Дневники

Без рук, без ног на бабу скок! (Коромысло)

Беру двумя руками, сую между ногами, пять минут потею, а потом балдею. (Велосипед)

В темной комнате на белой простыне два часа удовольствия (Кино)

Волос на волос, тело на тело, и получается темное дело (Глаза)

Волосатая головка за щекой щекочет ловко (Зубная щетка) Вонючий, красный, для девочек опасный (Мотоцикл "Ява")

Встанет, до небу достанет (Радуга)

Красная головка работает ловко (Дятел)

Кругом волосня, в середине колбасня (Кукуруза)

Мальчик с девочкой в траве что-то делали на "Е" (ели землянику)

Между ног болтается, на "Х" начинается? (Хвост)

Мы ребята удалые - ищем щели половые (Тараканы)

Сзади тихо подошел, молча всунул и пошел (Тапочки)

Снаружи черное, внутри красное, как засунешь, так приятное (Калоши)

Стоит баба на полу, приоткрыв свою дыру (Печка)

То висячий, то стоячий, то горячий, то холодный, я три буквы назову, в середине буква "у" (Душ)

Туда, сюда, обратно, тебе и мне приятно? (Качели)

Ты помни его немножко станет твердый как картошка (Снежок)

У какого молодца капля капает с конца? (Самовар)

Что ты смотришь на меня, раздевайся, я твоя. (Кровать)

Чтобы спереди погладить надо сзади полизать (Почтовая марка)

На арене Лужников при громадном скоплении народа выступила Metallica — одна из самых, если не самая успешная “тяжелая” рок-группа в истории. Но если по части коммерческой концерт следует признать удавшимся, то с точки зрения искусства вряд ли.

Горячую любовь москвичей к легендарной заокеанской “Метле” можно было сполна ощутить уже в метро: поклонники, изрядно уплотнившие собой поезда Сокольнической линии, дружно горланили песни из не слишком-то богатого и разнообразного репертуара группы и вообще явно находились в предвкушении праздника, устроенного в рамках мероприятия под названием Tuborg GreenFest. Причем некоторые из фанов, демонстрируя трогательное уважение к организатору акции, сжимали в руках жестяные банки характерного зеленого цвета. Наверху — на всем протяжении от станции “Спортивная” до лужниковской чаши — пивом предусмотрительно не потчевали.

Рискнув арендовать самую большую концертную площадку города и установив при этом далеко не самые доступные цены на билеты (наиболее активная часть аудитории платила за проход в фанзону по 3000 руб.), организаторы не прогадали. К выходу хедлайнеров овал стадиона был заполнен практически под завязку. Согласно оперативным данным информагентств шоу собрало 62 000 зрителей (плюс 3000 сотрудников сил правопорядка). Лужниковское почти годовой давности достижение Мадонны явно превзойдено. А что до остающейся вот уже 15 лет рекордной цифры в полмиллиона — так ведь эта полумифическая масса пришла в 91-м на поле Тушинского аэродрома слушать все ту же Metallica и других тогдашних монстров рока — AC/DC.

Да, за время, протекшее между двумя визитами калифорнийских ударников металлопроката в Москву, они, несомненно, довели свои железные навыки ремесла до состояния, близкого к совершенству, до степени идеально отлаженного, не дающего сбоев механизма. Да, фронтмен Джеймс Хэтфилд по-прежнему голосит, не жалея связок, что твоя автосигнализация, а урожденный датчанин Ларс Ульрих барабанит как заяц-энерджайзер, уверенно держа в натруженных руках общий убийственный ритм (кстати, именно с его родины, города Аархуса, с заездом в Хельсинки добирались музыканты в Москву, ставшую конечным пунктом гастрольного тура Sick of the Studio'07, и туда же направились сразу же по завершении концерта — как было заявлено, “укладывать детей спать”). Да, Metallica живьем — это все тот же невероятный взаимный — для артистов и зрителей — выброс адреналина.

Но надо заметить, что публика в этом спортивном противостоянии одержала победу за явным преимуществом. И в целом — то ли на диво удавшаяся карьера и почти 100 млн проданных дисков, то ли что-то иное словно бы начисто выпустили из основоположников и главных представителей жанра трэш-метал весь воздух.

Вместо драйва — который, конечно же, был, да еще какой, особенно в расцветные для группы 80-е, — умелая его имитация, включая спорадические здравицы в честь Москвы, просьбы подпеть и не вполне нормативные английские выражения. Вместо содержания — музыкального ли, социально ли протестного — рискую заявить, несмотря на угрозу быть растерзанным многотысячной толпой, одна лишь пустая оболочка.

И вообще (рисковать так рисковать) ничего “рокового” у этих шумных людей давно не осталось. В том числе таких важных атрибутов, как персональное обаяние, а также общий “групповой” стиль.

Похожий в своей окладистой бороде на какого-то чокнутого профессора Хэтфилд, кажущийся заблудившимся во времени “хайрастый” гитарист Кирк Хэмметт, делающий страшные гримасы басист Роберт Трухильо, словно бы сбежавший со съемок очередной серии фильма “От заката до рассвета”… Каждый из них и все вкупе исполняют сегодня, скорее всего, самую натуральную попсу — просто изрядно утяжеленную и ритмически чуть более прихотливо организованную.

И, возможно, именно этим объясняется редкостная активность жителей Москвы для такого музыкально насыщенного лета. Хотя нельзя сбрасывать со счетов и момент ностальгии — по тем благословенным временам, когда тяжелые гитарные “запилы” воспринимались наивысшей точкой музыкального развития. Когда об “усталости” металла еще и речи не шло, а воздух нежданно обретенной свободы пьянил еще не слишком отравленные никотином молодые легкие.

Все надежды мои - дым,
Снова, лозунги нагло врут :
Коммунизм - непобедим
И превыше всего - труд!
Если самое лучшее им
Мне же лучшее из имен
Я не знаю как тем другим
Мне бы карточку у знамен
Панацея от всех бед
Пятилетку в три года чтоб!
Дивидентов в помине нет
Перспектива моя - гроб!

Писать можно что угодно и сколько угодно и можно научить грамоте целое поколение за ничтожный исторический срок. Грамоте — да. Но не свободе.

Все-таки, кто что ни говори, все наши беды, все наши муки объясняются только этим: нашим наследием-проклятием несвободы. Царизм, православие, большевизм — все они внесли свой гибельный вклад в это дело, все они вылепили нас такими, какие мы есть. Не устаю вспоминать «Дракона» Евгения Шварца, огнедышащего старика Дра-Дра, который устало выговаривает Ланселоту за то, что тот хочет освободить народ от драконовского ига: напрасно стараешься, они не хотят свободы, боятся ее, ведь это я вылепил их, я сделал этих уродцев такими, какие они есть, — с искалеченными душами, оставь ты их, они возненавидят тебя.

Прав был Дра-Дра.

Ценой смертельной раны Ланселот убил Дракона, но на смену ему пришли злобные ничтожества — губернатор да сынок его, Генрих, которые помыкали народом похлеще Дракона, а народ... безмолвствовал. Правда, в конце концов Ланселота окропили живой водой, он возродился и выгнал этих поганцев.

Но то сказка.

Мимо дома матери моей жены я иду.
Как сакура весной, цветут в моей душе шутки.
Одну из них я сую в окно.
Другая состоит из двух половинок.

Икебана на столе.
Прекрасный алый цветок.
Господин Накадзима хочет со мной меняться.
В принципе, я не против.
Но мой такой большой на его такой маленький –
Ни за что!

Опа да опа…
Зеленая ограда скрывает тайну.
Девушки, что вы сделали со священником?
Без одежды он бледный, как рисовый колобок…

На острове Кюсю девушки, юноши и навоз.
Брызги в стороны летят, вечер.
Их любовь сильна.
Она сильней гигиены.

На горе стоит верблюд.
Его четверо поймали и надругались.
Плачь, верблюд, день сегодня не твой.
Снизу, из долины Хироку,
Поднимаются к тебе еще четверо.

Не ходите, девушки, замуж
За Иванаки Кудзио.
У Иванаки Кудзио то, что нужно,
Втрое больше, чем можно.

Опа да опа…
Срослись ветка сакуры и сидящая на ней птица.
Я не верю своим глазам.
Между ними должен быть промежуток!

Шел я лесом, видел беса средь пальм.
Варил он в котелке рыбу фугу.
Глупый бес! Не на то повесил ты котелок.
Твоя похлебка будет пахнуть паленой шерстью.

Гейши в озере купались.
Гейши толкались частями тела.
Их счастье, что рядом нет Иванаки Кудзио.
Вот уж кто толкнет так толкнет!

С неба маленькая звезда упала.
Много всего оторвала она в брюках.
И прекрасно!
Вопрос о войне за Курильские острова
Не стоит.

Вот кто-то спускается с горы Фудзи.
Наверно, это тот, кто мне мил.
На нем зеленое кимоно.
На мне белое,
И рукава завязаны сзади.

Ой, мороз, мороз…
Не морозь меня, я прошу.
Лучше морозь коня.
Дорога в Токио длинна и скучна,
Пусть хоть что-нибудь звенит при езде…


Расцветали сакура и груша.
Поплыли туманы над горой Фудзи.
Выходила на берег девушка без одежды.
Заводила всех так, что бежали к ней толпами.

Гоп-стоп… Мы те, кто подходит из-за угла.
Гоп-стоп… Эта гейша взяла на себя слишком много.
Сёма-сан, пусть твой меч попробует ее тело.
Осторожно! У нее искусственное сердце из стали.

Не слышны в саду камней даже шорохи.
Все здесь замерло до утра, кроме нас.
Что ты, милая, смотришь искоса?
Боишься, на спине будут вмятины от камней?

Спрятались ромашки, поникли лютики.
От горьких слов застыла вода в реке.
Почему гейши любят только красивых?
Почему остальные должны платить и платить?

Маленькая ель родилась в лесу.
В лесу и росла, укутанная снежком.
Приехал самурай, рубит ее мечом
Никак.
Двое их в лесу тупых – он и меч.

Мохнатый шмель на душистую ветку сакуры.
Серая цапля на крышу дома в Киото.
Самурайская дочь – на бюллетень.
Не стоит находиться рядом,
Когда отец тренируется с бамбуковой палкой.

Я спросил у сакуры,
Где та гейша, которая разбила мне сердце.
Сакура не ответила.
И это хорошо.
В нашем роду и так полно психов,
Которые говорят с деревьями и травой.

От улыбки станет светлее всем.
От улыбки в небе проснется радуга.
Тот, кто весел, улыбается нам губами.
Кто же сделал сеппуку – улыбается животом.

Теплая валяная обувь, теплая валяная обувь…
Неподшитая, старая…
Приличная японская девушка не пойдет в такой на свидание.
Как здорово, что я неприличная!
И как здорово, что не девушка!

Виновата ли я? Виновата ли я, что люблю сакэ?
Виновата ли я, что мой голос дрожал,
Когда дула я в трубку ему,
Инспектору дорожной полиции?

Неуклюжие пешеходы бегут по лужам.
Вода рекой течет по асфальту.
В префектуре Исемидзу дождь и полная тишина.
Там не разрешают петь на улицах крокодилам.

Медведь был безобразным, косолапым и грязным животным. Однако добрее его не было никого во всем лесу. Но звери замечали только его внешность, на что Медведь жутко обижался, ловил их и жестоко избивал ногами. Поэтому звери его не любили. Хотя он был очень добрым. И веселым. Он любил задорные шутки. За эти шутки звери его скоро жутко возненавидели и били. Да, трудно быть на свете добрым и веселым.

Волк был тоже безобразным и грязным. И еще он был очень злым и жестоким. Но звери не испытывали к нему ненависти и не били. Потому что Волк умер еще в раннем детстве. Потому, что Медведь родился раньше Волка. Да, хорошо, когда Добро побеждает Зло.

Заяц тоже был злым и жестоким. И грязным. И еще он был трусливым. Гадостей Заяц никому никогда не делал. Потому что боялся. Но его все равно сильно били. Потому, что Зло всегда должно быть наказано.

И Дятел тоже был злым и жестоким. Он не бил зверей, потому, что у него не было рук. Поэтому он вымещал свою злость на деревьях. Звери его тоже не били. Потому, что не могли дотянуться. Однажды его придавило насмерть упавшее дерево. Поговаривали, что оно отомстило. После этого звери целый месяц боялись мочиться на деревья. Они мочились на Зайца. Заяц простудился и умер. Всем было ясно, что во всем был виноват Дятел. Но его не тронули. Поскольку не смогли выковырять из-под упавшего дерева. Да, Зло иногда остается безнаказанным.

Крот был маленьким и слепым. Он не был злым. Он просто хорошо делал свое дело. Это он подъел дерево, которое упало на дятла. Об этом никто не узнал, и поэтому его не избили. Его вообще били редко. Чаще пугали. Но его было очень трудно испугать, потому что он был слепой и не видел, что его пугают. Когда не удавалось испугать Крота, звери очень огорчались. И били Медведя. Потому, что им было очень обидно. Однажды Медведь тоже захотел испугать Крота. Но Крот не испугался. Потому, что Медведь его убил. Нечаянно. Просто Медведь был очень неуклюжим. И звери его очень сильно избили. Даже, несмотря на то, что Медведь сказал, что пошутил. Плохо, когда твои шутки никто не понимает.

Лиса была очень хитрой. Она могла запросто обхитрить кого угодно. Когда ей это удавалось, то ее не били. Но иногда ей не везло. И ее били. Били всем лесом. И она уже не могла кого-нибудь обхитрить. Потому, что очень трудно кого-нибудь об- хитрить, когда тебя бьют. Однажды ее избили до смерти. Да, жизнь всегда на правду выйдет.

Кабан был большой, сильный и страшный. Его все очень боялись. И поэтому его били особенно сильно и только всем лесом. Или просто кидали в него камнями. Кабан этого очень не любил. И однажды ночью он спрятал все камни в лесу. За это его ну очень сильно избили. Больше Кабан никогда не прятал камни. Воистину говорят - время собирать камни и время их не трогать никогда.

Козел не был ни злым, ни добрым. Он был просто Козел. Он часто козлил. И его боялись бить. И он своим козловством всех достал. И тогда его избили до смерти. Потому, что иначе он бы умер от старости. Когда-нибудь. Когда Козел умер, Медведь сильно плакал. Потому, что он в тайне любил Козла. Да, любовь зла, полюбишь и Козла.

Ежик был маленький и колючий. Он кололся. Он не был злым, он кололся по своей природе. Из-за этого его били только в живот. Ежик этого не любил и стал бриться наголо. И тогда его стали бить как всех. Да, очень трудно быть не таким как все.

Скунс был почти таким, как Заяц. Но только очень вонючим. Он плохо пахнул. Его били только в полиэтиленовом пакете. Тогда запах был не такой сильный. Однажды у Скунса был день рождения. Он пригласил всех зверей, потому, что был жадным и любил подарки. И звери подарили ему новый хороший полиэтиленовый пакет. И сильно избили до потери сознания. И Скунс задохнулся в пакете. Так его и похоронили. В пакете. В Очень Дальнем Лесу. Потому, что мертвый Скунс вонял еще сильнее. Потом пришли жители Очень Дальнего Леса и всех сильно избили. Им не понравился запах мертвого Скунса. Да, с соседями надо жить в мире.

Хомяк был тоже очень жадным. И богатым. Если бы он делился своим богатством, его бы били не так сильно. Но он был очень жадным. За это его били сильно. И ему все равно приходилось делиться. И он горько плакал. Да, богатые тоже плачут.

Лев был царь зверей. Он правил лесом. Царей бить не положено. Это закон. Но звери давно забили на закон. Звери били и льва. Ни за что. Просто потому, что так уж здесь повелось.

- Мария, вызовите пожалуйста ко мне Михаила, срочно, – из трубки доносится довольно властный и сильный голос, а также слегка обеспокоенный, наверно потому что разговор с Михаилом будет серьёзным. После небольшой паузы, длительностью где-то в две секунды, уже довольно бодрым и весёлым тоном:
- Марин, сделайте нам две чашечки кофе, Михаилу без сахара, а мне в этот раз одну – не хватало мне с инфарктом слечь (на обеих концах провода зазвучал искренний смех собеседников, точнее шефа и его секретарши )
- Как будет угодно сударь, а Миша будет у вас уже через пять минут, - кокетливый звонкий голос прозвучал с другого конца, принадлежащий довольно красивой женщине. Красота эта выражалась в её глазах и правильных чертах лица. Жаль, что всё остальноё скрывал светлый халат, как раз такой, какие часто изображают на иконах, в которые одеты святые. И далее с надеждой в голосе: «Шеф, я вам после этого буду ещё нужна?»
- Ох, уж эти женщины, окей, когда у меня в кабинете будет Михаил и кофе, ты свободна, - последовал ответ.
- Ой, спасибо вы самый лучший, просто меня эта жара скоро доконает, хочется развеяться где-то в парке!

Проходит пять минут. Раздаётся стук в двери, заметим что дверь очень большая и плотная (может дубовая), на дверях аккуратно прибита табличка с загадочной надписью «Альфа и Омега».
- Входи, дорогой Михаил есть к тебе серьёзный разговор. - В кабинет вошел Михаил. Это высокий стройный и крепкий мужчина средних лет, при этом он одет в строгий костюм-троечку «от Версаче», в руках держит дорогой дипломат. Всю «картину» высокооплачиваемого юриста, а также человечности портят два белоснежных крыла, выглядывающих из-за спины хозяина.
- Архангел Михаил по вашему указанию прибыл.
- Ай, Миша, я тебя умоляю - мы же не в армии, бери кофе и присаживайся.

Пока он берёт свой горячий кофе, рассмотрим поближе обстановку кабинета, ну что тут сказать ,– Ляпота! Кабинет заставлен антикварной красивой мебелью, на стене сразу за спиной Бога висит репродукция картины «Тайная Вечеря». Паркетный пол украшает персидский ковёр, в котором можно просто утонуть, также в углу на подставке стоит электрогитара (по всей видимости именная) с автографом: Богу, с уважением Чак Берри! Единственное, что портит сложившийся Фен Шуй, так это старый маленький телевизор неизвестной никому сейчас марки «Электрон», стоящий на громоздком столу начальника.

Михаил берёт свой кофе и садится в очень удобное, а наверное и очень дорогое кресло, делает глоток, громогласная надпись на чашке гласит «In God We Trust». – Да, старика уже не изменишь, - слегка улыбаясь думает Михаил, наслаждаясь ещё одним глотком великолепного послеобеденного кофе.
- Ну, и зачем Всевышний я тебе так срочно понадобился?
- Миш, я даже не знаю как тебе это преподнести, вообщем скажу прямо, у меня есть для тебя одна грязная работёнка.
- А именно? – Голос Михаила чувствуется напряженным, видно даже как кончики пальцев у архангела света начинают потихоньку раскалятся от волнения, как угли на костре.
- Миш успокойся, я надеюсь ты не хочешь спалить мой любимый ковер, дело-то пустяковое, но как я сказал грязноватое. Вообщем сложив все мысли воедино, проанализировав сложившуюся ситуацию, взвесив все «за и против», хочу, что б завтра ты испепелил планету Земля, эта та, что находится в Солнечной системе! – Вот тут у архангела из пальцев вырвался небольшой сгусток пламени, но сразу же погас.
- Но за что? – Голос Михаила на слове «что» заметно дрогнул впервые наверное за 800 лет (потрепали ему тогда нервы крестоносцы с их бестолковыми походами и идеологией). Казалось бы самый главный из касты «архангелов», страж врат Рая, которому суждено иметь хладнокровное сердце и повести в дальнейшем войско Господнее на решающий бой в Судный день, при том не испытывающий особую симпатию к людям – и вот те на – Дрогнул! Может Бог просчитался с этой кандидатурой?
- За что? Знаешь, основная причина в том, что мне надоело им в тысячный раз давать «последний шанс» на исправление. Это бессмысленно, их уже ничто не исправит да и не хотят они исправляться. Открой, пожалуйста, 10 моих заповедей и уголовный кодекс Рая – в этих документах заложен краеугольный камень становления цивилизации, а для них нету там такой статьи которую они б не нарушили. Утопающие в ереси, люди умудряются даже зарабатывать на моём имени, понимаешь, на МОЁМ имени. А вспомни Всемирный Потоп, вспомни Вавилон, вспомни Содом и Гоморру и даже распятие Христа, кошмар эти кретины распяли этого бедного безумца, даже не столько за то что он провозгласил себя Царём Иудейским, а за то, что якобы был моим сыном – или ты забыл?! Имидж они себе изрядно подпортили на 1000 лет вперёд, как я уже сказал тебе люди – бесполезный груз, а когда такой груз каждый день мозолит глаза, он начинает раздражать, а ведь нервы, как говорят ученыё – не восстанавливаются.
Тут наступила очередь ответить Мише. – Я тебя понял, но зачем же так радикально выходить из ситуации, ведь есть и свои плюсы для нас в их существовании, а ты забыл про верующих и что будет если они все завтра придут к воротам и скажут «здрасте, а мы к вам» у нас же виз для них не хватит. С Адом там другое дело, он безграничен. – И тут с новым напором Михаил повалил – А как же ихние кабельное телевидение, ведь у нас весь Рай смотрит человеческие телепередачи, а в частности «Шоу Опры Уинфри». А человеческая одежда, неужели снова придётся одевать эти неудобные балахоны (при этой фразе Бог немного поморщился, так как сам любил спортивную одежду и в данный момент был одет в футболку, шорты и кроссовки известной фирмы «Adidas»), а «Coca-Cola»- считай, что пили. – После этого Михаил смолк.

Воцарилась минутная тишина, как бы призывая собеседников успокоится. Первым заговорил Бог. – Мой добрый старый друг, я тебя выслушал и прекрасно понимаю, но отвечу коротко «Сильный Бог – это не тот, кто может себе многое позволить, это тот, кто может от многого отказаться», пройдёт время и ты меня поймёшь, а теперь просто сделай это!
- И каким образом это лучше сделать? – спросил уже смирённым голосом Михаил.
- Я об этом долго рассуждал, сначала хотелось списать всё на глобальное потепление, но до него оказывается ещё долго ждать, и думаю, что это будет удар гигантской кометы, быстро и надёжно! Если всё понял – ступай.

Михаил кивнул, встал с кресла, поставил недопитый кофе на поднос и направился к двери. Выходя из кабинета он обернулся и произнёс. – Ааааа…., - но тут же осёкся и вышел за дверь. Удаляясь от здания администрации, Михаил повторял снова и снова фразу. – Ну, блин, и денёк выдался….ну, блин, и денёк выдался. На слове «блин» ставил ядовитое ударение. В Раю не разрешалось ругаться, за это могли быть у него проблемы с законом, а вот слово «блин» не было ругательным. Пересекая перекрёсток и выходя на тротуар, он одел наушники в которых сейчас играла его любимая группа «Ария», погрузивши свои мысли в наушники, его силуэт растворился в летней послеобеденной суматохе этого города - в этом бурном потоке жителей, спешащих по делам непонятно куда и зачем…

Эй, скрипач!
Пой и плачь,
И хвались игрой.
Всё равно,
Мёртв ты давно.
Что нам род людской? -
Им бы пить и жрать в три горла день и ночь,
Будь ты трижды гений им нельзя помочь!

Ария – Игра с Огнём

Мы встретили Гарри Трумэна,
когда он прогуливался возле Статуи Свободы.
Мы спросили:
- Что вы можете сказать по поводу войны?
Он ответил:
- Это отличный выход из положения.
Мы спросили:
- А как насчет атомной бомбы?
Не сожалеете ли вы об этом?
Он ответил:
- Передайте мне вон ту бутылку
и займитесь лучше своими собственными проблемами.