечечку. Она так и сказала "свечечку". Ее пальцы, с неровными ногтями, покрытыми облезшим зеленым лаком, заметно дрожали.
- Ах ты убожище! - взъерепенилась вдруг дебелая морщинистая баба, которая только что любовно отсчитав деньги, купила себе самую толстую свечу, - И не постеснялась прийти с голыми ногами в Храм Божий! Пошла отсюда! Блондинка сжалась и отступила на шаг, как уличная собачонка на которую ни за что, ни про что замахнулись палкой. Ее стоптанный каблучок уныло тюкнул о каменную плиту. Никто из прихожан не повернул головы в их сторону.
- Иди! Иди отсюда! Кому сказала!
Это был уже крик. Баба угрожающе засопела, испуская пары праведной, благочестивой ненависти. Тяжелые щеки и подбородок, испещренные грязью серых морщин, надвигались на испуганную девушку с неумолимостью экскаватора, выполняющего план по валу. Грузная коричневая рука сжимала толстую свечу словно милицейскую дубинку. Ей до смерти хотелось ударить по этому бледному, затравленному лицу с накрашенными губами и размозжить его в кровь. Ни отчаяние в затравленных, бездомных глазах блондинки, ни синяк на ее убогой, еще по детски острой коленке не вызывали у старухи и тени сочувствия. Ей хотелось... (Дьявол так явственно почувствовал эту вонь, словно стоял посреди толпы, окружающей гильотину.) ...ее убить!
Судьбы двух женщин предстали пред Дьяволом, как четко расчерченные карты дорог. Вот перекресток, а дальше их путь не долог. Старуха никогда не попадет в рай. И ее душу будут вечно гнать прочь, прочь, прочь в бесконечном мраке ада. А девушка никогда больше не придет в церковь. Сегодня вечером она опять напьется, завтра тоже, через три года спьяну попадет под машину. Все просто. Все скажут: "Сама виновата!.." Фактически они будут правы. Ибо люди не знают... Они знают, что им будет проще не знать об этом! ...что ни одно событие в этом мире никогда не объяснялось фактическими причинами. И ни один пешеход не попал под колеса только потому, что переходил дорогу на красный свет.
"Тебе-то что? Уж если кто здесь и имеет полное право быть равнодушным, так это ты!" Дьявол отвернулся к стене. Там безмолвно страдала икона Божьей матери. Мария в одежде из золотой чеканки глядела на него так, словно собиралась заплакать, и младенец со старческим лицом тоже едва сдерживал слезы. Богу было все равно, какой длины юбка у блондинки, в какой цвет покрашены ее волосы и есть ли они вообще. Он глядел на нее с бессильной любовью широко открытым голубым небом. И для того, чтобы встретится с его взглядом, девушке достаточно было только выйти из церкви и поднять голову вверх. Но она этого не сделает. Она побредет сейчас домой, глядя себе под ноги, матерясь и проклиная ту минуту, когда ей пришла в голову мысль прийти сюда. И Бог ничего не сможет изменить.

Потому что наделил всех своих ублюдков, включая эту старую суку, свободной волей - правом собственноручно мостить себе ад.

"Тебе-то что?! Ведь ты же знаешь, что разница между жизнью и смертью состоит лишь в том, что при жизни еще можно что-то изменить." Дьявол видел, как с живых людей сдирали кожу, разрезали их на куски, скрупулезно дробили им кость за костью, вливали в беспомощную, пронизанную, отчаянным страхом плоть расплавленный свинец.

"Ну и что?" Он видел столько убитых и убийц и знал, что убийцы редко бывают хуже убитых. "Так откуда же во мне эта дешевая человеческая сентиментальность? Ведь я знаю, что стоило бы немного изменить декорации, и эта же блондинка выгнала бы старуху со своей территории пинками под зад. Так какая разница, что сейчас больно ей?" Икона укоризненно посмотрела на него. А небо - он видел это из открытых дверей - было таким же безмятежно голубым и недостижимым. Для него. Но не для них. И дело не в том, кому сейчас больно.

Как бы ни изобретательны были люди в искусстве причинять друг другу боль, любая пытка на этой земле имеет конец. В то время, как ад - бесконечен, из него нет возврата и все страдания там - навсегда, навечно, без перерыва на обед.

Там нет даже паузы между двумя ударами, когда палач вновь заносит над тобой руку. Там нельзя потерять сознание от боли. Там нет ни амнистий, ни смерти, которая может положить конец этой пытке.

Там только боль, беспросветная, беспредельная, каждому своя, без конца. И потому самое страшное... (Страшнее расплавленного свинца, которым заправляют сведенное судорогой, задыхающееся от нечеловеческой боли человеческое горло. Страшнее металлического хлыста, который за несколько часов пропарывает растерзанное тело насквозь. Страшнее асфальтного катка, который неумолимо спрессовывает обреченную плоть в слизкую кровавую лужу.) ... самое страшное, когда у тебя на глазах убивают этого чахлого, несчастного, атрофированного зародыша, именуемого душой.

Зародыша, который первый и последний раз попытался открыть глаза. "Я делал это тысячи тысяч раз.

А сейчас эта женщина убивает его у меня на глазах, в то время как я стою, опустив руки, с лицом плаксивого ангела-хранителя! Определенно, мир сошел с ума..." - уныло подумал Дьявол. И вдруг ощутил внутри дано забытую боль бунта.

Боль! Боль пробежала по его жилам подобно расплавленному свинцу, взорвала нутро. Каждый его зуб наполнился неутоленной жадной болью. "Больно! Как мне больно-о-о!!!"

"В конце концов, - мысленно взвизгнул он. - Какого дьявола эта старая карга будет вершить у меня под носом судьбы людей?! Только потому, что она страдает адской гордыней? Так здесь есть некто, имеющий куда больше оснований испытывать это чувство!" Сжимая в руках сломанную свечу, девушка уже шагнула к выходу. Но мужчина с острыми глазами загородил ей путь. - Куда же вы? - спросил он. Блондинка мутно посмотрела на него. Он мягко взял ее за локоть. Его взгляд сверкнул обнаженной сталью. И эта сталь была голодна.
- Вы пришли к Богу... (Икона Божьей матери удивленно открыла глаза...)
- К Богу, а не к этой старой идиотке, - твердо сказал он, отчеканивая каждое слово. Стоявшие рядом люди испуганно покосились в их сторону. От неожиданности старуха подпрыгнула на месте:
- Да кто ты такой!?.. - раскатисто выплюнула она. И, вдруг, вскрикнула и осеклась, порезавшись о его взгляд. Этот взгляд распарывал ей грудь, как скальпель. Придерживая девушку за локоть, мужчина в черном пальто вплотную подошел к ощерившейся бабке и глазами вдавил ее в стену.
- Вы пришли в дом Бога, - спокойно продолжал он. - А эта женщина совершила непозволительный поступок.
Она пыталась прогнать из светлого дома Господа нашего заблудшую овцу, которая наконец вернулась к своему Отцу... Отцу, который давно уже ждал здесь свое бедное, бесприютное дитя, чтобы распахнуть для него любящие объятия...

И теперь Бог покарает ее за это. (...Божья матерь открыла не только глаза, но и рот...) Старуха стояла, вжавшись в стену. Белая, как церковная стена, истерично прижимая руки к груди. Он безжалостно посмотрел ей в глаза. И в ее расширенных от страха зрачках отразился красный мрак ада. Не зажженная свеча упала на пол.

- Бог покарает ее за это! - жестко повторил он.

(...Младенец Христос напряженно смотрел на него исподлобья. И даже висевшая рядом отрубленная голова Иоанна Крестителя любопытно приоткрыла мертвые веки...)

Старуха стала страхом. Огромным сгустком, потного трясущегося страха, прижавшегося к выбеленной стене. Одним точным ударом Дьявол вонзил взгляд в сердцевину ее зрачков. Старая женщина закричала, как бесноватая и, вцепившись обломанными ногтями себе в горло, грузно рухнула на пол. Служба оборвалась, как лопнувшая струна.

В нос ударил острый запах наэлектризованной тишины и паленого мяса. Дьявол молча добил свою жертву взглядом. Насмерть. - Помните, Бог любит вас и никому не даст вас в обиду, - сказал он блондинке. - Пойдите, и поставьте ему за это вашу свечу. Девушка глядела на него. Ее невидящий взгляд вдруг распахнулся, словно двери темницы. Дьявол чувствовал, как сейчас от его слов в этой затюканной, сжатой в бессильный кулачок душе загорается огонь. Видел, как озаряется изнутри ее серая кожа. Вокруг столпились люди. Улыбнувшись, он выпустил локоть девушки и повернулся к ним.

Люди в ужасе таращились на лежавший у его ног, почерневший труп старухи. У этих людей не было лиц. От страха их черты побелели и лица превратились в бессмысленные белые пятна.

- Что случилось? - отрывисто спросил худенький священник с невнятными бегающими яблочками глаз. Его взгляд трусливо старался оббежать острые глаза Дьявола. С их острия все еще капала кровь.

- Грешницу постигла божья кара. - спокойно пояснил ему Дьявол.

- Что? - испуганно переспросил священник. Он надеялся, что ослышался. Его личико с кислой бородкой, скукожилось от ужаса и стало похоже на плохо общипанную дохлую курицу.

- То есть, как это что?! - тяжело ответил Дьявол.

- Как это что?! И хотя их отделяло не меньше пяти метров, священник явственно почувствовал, как мужчина в черном пальто положил свою огромную руку ему на плечо.

- Грешницу постигла божья кара, - повторил он. Его учтивость была угрожающей.

- Вы что, не верите, что всех грешников настигает божья кара? В ответ священник только испуганно замотал головой и попятился назад, стараясь сбросить со своего плеча эту невыносимо тяжелую длань.

"Я схожу с ума... Так не бывает!" - обреченно подумал он, чувствуя, что водоворот невозможного затягивает его все глубже и глубже.

- Вы, служитель церкви, не верите, что всех грешников постигает божья кара!!! Голос дьявола неожиданно стал гулкий, как удар колокола. И каждое слово било наотмашь, словно пощечина.

- Вы, служитель церкви, не верите?!

Это была угроза. Голос стал громогласным. Он заполнил собой все пространство маленькой церкви, подобно штормовой волне единым махом, накрывшей хрупкую шлюпку. Голос заливал уши, глаза, рот, проникал вовнутрь. А где-то там, под плитами каменного пола, раздался рев. Смертельный рев разъяренного зверя.

- ВЫ НЕ ВЕРИТЕ!!!

- Верю!!! - истошно заорал священник. И, вонзив пальцы в серебряный крест на своей груди, заломил руки к небу и рухнул на колени.

- Господи, прости нас грешных! - Господи, прости нас грешных! - взвыли окружающие, грузно падая на пол.

Их лбы глухо застучали об пол, как гнилые арбузы. Грянула оглушающая тишина.

Стало так тихо, что Дьявол услышал дыхание своего Учителя. И шорох его теплой ласковой ладони, которой он погладил своих испуганных детей по их поникшим головам. И шепот...

- Он простит вас, - с сожалением сказал Дьявол и отвернулся.

У него было чувство, будто он только что изнасиловал себя сам. Но почему-то стало легче.

Выйдя на улицу, он зажмурился от слепящего света. Потом резко запрокинул подбородок вверх и открыл глаза. Учитель смотрел на него своим безоблачным синим взглядом и улыбался...

ЕМУ?! "Я и не знал, что у тебя есть чувство юмора, - буркнул Дьявол.

И, помолчав, усмехнулся ему в ответ растрескавшимися бледными губами.

"Еще немного и я не выдержу, и пойду в проповедники, - сказал он, - Похоже, я единственный на земле, кто все еще верит в Бога."

"В конце концов, - добавил он про себя, - после выхода на пенсию, каждый заводит себе какое-нибудь дурацкое хобби!.."

Вот, наткнулась на чудесный список преимуществ! Интересно, что бы сказали на это мужчины?...

Когда женщина живет одна или "Жизнь без мужчины"…
1. Она может спать поперек постели, завернувшись в рулончик из одеяла, подпихнув одну подушку себе под живот, а вторую – под голову. (Когда вас нет рядом, мы всегда так спим).
2. Не просыпается в 4 утра от визга машинок “Формулы-1” в день прямой трансляции Гран-при Австралии.
3. Она может завести самое маленькое в мире мусорное ведро – и все равно оно всегда будет стоять полупустым. Ведь некому заполнять его пивными бутылками и тоннами костей крупного рогатого скота.
4. Ее кот ходит по столам и по креслам с гордо поднятой головой, а не живет в диком стрессе и унижении под диваном.
5. Сидя на диете она не испытывает ...
...
5. Сидя на диете она не испытывает танталовых мук, открывая холодильник. Самое соблазнительное, что она там найдет – полкило проращенных семян полыни похудательной. И никаких диверсий в виде развратных сосисок, бесстыжих пельменей и колбасок-искусительниц.
6. Она регулярно занимается утренней зарядкой, потому что никто не пялится на ее прыгающую грудь, красное лицо и старые треники.
7. Она может слушать Love Radio – да! Love Radio, блин! На полную громкость, не держа наготове покаянное выражение лица “что ты, что ты, конечно же, я тоже не воспринимаю эту музыку всерьез”.
8. Может лазать по сайтам знакомств (просто так, из любопытства), не волнуясь, что какой-нибудь излишне продвинутый пользователь ее в этом уличит.
9. Она передвигается по квартире легко, не натыкаясь то и дело на громоздкие экспонаты дома-музея Настоящего Мужчины – сноуборды, дрели, шины, косухи и эти, как их, болгарки.
10. Пребывает в счастливой уверенности, что болгарки – это самки болгаров.
11. Она может перед сном наносить на лицо и тело максимально вонючие субстанции, не заботясь, каковы это лицо и тело будут на вкус, если кто-то соберется их дежурно поцеловать.
12. Она знает, что если в пятку впился обрезок ногтя, то это свой родной, иммунносовместимый обрезок.
13. Взятый в туалете образец печатной продукции (взятый по чистой случайности, мы ведь не читаем в туалете) будет милым женским журналом или, на худой конец, гнусным женским романом, а не каталогом мобильных телефонов за 2004 год.
14. Ей не звонит твоя мама, не звонит твоя мама, НЕ ЗВОНИТ ТВОЯ МАМА.
15. Она может подбирать на улице и приводить в дом мужчин и котят.
16. При поломке компьютера она вызывает умного, симпатичного и застенчивого бывшего одноклассника. Угощает его чаем, сидит на столе в коротком халате, наслаждаясь его розовеющими ушами. А не слушает месяцами про то, что это мужская работа, которую кое-кто сделает, как только будет время.
17. Она перестает опаздывать, потому что никто не замеряет время ее сборов с секундомером.
18. Принося домой цветы, волнуется о том, сколько они простоят, а не о том, как объяснить, откуда они вообще взялись.
19. Она вообще куда меньше готовит, врет и разыскивает крышечки от зубной пасты.
20. При слове “ужин” думает о ресторане, а не о супермаркете.
21. Почему-то совершенно не интересуется новыми технологиями избавления от храпа. И не придумывает дипломатичных способов внедрить эти средства в жизнь.
22. Она быстро и ловко меняет лампочку, безо всяких размышлений о стратегической ошибочности своих действий с точки зрения честного разделения домашних обязанностей.
23. Висит на телефоне сколь угодно долго, не думая о том, что где-то рядом, в уголке, плачет человек в бессильном желании куда-то законнектиться и что-то скачать.
24. Никто не стирает свои трусы ее 80-долларовым мылом с увлажняющим маслом женьшеня.
25. Она может есть конфеты и назло всему миру швырять фантики за спинку дивана. (иногда нам ужасно хочется это делать).
26. Она непринужденно приводит домой подружек, которые имеют бестактность обладать третьим размером бюста при талии в 50 см.
27. Она проводит себе эпиляцию ног в любом месте квартиры, а не только стоя в раскоряку в тесной ванной с плохим освещением.
28. Ходит голой без всякой задней мысли, не сутулясь, и втягивая живот.
29. Может в любое время с приятностью помечтать о том прекрасном дне, когда вы с ней, наконец, решите жить вместе.
И как с этим поспорить?! )))

…це не могло не залишити сліду! Принаймні, у мені…
Досить скептично ставлюся до екранізацій будь-яких художніх творів, а тим паче «на новий лад» та «на сучасний манер». Як казав шанований мною Габріель Гарсіа Маркес: «Я бачив багато хороших фільмів, створених за поганими романами, але не бачив жодного якісного фільму, створеного за хорошим романом».
Але «Украдене щастя» І.Франка, що екранізовано Андрієм Дончиком за сценарієм Сергія та Марини Дяченків, сильно зачепило. Скажу більше, я вже давно вийшла з віку, коли мене теоретично можна було б розчулити сльозливо-сопливим сюжетом трагічного кохання, класичного трикутника, де всі події та вчинки наперед прогнозовані, від чого стає сумно та нецікаво…
Та, дивуючись сама собі, визнаю – у фіналі картини очі були вологі, а у горлянці стояв той самий «ком». Розумієте, розчулило…
Прогнозую скептичні репліки сучасних «критиків»: сюжет банальний, відомий телеканал піддався моді екранізувати класику, актори «так собі», фінал заздалегідь зрозумілий…
Тоді, що спонукало жінку, яка по самі вуха занурена у щоденно-буденне болото проблем, накшталт, роботи з бабським дивізіоном підлеглих, домашнім побутом та вибриками (та сама ж така була…) сина-підлітка…, жінку, що не вірить вже у кохання в принципі (воно в моїй свідомості нівельовано і назад дороги … навряд чи…) і яку чоловіки вважають занадто сильною, щоб знаходитися поряд (напевно, з остраху виглядати слабшими на фоні…), жінку, що визнає для читання лише ту літературу, яка не дає сірій речовині перебувати у спокої та послаблятися, літературу, яка у більшості ставить питання, а не дає відповіді на них («не позволяй душе лениться»); жінку, у якої вже увійшло у звичку міцно брати в жменю свої емоції, пережиті почуття та, оцінивши їх, розкидати на складові частини, як у арифметиці… - що спонукало написати цього поста?!...)))
Можливо, то був саме той настрій саме того вечора?... Ні, переглядаючи картину вперше, кілька років тому, теж переймалася… просто тоді не було під рукою щоденника…
Можливо, то музика талановитого і неповторного Святослава Вакарчука, яка делікатно та ненав’язливо вплелася в найяскравіші епізоди, доторкнувшись до самих чутливих струн душі?.. Ні, скільки слухаю ОЄ, ні разу відчуте не виливалося на папір…
Можливо, то обожнювана мною щира українська мова, яку автори сценарію (шана Вам!) зберегли і не спотворили слово «великого каменяра» у викладі російською?.. Хоча впевнена, саме ця картина, екранізована «великим и могучим», навряд чи спонукала би мене до цих роздумів…
Можливо то прекрасна гра чудових акторів – тендітної, витонченої та делікатної Наталії Доля (прізвище то яке – як пісня), глибокого та харизматичного Олексія Богдановича?...
… чи живописні краєвиди Івано-Франківщини?
І я радію з того, що така звичайна на перший погляд річ (… а чи звичайна?) як це кіно, не просто не залишила байдужою, а ще й дала привід написати кілька рядків з позитивним настроєм.

«Идиотка (головна героїня)! Каков результат? Один – в тюряге, второй – труп, она – в психушке, ребенок – сирота…», - випалив один мій знайомий, споглядаючи мою реакцію від перегляду…
… і, як досить рідко буває, я не маю що сказати! Я просто нічого не хочу казати у відповідь. Вибачте за звичку бавитись цитатами, але: «Если надо объяснять, то не надо объяснять!» Навряд чи надалі я знайду спільні теми для бесіди з ним…

Я всю жизнь буду искать такую же, как ты, переверну мир, но найду её.
Если честно... уже нашел.

Даже не знаю, с чего начать, но попробую, как обычно - привет, Малыш! Понимаешь, в этом письме, я хотел сказать о том, что давно жгло душу, но из-за твоего отношения ко мне, в последнее время, я не стал об этом говорить при встрече.
Малыш... как здорово, что ты у меня была. И ты у меня есть. Ты этого не понимаешь, но это так. Ты осталась во мне. Осталась всем - взглядом, прикосновениями, запахом. Благодаря тебе я открыл новый мир, иррациональный мир. Там живут эмоции, страсть, любовь, там живут другие люди. Это ты привела меня туда... и ушла. А для меня возврата нет, я навсегда остался там.
Ты смогла вынырнуть из этой пучины, а я нет. Я не могу оттуда выплыть сам, потому что погибну. Это как кессонная болезнь, если быстро покинуть глубину, в венах закипит азот и человек умрет. С тобой этого не случилось, ты покидала меня постепенно. А я не смог, для меня не создали барокамеры, и я остался один в непроглядной мгле. Я понимаю, что вел себя как последняя свинья, и ты вправе меня оставить. Да! Я готов с этим смириться, но знай, я всю жизнь буду искать такую же, как ты, переверну мир, но найду её.
Если честно... уже нашел. Она очень похожа на тебя, какой, наверное, ты была в детстве. Я не думаю, что тебя это заденет, потому, что кого бы я не искал, я нашел тебя. Я воспитаю ее сам, как сочту нужным, и мы будем с ней счастливы.
Понимаешь? Это до истерики - она поправляет волосы, и за секунду до этого я знаю, что она фыркнет, оттого, что я растрепал её прическу. Она очень красива. Она, как и ты, не может есть одна. Она любит собак. Она тоже, черт, побери, художник. У нее такая же фигура, та же масть, вы одного роста. У вас разные лица, но одинаковый взгляд. Ты понимаешь? Тот самый взгляд, которым ты на меня смотрела давным-давно, когда еще любила. Она говорит, что живет в своей скорлупе.
Нет, я с ней еще не спал, мы познакомились совсем недавно, когда ты сказала, что уходишь. Она еще маленькая, много моложе тебя и даже не умеет целоваться. Но знаешь, я поймал себя на мысли, что все, что я ей говорю, адресовано тебе. Ее это изумляет, а меня сильно смущает... но ее скорлупа уже дала трещину...
Черт, побери, жена приперлась, сейчас на мозги капать станет, поэтому я быстренько закругляюсь. В общем, так, кончай рожи корчить и хватит валять дурака. Я договорился с одним мужиком на работе, он дает ключи от своей дачи. Сарай-сараем, но один матрас там все же есть, за пару часов не околеем. Мужу своему ненаглядному, скажи, что пошла в салон морду в порядок приводить, давно уже пора. Встречаемся на вокзале, возле выхода на перрон, билеты на электричку я возьму. Пока.

…
«Je voudrais que quelqu'un m'attende quelque part» («Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал») А.Гавальда

Она хлопнула дверцей такси и уверенным шагом направилась к темному чужому парадному, словно знала этот дом уже давно и не раз там бывала. Пару пролетов по ступенькам – третий этаж. Что ее там ждет? Пока – только неизвестность, которую хочется наполнить этим нетерпимым, похотливым желанием… Фантазии отсутствуют; точнее, они изжили сами себя, долгое время перед этим опережая друг-друга, нетерпеливо накладываясь слоями, путаясь – и в конце-концов выдохнувшись!... Фантазии, которым, казалось, никогда не сбыться. Там будет только то, чего они оба захотят, и если их желания совпадут – ну что ж, в эту ночь на Земле может оказаться на два счастливых человека больше… А это не так уже и мало. И черт с ним, что только на одну ночь! Ведь она так давно этого хотела…
Уже со второго было слышно, что в квартире этажом выше приоткрылась дверь. Ее встречают, ждут с нетерпением. Во всяком случае, ей ТАК хочется думать. Иначе, зачем в последнем сообщении «аськи» впервые со дня знакомства он решился написать: «Приезжай».

…
«Погоди-ка. Весна. Птички галдят на тополиных ветках с набухшими почками. Коты устраивают по ночам адские разборки, селезни обхаживают уток… И еще влюбленные. Не говори мне, что ты их не замечаешь, они повсюду. Слюнявые поцелуи, джинсы, которые вот-вот лопнут в районе ширинки, шаловливые ручонки и ни одной свободной скамейки. Я от этого с ума схожу.
Шизею. Вот и все.
Завидуешь? У тебя никого нет?
Я? Завидую? Мне – одиноко? Неееет, конечно, нет… ты что, издеваешься?
(…)
Пффф, несешь невесть что. Не хватало мне только завидовать этим придуркам, задолбавшим всех своим желанием. Черт-те что.
(…)
Ну да, да, да! Я завидую! Что, не заметно? Может, тебе очки дать? …» А.Гавальда

Они и знакомы всего-то ничего – меньше месяца. Хотя для ежедневного виртуального общения – срок ого! Он откликнулся своим комментарием на ее заметку в нтернетном дневнике. Вот так и «зацепились». Ни к чему не обязывающее виртуальное знакомство и общение, так, про жизнь витиеватую, про бывших жен-мужей, про детей и работу, да мало ли… Правда, благодаря ее инициативе, разок встретились после работы, «на пиво» - любопытство, понимаете ли…, но без продолжения… А так, все в через «аську».
Похоже, любопытства (да и желания…) все-таки было больше в ней. Сумел зацепить, сам того не хотя. Кто из них первый затронул «тему ниже пояса» - сейчас уже не вспомнить, впрочем, не важно. Фантазии ей не занимать – разыгралось воображение, подпитанное его умелыми текстами «на тему» (между прочим, адресованными не ей!) и дооолгим (как вспомнила – стыдно стало!) отсутствием ощущения сильных, умелых и не очень, мужских рук на своем теле … и она решилась. Да, она призналась! Она призналась в том, что ХОЧЕТ ЕГО! В первую очередь себе, а потом рискнула – и ему. «А что тут такого? Ведь это так естественно!» - оправдывалась она сама перед собой. Впервые так расхрабрилась! Рискнула, не боясь получить отказ, быть осмеянной, не понятой, не принятой, … (когда тебе стукнуло 30 – пора уметь признаваться в своих желаниях, пусть даже таких откровенных…).


…
«Она сказала: «У меня к тебе одна просьба, всего одна. Мне бы хотелось почувствовать тебя». Я ничего не ответил, и тогда она призналась, что все эти годы мечтала почувствовать меня, вдохнуть мой запах. Я держал руки глубоко в карманах плаща, потому что иначе я бы…»
«Нельзя открывать шлюзы. Ни в коем случае. Ведь уже столько лет он гордится собой и не приемлет слабости в людях. В других. В тех, что сами не знают, чего хотят, и вязнут в своих комплексах»
«Поначалу ничто не предвещало подобного развития событий» А.Гавальда

Ее не покидало ощущение, что они поменялись ролями. Хотя, что плохого в женской инициативе, откровенном, неприкрытом желании и легком бесстыдстве? Мужчины, ну признайтесь, вы ведь втайне всегда этого хотели!
Плохого ничего. Только он отказал. Вначале задумался. Потом признался, что не верит – разрушена вера в себя, доверие ко всем тоже разрушено; разрушено настолько, что любое проявление положительных чувств в свой адрес готов воспринимать как насмешку над собой.
Деликатно так отказал, мол «не готов», «не рассчитывал», «не хотел дать понять…», «боюсь за тебя, авось, мол, зацепит…, и как ты дальше с этим жить будешь?» и одновременно «не верю!»…
И… А ничего! НЕ БОЛЬНО. Окаменела она когда-то, что ли? Не дрогнуло женское самолюбие, не закралась обида и… как будто ничего и не случилось. В конце-концов, «хорошее общение на сегодняшний день – тоже роскошь!» А почему бы и нет?
… Очередное сообщение по «аське» улыбнуло! Она не ожидала такого обращения – слегка грязновато-пошловатого и в то же время приятного, сильно возбуждающего. Что с тобой? Неужели? Нет, ничего. Все по-старому… Ан нет!
И не в тщательно подобранных словах тут было дело. Просто… «тело позвало»! Оно ведь нас не слушает, сопротивляется разуму, часто живет своей отдельно жизнью и удивляет нас очередными сюрпризами.
Не надо сопротивляться!
Его тело непокорно встрепенулось, опротестовало, перечеркнуло жирной линией все его умозаключения, безжалостно их отбросило и наперекор выпалило: «Приезжай!»

…
))) «…И встает единственно важный вопрос: что же надеть?
В стиле будущей великой писательницы и безо всяких изысков? Потому что настоящая жизнь не здесь? Не любите меня за большие сиськи, полюбите за бессмертную душу.
В стиле будущей выпекальщицы бестселлеров и непременно с химической завивкой? Потому что настоящая жизнь именно здесь? Не любите меня за талант, полюбите за производительность.
В стиле пожирательницы шикарных мужчин…, желающей приступить к трапезе немедленно? Потому что настоящая жизнь – вот она, на вашем столе? Не любите меня за рукопись, полюбите за мою сущность.»))) А.Гавальда

Собиралась недолго. Да что там, не романтическое ведь свидание! Не нужно кого-то там охмурить, обаять, обольстить, «убить» наповал с помощью стандартного бабского арсенала: высоченных шпилек, глубокого декольте, умопомрачительной прически, накрашенных губ… картинку дорисуйте сами. Чуждо ей это. Да и цель другая. Губы не накрасила. Принципиально (как чувствовала). Пару взмахов расческой…
Нижнее белье? Это у нее в привычке – только лучшее и всегда, и не зависимо от «перспектив на продолжение вечера».
Выскочив из душа, натягивая джинсы, вместо того, чтобы, как всегда, - нырнуть под одеяло, поймала удивленный взгляд сына:
- Мамуля, куда это ты? (мол, на ночь-то глядя, и на работу завтра…, и, вообще, не похоже на тебя это…)
- (как и вырвалось?) На свидание! (Господи, ну и ляпнула!)
13-летний сын, впервые услышав такое откровение, в ответ стрельнул глазками, загадочно улыбнулся и пожелал удачи.
Н-дааа… Задумалась… А ведь еще годика три-четыре – и он сам будет, стесняясь и волнуясь, бегать все на те же свидания, романтические свидания.
Нет, не на те же, у нее сегодня совсем по-другому – ПО-ВЗРОСЛОМУ! Так, встреча с определенной целью…

…
«Впрочем, получалось у нас неплохо. Признаюсь – я не очень-то верил в успех предприятия, но ошибся… Если женщины чего-то хотят, все, как правило, получается.
Без проблем» А.Гавальда

Уже со второго было слышно, что в квартире этажом выше приоткрылась дверь. Взбежав по последним ступенькам – оказалась с ним лицом к лицу. Ждал. Хотел. Она это почувствовала, даже если бы не заметила специально созданного полумрака, мерцающих свечей, легкого запаха благовоний. … он неожиданно погасил свет.
Нет, она не боялась. Так, легкое волнение. Дрожь по всему телу. Она и он знают – это не от страха. Это другое. Она не боялась – к чему бояться, она ведь ждет этого! Больше пугала вся эта возможная предварительная болтовня, когда не знают как начать; когда не знают что и когда сказать; и кто сделает первый шаг; когда нужно подбирать, выверять слова и что-то объяснять. Но ведь это не о них. Они точно знают зачем здесь, сейчас, вместе.
Она хотела сразу… Он угадал ее желание...
…
… и нет смысла подбирать слова, чтобы рассказывать все, что было в эту ночь. Ведь ничего особенного не произошло! И каждый из них мог однозначно ответить – в общем, неплохо. И если учесть, что не успели изучить друг-друга, и все впервой – даже очень не плохо! Конечно, каждый из них может признаться себе и в том, что бывало и получше! А у кого не бывало?..
Господа, Вы хотите романтики? Романтики, перемешанной с эротикой? Они встретились не для этого. И сладких, томных, возбуждающих фантазию слов Вы не прочтете! Во всяком случае, здесь и сейчас!
Вы знаете, что там было. Было то, о чем ЗАХОЧЕТСЯ вспомнить. Вспомнить с удовольствием и без тени сожаления! С каждым из Вас это когда то случалось (а если нет – настоятельные рекомендации! ))) И… дорисуйте картинку сами!


…
«Я спускал ноги с кровати по утрам, ел, умывался, одевался и шел на работу.
Порой я даже с кем-то встречался и видел обнаженное девичье тело. Случалось. Но без нежности.
Эмоций – ноль» А.Гавальда

…Они и сами не знают, встретятся ли еще раз, захотят ли повторения? Да и не хотят знать. Зачем? Они сделали это ПО-ВЗРСЛОМУ: договорились (даже о презервативах – а как же иначе?), получили, каждый то, что хотел (или почти то), и поблагодарили об этом друг друга. Как деловые партнеры – честно и без лишних эмоций. К чему эмоции? Ведь все по-взрослому…
Утро для них не пришло. Не пугайтесь. Утро пришло к ним порознь: к ней и к нему. У каждого был свой рассвет. Они избавили себя от необходимости прятать с утра взгляд, искать ненужные слова и с нетерпением ждать, когда разбегутся каждый в свою сторону…

«Прошли годы, но время меня не лечило. …недоумевал: как же мне удалось прожить целый день, не думая о ней?
А потом мне наконец повезло. Как раз тогда, когда было уже абсолютно все равно.
Мне встретилась другая женщина. Женщина, совсем не похожая на ту, влюбилась в меня, женщина с другим именем, и она решила сделать из меня человека. Не спрашивая разрешения, она вернула меня к жизни…
О такой женщине я и мечтать не мог. Честно говоря, просто боялся. Я больше никому не верил и, наверное, часто обижал ее. Я ласкал ее живот, думая не о ней. Приподнимал волосы на затылке и искал там другой запах. Она ни разу мне ничего не сказала. Она знала, что моя призрачная жизнь долго не протянет. Из-за ее смеха, из-за ее тела, из-за всей этой простой и бескорыстной любви, которой она щедро меня одаривала. Она оказалась права. Моя призрачная жизнь кончилась, и я зажил счастливо.
Она сейчас здесь, в соседней комнате. Она спит.» А.Гавальда

"Я пил самую вкусную воду на земле. Я пил дождь с обнаженных плеч Рыжей, с плеч, изогнутых страстью, с ее груди, с ее шеи, с ее губ. Лучшего я не пил и уже вряд ли выпью. Даже если меня заведут в главный ликеро-водочный магазин буржуазно-пропитого Парижа и скажут: "Пей, Вася! Это халява. Ты заслужил ее".


Господи, не прощай меня, ведь я уже не человек! - так шепчу я, уткнувшись пустыми, нетрезвыми глазами в асфальт ночного неба. - Не прощай меня, Боже! Ибо, после того, как меня покинет она, я перестану быть человеком. Будет ли тогда на земле тварь страшнее меня? Не знаю. Знаю лишь, что высосала меня эта рыжая вампирица с глазами опиумной дури и холодным телом победившей змеи. Так-то, сударики мои, бывает. Вот выпью я еще слегка и расскажу, как все случилось.

Вы здесь не хмурьтесь, счастливые обладатели брюнеток, шатенок, блондинок и прочая, прочая. Нечего хмуриться. Ишь, какие нежные! Рыжие - это не те, которых вы держите в мыслях. Что вы вообще знаете о рыжих? Что вы можете о них знать? Есть, мол, несколько оттенков - от огненно до медно-темного. Вот и все, что вам известно о рыжих. Начнем с истории. Клеопатра была рыжая - факт, Нефертити - тоже. Что? Парика не нашли на статуэтке? Безволосая? Ну так что же, сударики мои, потому и была она без парика, что не хватило у мастера смелости попытаться передать ее нечеловечески рыжий цвет волос.

Что осталось мне, возмолившему у Бога непрощения себе? До чего дошел я? До чего пал? Встаньте, снимите ваши шляпы и парики над моим телом. Есть только Рыжая. Вы знаете, какое солнце на закате, когда своим животом оно чешется о частокол леса? Оно рыжее! А какое лицо у человека после трехсот пятидесяти? Оно рыжее. Ничего вам не понять о рыжих, пока вы держите в своих крепких ладонях узду судьбы. Не полюбят они вас - стерильных, пыхтящих, умных, живущих завтрашним днем. Нет в завтрашнем рыжих. Нет и никогда уже не будет. Они все вымерли в прошлом. Реликты дожили до сегодняшнего дня. Но и они уйдут, зачахнут. Ведь на всех не хватит таких счастливых дураков, как я. Бьюсь об заклад на единственную медаль, что валькирии приходили за душами воинов, блестя медными волосами. Когда я умру, приди за мной, Рыжая. Забери меня туда, где мне будет спокойно и очень рыже.

Что осталось у меня, забывшего имя свое, сбросившего прошлое, как драные штаны? Я не помню, были ли у меня родители. По здравому разумению, наверное, да. Но где они, кто? Я не помню, Я все забыл. Отрекись от меня, Бог. Я достоин этого, забывший родителей из-за рыжей дьяволицы. Эх, судари вы мои, сидящие за большими сытыми столами, что сказать вам, как описать ее? Молчите, и я помолчу, ибо слов у меня нет. Какие могут быть слова у хорошо подвыпившего человека?!

Ее имя... Зачем оно вам? В нем так много колокольного, что вы просто его не запомните. Одни "ле" и "ли" и так до бесконечности. Вам, живущим на зарплату, с тяжелыми преданными женами, не знакомы эти "ле" и "ли", уходящие в бесконечность - там, где уже не будет меня, моей боли, там, среди толченого стекла звезд, будет раздаваться: "Ле, ли, ли - ле..." Боже, Ты знаешь ее имя. Дай ей милосердия и прощения.

Рыжая, зачем ты возвращаешься в свой гарнизон? Зачем тебе это? Разве твой майор знает тебя такой, какой знаю тебя я? Что вообще может знать майор, из месяца в месяц выдающий зарплату ротным, взводным, и самому командиру полка? Сегодня ты опять его накормишь ужином и, положив ладони на плечи, вытащишь его из стального панциря дня. Он будет твоим до одури, до сумасшествия, до собачьей тоски. Но ты никогда не будешь его, Рыжая.

Ты не живешь там. Тебя там нет. Но почему на мои обгоревшие плечи легли твои руки? Почему в мою истрепанную душу вошли твои пальцы? Зачем тебе был нужен я, убивавший, но так и не ставший солдатом, лечивший, но слишком жестокий для доктора? О, какой же тоской я был пронизан, когда впервые потянулся к твоим губам. Знал ли я, что на них гремучий яд, что поцелуи твои, как укусы эфы, сладки и парализуют волю к жизни? Я, конечно, это знал. Но кто может остановить себя на краю?

Вы можете? Ну вот потому вы сейчас тяжело икаете за накрытыми столами, а я сижу у полузасыпанного бетонного кольца и допиваю триста тридцать "Российской" без закуски. Вам, вечно стоящим на краю, я посвящаю свою жизнь. Вы - опора человечества! Вы несете на своих плечах груз цивилизации! Вы плодитесь в бесчисленности по всем закоулкам нашей планеты и продолжаете род человеческий. Вы, строящие, копающие, зарабатывающие и верующие, дай Бог вам здоровья и творческих успехов. Спасибо вам, что вы позволяете и терпите между собой таких лишних людей как я. Вам моя благодарность, вам каждый мой вздох, а душу - Рыжей! Точнее - душу Богу. Но разве Рыжая с Ним не заодно?

Я умирал в ее руках медленно и благодарно. Где это было? В лесу или в подъезде, а может быть, в такси? Я не помню, где это было. Я все забыл. Я лишь чувствую, чувствую ее пальцы, скользящие по мне и овивающие, как плети, чувствую холод ее губ на своих губах. О какие великолепные ремни они нарезали своими ногтями из моей спины!

Но, Боже мой, Ты свидетель и судья мне. Я пил самую вкусную воду на земле. Я пил дождь с обнаженных плеч Рыжей, с плеч, изогнутых страстью, с ее груди, с ее шеи, с ее губ. Лучшего я не пил и уже вряд ли выпью. Даже если меня заведут в главный ликеро-водочный магазин буржуазно-пропитого Парижа и скажут: "Пей, Вася! Это халява. Ты заслужил ее".

Но что ты хмуришься, сударь мой? А... я слышу твой рассудительный и великомудрый вопрос. Ты спрашиваешь: "Скажи, Вася, а случайно не б... твоя Рыжая?" Закрой свой скорбный рот, несчастный, и слушай меня, выпившего многое, но не все.

Она - Рыжая. И в этом все. Но что ты знаешь о них? Разве ты, просыпаясь утром под лоснящимся боком той, которую ты когда-то любил и назвал женой, не мечтаешь о женщине? О той, которая придет к тебе и, не спросясь ничьего желания, одним поцелуем высосет тебя без остатка? Разве ты не бредишь вечерами этой истомой? Разве не ищешь ты такую в проходящих мимо женщинах? Молчишь? Молчи! Ты труслив и расчетлив, и потому у тебя никогда не будет Рыжей... А у меня есть. И я сам себе завидую, ибо у меня более ничего нет. Я гол как сокол и удивительно счастлив.

Знаешь ли ты, как вечерами, воя от тоски, я садился в электричку и ехал в ее гарнизон? Я пробирался в этот гарнизон и садился под ее окнами. Я привозил с собой "Шампанское". (Она любит только его.) Хлопала, одобряя меня, пробка. И я давился сладко-кислой пеной, ловя ее в окнах. Она всегда живет на третьем этаже.

Глоток за то, что она гладит белье, глоток за то, что, откинувшись на стуле, она курит у окна, глоток за ее наклон головы, глоток за то, что она положила руки на плечи мужу... Нет, судари мои, я не ревновал ее к этому законному истукану. Мне в эти мгновения было мучительно и сладко. Это не тогда, когда подглядывают за голыми девками в бане, и даже не тогда, когда у тебя на глазах кто-то делает то, что видеть должны только двое. Нет. Я любил ее в эти минуты. Я чувствовал ее изогнутые в любви брови, слышал ее дыхание и благословлял их обоих. В эти мгновения я был близок душой к божественному пониманию всего и вся. И я пил за них "Шампанское", давясь пеной и ненавидя этот напиток.

...Она не любит меня. Наверное, это самое трудное, к чему приходится привыкать тем, кто смел влюбиться в рыжих. Но это необходимое зло. Примите его, как Сократ цикуту. Она не любит меня. И это факт. Она не любит никого кроме самой себя, или может быть любит весь мир, что, впрочем, одно и тоже.

Мы с детства знаем, что однажды придет Рыжая и заберет нас из этого мира. Знание это делает нас нечеловечески сильными. Ничто не может нас уничтожить, сломать. Ничто не вызовет трепета в наших зрачках. Мы быстры, отчаянны, обаятельны. Мы много пьем и не пьянеем. Мы готовы пройти огонь, воду и медные трубы славы, готовы залезть хоть к черту на рога. Но все это лишь до того момента, пока на нашем пути не встает Рыжая.

Ей не нужны другие. Другие для другого. Это ее мужья, семьянины, обожающие и трепещущие. Но это внешнее, это для формы. Ведь Рыжая имеет все, что необходимо: дом, церковь, кухню, детей. Это ее засада, это ее охотничьи угодья. Но охота идет на нас, лишних, глупых и абсолютно ненормальных существ. И мы идем на эти горячие темные глаза, не замечая, что вместе с кожей со спины сходит то, что называлось жизнью. Да и зачем она мне без Рыжей? Зачем мне жизнь? Для детей? Но разве дети не уйдут в эту жизнь, как в кино, торопливо и не оглядываясь на скорлупу, называвшуюся родителями? Для жен? Но разве я - это лучшее, что я могу оставить той, которую я назвал когда таким названием?

Нет, женам нужны вы, сударики мои, ибо вы - их опора в безнадежном старении и озлоблении на жизнь. Вам предстоит таскать домой пенсии и валидол, лечить друг друга от внезапных радикулитов и нянчить во дворах внуков, пока ваши дети торопливо занимаются любовью в ваших коммунальных квартирах.

Мне же осталось недолго. Меня нашла Рыжая. Она меня убивает точно и расчетливо. Она приезжает всегда, если сказала, опаздывая иногда на часы и отлично зная, что я терпеливо жду. Она никогда, ничего не обещает, но приезжает всегда. И в этом ее высший расчет, потому что однажды она просто не приедет, и я завизжу от ужаса, как поросенок под ножом. В этот момент для меня закончится жизнь.

Она не принимает моих слов. Ненужные, глупые, они сухими листьями сыпятся ей под ноги, и она легко переступает через самые святые из них. И в этом ее точный рыжий расчет. Придет день, и она просто расшвыряет ногами эту кучу, заранее обрекая меня на бессловесность. И я стану безумным от невозможности излить эту боль. Я чертовски силен и счастлив в своей обреченности. И я сильнее тебя, моя Рыжая, ибо когда ты выпьешь меня до капли, до донышка и по привычке своей, попытаешься вернуться в свой мир, ты не найдешь дорогу туда. Уже никогда твои руки не смогут так же опуститься на плечи майора, как раньше, и никогда ты не сможешь жить так же спокойно. Я растворюсь в тебе, и мое безумие станет твоим. Отныне тебе будет нужен только я. Но меня больше не будет на этой Земле. И ты вымрешь, Рыжая, от тоски, одиночества и сердечного голода. А на земле начнется беспредел. Да и какая это будет земля, если на ней не будет рыжих? Я одинок и пьян. Я не успел защититься от Рыжей. Да и защиты нет, разве что - спиться раньше, чем ее встретишь. Не судьба...Хотя по здравому разумению и трезвому взгляду она и не совсем рыжая, скорее шатенка. Ну да это все равно. Она - рыжая, самая Рыжая из всех рыжих!

...Господи, не прощай меня. Оставь меня в тот миг, когда я потеряю ее, ибо тогда я перестану быть человеком. Лишь об одном прошу Тебя, Господи: прости ей все! Прости ей меня!..."


© Владислав ШУРЫГИН

Я - Женщина, и, значит, я - Актриса,
Во мне сто лиц и тысяча ролей.
Я - Женщина, и, значит, я - Царица,
Возлюбленная всех земных царей.
Я - Женщина, и, значит, я рабыня,
Познавшая соленый вкус обид.
Я - Женщина, и, значит, я - Пустыня,
Которая тебя испепелит.
Я - Женщина. Сильна я поневоле.
Но знаешь, даже если жизнь - борьба,
Я - Женщина, я слабая до боли.
Я - Женщина, и, значит, я - Судьба.
Я - Женщина. Я просто вспышка страсти,
Но мой удел - терпение и труд.
Я - Женщина. Я то большое счастье,
Которое совсем не берегут.
Я - Женщина. И этим я опасна.
Огонь и лед навек во мне одной.
Я - Женщина, и, значит, я - Прекрасна
С младенчества до старости седой.
Я - Женщина, и в мире все дороги
Ведут ко мне, а не в какой-то Рим.
Я - Женщина, я избранная Богом,
Хотя уже наказанная им...