Дневники

Телефонный звонок. 2 часа ночи.
- Привет. Я тебя люблю.
- Привет (улыбается).
- Как ты там без меня? Извини, что так поздно…
- Да, ничего. Лешка, я так соскучилась, когда ты уже приедешь?
- Солнце, осталось совсем чуть-чуть, каких-то пару часов и я дома. Давай поговорим, а то я за рулем уже 10 часов, устал, сил нету, а так твой голос меня бодрит и придает сил.
- Конечно, давай поговорим. Давай расскажи мне, чем закончилась твоя командировка? Изменял мне, наверное (улыбается)?
- Любаня, как ты можешь так шутить, я так люблю тебя, что даже не смотрю ни на кого. А по работе успел сделать очень-очень много. Уверен, что после всего этого мне, как минимум, поднимут зарплату. Вот. А как ты себя чувствуешь? Наш малыш толкается?
- Толкается… это мало сказано, не понимаю, что я ему сделала. И, знаешь, обычно, когда слышу твой голос он – само спокойствие, а сейчас что-то наоборот разошелся. А почему ты решил ехать в ночь? Отдохнул бы, да ехал, а то… Вот как ты уехал, рассказывай.
- Ну, как, как: после последних переговоров сел в машину, заехал в отель за вещами и двинулся в сторону дома. Где-то во второй половине пути, часа полтора назад, ты только не волнуйся, я отключился, но буквально на пару секунд. Все нормально, слава Богу, но почувствовав опять усталость, решил тебе позвонить, чтобы больше не засыпать.
- И вот как я могу не волноваться? Подожди секунду, городской звонит. В такое время, кто бы это мог быть? Подожди секунду.

- Сотникова Любовь?
- Да. Кто это?
- Старший сержант Климов. Извините, что так поздно, нами обнаружена машина, попавшая в аварию. По документам, человек, находящийся внутри, Сотников Алексей Валерьевич. Это ваш муж?
- Да. Но этого не может быть, я как раз сейчас разговариваю с ним по сотовому.

- Алё, Леша. Лёша, ответь! Мне тут говорят, что ты разбился. Алё!
В ответ только чуть слышное шипение динамика.

- Алё. Извините, но я действительно только что разговаривала с ним.
- Извините, но это невозможно. Мед эксперт констатировал, что смерть наступила около полутора часа назад. Мне очень жаль. Извините, нам нужно, чтобы вы приехали на опознание.

Как же сильно нужно любить и хотеть вернуться домой, чтобы не заметить смерть…

Каждое 15 октября она с сыном приходит к нему на кладбище. Алёшка – точная копия своего отца. И часто говорит: «Привет, я тебя люблю» - это было любимое выражение его папы. Он знает, что его родители очень любили друг друга, он знает, что его родители очень ждали его появления, он очень сильно их любит. А ещё, каждый раз приходя с мамой на кладбище, он подходит к плите, обнимает её насколько может и говорит: «Привет, папа» и начинает рассказывать как у него дела, как он построил из кубиков домик, как нарисовал кошку, как забил свой первый гол, как он любит и помогает маме. Люба постоянно, глядя на сына, улыбается и слёзы бегут по щеке… С серой могильной плиты улыбается молодой красивый парень, как раньше. Ему всегда будет 23 года. Спасибо мастеру, который даже передал выражение любимых глаз. Снизу она попросила сделать надпись: «Ты ушел навсегда, но не из моего сердца…» Его сотовый так и не был найден на месте аварии и она ждёт, что когда-нибудь он обязательно позвонит ей ещё раз…

Я шла по ночному городу, наслаждаясь жизнью, как вдруг меня остановила девушка: "Простите, не хотели ли бы вы познакомиться с парнем? Он стесняется подойти к вам", пока я ее слушала, к нам подошли два парня:
- Я Сергей. Можно с вами познакомиться?
- Таня.

Мы вчетвером пошли в парк, где и просидели почти до утра. Сергей сделал широкий жест: рядом была клумба, где росли розы, и Сергей сорвал одну из них, при этом весь исколовшись. Роза была восхитительна, и я растаяла от такого внимания. На рассвете мы собрались расходиться, а Сергей пригласил меня на кофе к себе домой. Приехали к нему, он поставил чайник... мы долго болтали, уже и не помню, о чем. Я все время смотрела на его губы: меня так и манило к ним. Мне так хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне, хотела почувствовать его руки на своей талии... Допив кофе, он слегка прикоснулся ко мне своей рукой - меня с ног до головы обдало жаром. Затем последовали поцелуи, нежные объятия...

Мы вместе провели день, а вечером, когда мне было пора уходить, я оставила ему свой номер телефона. Когда он позвонил, я почему-то испугалась; я не брала трубку месяц, пока моя подружка не заставила меня ответить ему. Проговорили мы около часа, договорились о встрече. Но в тот день, перед самой встречей, я отравилась пиццей с грибами, и как только приехала к нему, мне стало плохо. Он провел около моей постели всю ночь, к утру мне стало лучше. Он уехал на работу, а я осталась у него дома. К полудню мне стало легче, и, приготовив ужин, я стала ждать его с работы. Он вернулся, но не один: к нему зашла в гости его мама, удивительная женщина, с которой мы сразу и подружились. С этого дня мы стали жить вместе, я с ума сходила от любви к нему, как и он ко мне. Это была та Любовь, какой уже не будет никогда...

В один из дней, я узнала, что беременна - Сережкиному счастью не было предела! Всю ночь мы с ним мечтали, как назовем ребенка, планировали нашу свадьбу. Утром он ушел на работу, а ближе к вечеру он позвонил мне, и попросил встретиться с ним в кафе. Мы встретились, и я узнала, что у него есть девушка, с которой он расстался за день до встречи со мной, и сегодня эта девушка приехала, чтобы поговорить с ним: она хотела снова встречаться. Я слушала его, и не верила своим ушам... Я заявила, что сделаю аборт, но он начал уговаривать меня, говорил, что ему нужна только я и его ребенок, что больше его никто не интересует. Выслушав его, я приняла решение: уехать из города на недельку, чтобы обдумать и взвесить все в одиночестве.

Когда я вернулась, я первым делом позвонила ему, но трубку взяла его мама:
- Здравствуйте, тетя Ира, а Сергея можно?
- Танечка, Сергея нет.
- А где он, и когда будет? Мне нужно поговорить с ним.
- Танечка, ты, детка, сядь и успокойся...

Что-то внутри меня очень сильно заныло, я присела на стул: у меня дрожали руки, мне не хватало воздуха...
- Танечка, Серёжа умер, его убили, завтра похороны.
- ???
- Он тебя позавчера искал по всему городу, и где-то подрался.... Он умер у меня на руках, его последние слова были "Передай Тане, что я ее очень люблю".
Я застыла, не веря своим ушам, не веря, что это все случилось. Внутри все разрывалась на части, я не хотела жить. Но я вынесла это - у меня было ради чего жить: внутри меня был маленький человечек, плод нашей любви. Я родила сына, копию Сергея. Сын прожил на этом свете пять часов, и умер. В душе осталась пустота, жизнь потеряла всякий смысл.

Но сейчас у меня есть, ради кого жить! Сережа научил меня любить и ценить, я его никогда не забуду. Вот уже семь лет, как его нет, и я так и не смогла найти свою любовь. Сережа, я тебя помню!

Предсказание

Я сидел на скамейке, держа в руке облезлую сломанную ветку и ожесточенно водя ее по рыхлой земле. Старик говорил тихим, спокойным голосом и тем ужаснее было слышать то, что он говорил.
- Она умрет через три дня, в шесть часов вечера. Через три дня, то есть в понедельник. В этот день у нее будет четыре пары в институте, после чего она поедет в гости к подруге. Она уйдет от нее в пятом часу. Без десяти шесть она сядет в «маршрутку», которая повезет ее домой. Ровно в шесть часов автобус столкнется с грузовой машиной и перевернется. Погибнут два человека. Она в том числе…
У меня дернулась рука, и ветка хрустнула.

Я посмотрел на него: обычный старик, лет 60, старомодно одетый с жесткими морщинами у рта – он не производил впечатления сумасшедшего. Он подсел ко мне час назад, и он все про меня и про Таню знал. Но как можно верить такому? Это был абсурд, ерунда, но что-то в его полуприкрытых глазах и невозмутимых движениях говорило мне, что он не лжет.

- Кто вы такой? – в горле был комок, мне было трудно говорить.
- Это не важно, - он качнул головой. – Но ни к Богу, ни к Дьяволу я не имею никакого отношения, сразу вам говорю.
Я все сжимал в руках ветку, я не мог успокоиться.
- Допустим, вы говорите правду, - я сглотнул и вспомнил, как старик сказал, что я подарил Тане в годовщину нашего знакомства. Об этом не знал никто, кроме нас с Танькой! - В понедельник Танюша будет дома, - решил я. – Я приеду к ней, и мы целый день будем сидеть дома.
- Этого нельзя будет избежать, даже если вы скажете ей и даже если она не будет никуда выходить, - старик взглянул на меня.
- Но ее не будет в автобусе! – вскричал я. Старик пожал плечами:
- Тогда она умрет по-другому ровно в шесть часов. Разве дома так уж безопасно? Таня вроде на десятом этаже живет, не так ли? Высоко!..

Мне захотелось ударить его в лицо. В его желтое, сухое, старческое лицо. Откуда он взялся? И почему Таня? Она же никогда никому не сделала ничего плохого, моя любимая, единственная Танюшка! Я сжал зубы и закрыл глаза.
- Это не справедливо! – я быстро повернулся к нему. – Но вы ведь не просто так это сказали! Чего вы хотите?
Он поправил старенькую поношенную шляпу на голове, смахнул с плаща пылинки, сложил руки перед собой и сказал:
- Я не говорил бы вам всего этого, если бы не существовало определенной возможности избежать данного исхода. Вы ведь, конечно, не хотите, чтобы ваша любимая Таня погибла? - он посмотрел на меня. – Да, глупый вопрос. Так вот, всякое событие, и смерть в том числе, безусловно, предопределено и не в силах человека это исправить. Люди умирают тогда, когда им суждено умереть, и меня всегда коробило выражение «неожиданная», «внезапная» смерть. Человеку можно облегчить страдания, но нельзя отсрочить день и время его смерти. Это исключено. Но, как говорится, нет правил без исключений.
Я внимательно его слушал. Он говорил не по возрасту четко и быстро.
- Я могу вам дать шанс. Ваша Таня будет здорова, счастлива, она проживет долгую жизнь. Она не умрет в понедельник. Это зависит от вас.
Я схватил его за руку:
- Что я должен сделать?
Он откинулся, потер костяшки пальцев и ответил:
- Цена очень высока.
- Таня для меня бесценна, - сказал я ему, глядя в глаза. – Что нужно сделать?

Он усмехнулся, покачав головой. Потом сказал мне, указывая рукой:
- Посмотрите вокруг. Правда, красиво?
Я невольно осмотрелся. Мы сидели в парке, мимо нас извивалась кружевная от листьев аллея, было еще светло. Место действительно было красивым. Деревья, самые разные, от клена до осины, вздымались по обе стороны аллеи, шурша прозрачной листвой.
Пятнистая от теней земля грела воздух, а в небе разгонялись облака. Где-то вдалеке заливисто пели птицы, раздавались гулкие стуки. Густая крона деревьев радовала глаз.
- Да, красиво, - сказал я.
Старик удовлетворительно хмыкнул.
- Я знаю, вы очень цените красоту. А на балет вы с Таней ходите каждый месяц.
Он знал и это. Я опять спросил его:
- Так что я должен сделать?
- Вы очень любите Таню?
Я не ответил, я ждал. Он, не дождавшись ответа, продолжил:
- Кажется, кто-то из великих сказал: «Жить – значит чувствовать»… Ну, да ладно. Как вы понимаете, запланированную смерть просто так отменить невозможно.
Человек должен умереть, срок подошел, и вдруг нарушается естественный ход событий. Это неправильно, - такая ситуация должна быть оплачена соответствующим образом. Человек не умер, его чувства живы, он дышит, говорит, видит, слышит и т. д. Вы поняли, к чему я клоню?
- Не совсем.
- Хорошо, - сказал он, помедлив. Слушайте меня внимательно.
- Я слушаю. - Таня останется жива, но взамен вы, лично вы, должны отдать несколько вещей, а точнее три, которыми обладает каждый человек и которые являются его естественными функциями.
Я сидел неподвижно, он сказал внятно и громко:
- Вы отдаете слух, зрение, голос и Таня будет жива. Вот и все.
- Это и есть ваше условие?
- Да. Иного пути нет.
- И как это произойдет?
Он похлопал меня по колену:
- Не бойтесь, вы ничего не почувствуете. Если вы согласны, то уже завтра утром вы проснетесь без слуха, зрения и голоса. Никаких операций по выкалыванию глаз не будет. Все очень просто.
Он взглянул на меня: - Но вы не обязаны соглашаться.
Это ваше право, ваш выбор.
Я глухо сказал:
- Я не буду ни видеть, ни слышать, ни говорить. И что мне остается делать?
- Вы будете жить. Как и Таня. Хотя… - он побарабанил пальцами по дереву скамейки. – Она очень вас любит?
Я промолчал. Я был уверен в ее любви, но кто захочет любить «живой труп»? Я снова посмотрел вокруг, теперь уже другим взглядом. Боже, почему все так красиво?! Я закрыл глаза и попытался представить себе состояние слепоглухонемоты. Это же ужасно!

- Еще раз говорю – это единственный выход, - сказал старик. – А иначе…
- Иначе она умрет, - закончил я в бессилии перед неотвратимым.
- Да, в понедельник, в шесть часов, - подытожил старик. Он взял меня за руку, заметя мое состояние:
- Должен вам сказать, что вы не первый, кто столкнулся с таким выбором. И знаете, - он задумчиво похлопал меня по руке, - еще никто не захотел жертвовать собой.

Я сидел, и тяжелая больная тоска душила меня. Я закрыл глаза, потом открыл их снова, начал говорить не своим, сдавленным, чужим голосом:
- Вы знаете, это очень высокая цена для меня. И слишком большая жертва. Я очень люблю Таню, но не могу… Это так сложно. Я не знаю…
Я старался не глядеть на него, но я почувствовал, что он встал. Расправляя складки на своем плаще, он спросил:
- Это ваше последнее слово?
- Да, - тихо ответил я.
- Ну что ж, это ваш выбор. Приятно было с вами пообщаться, - он посмотрел на часы. – Мне нужно еще кое с кем встретиться. Так что всего доброго.
- До свидания, - еле слышно сказал я.
Он повернулся и медленно пошел, постепенно удаляясь от меня все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом. Я продолжал сидеть в оцепенении, мне было трудно дышать. Я сжал голову руками, хотелось плакать.

Но не получалось. Все произошло так, как он и сказал. Таня погибла в шесть часов вечера, в понедельник, попав в автокатастрофу. Все эти три дня, с пятницы по понедельник, я старался с ней не общаться, избегая ее. Как ни странно, она и не стремилась к этому, что на нее не было похоже. Лишь в субботу состоялся между нами короткий телефонный разговор, в котором мы договорились встретиться во вторник. Мне было тяжело с ней разговаривать, а когда она сказала, что в понедельник поедет в гости к подруге, мое сердце сжалось. Она говорила тоже не очень охотно, сказав, что немного приболела. Прощаясь, она сказала, что любит меня, и только потом положила трубку.

В понедельник вечером, когда я уже знал о случившемся, в своем почтовом ящике я обнаружил письмо от Тани. Оно пришло недавно: это было видно по свежим чернилам и недоклеенному уголку конверта. Я читал письмо, мои руки дрожали. Дочитав его до конца, я долго, минуту, неподвижно стоял, а потом начал сдавленно тяжело рыдать, втянув голову в плечи. «Миленький, любименький, - писала она. – Я не знаю, когда ты получишь это письмо. Но наверняка тогда, когда меня уже не будет на свете. О, как тяжело осознавать это! Но я спокойна уже тем, что ты жив. Ты, наверное, ничего не понимаешь, но как мне трудно писать.

Я плачу… Я люблю, люблю тебя! Почему так должно произойти и почему с нами?... Он подошел ко мне в четверг, вечером, когда я возвращалась из института. О, Боже, миленький, он все про нас знал! Какой-то старик в мятой шляпе, но он знал, что ты мне подарил в годовщину нашего знакомства – это же не знает никто! Он рассказал о нас все: и как мы познакомились, и какой наш любимый фильм, и как мы отдыхали прошлым летом. Он знал все! И он сказал, что ты умрешь! Да, ты должен был умереть в субботу. В одиннадцать часов, утром, тебя бы сбила машина. Так он говорил – о, как я тогда извелась; я ему не верила! Но он знал все. Он сказал, что твоей смерти можно будет избежать – для этого я должна была отдать свою жизнь… Миленький, извини меня, но я так долго думала, плакала. Я согласилась.

Он сказал, что я умру в понедельник, но не сказал, во сколько… Мне так страшно! Сегодня воскресенье – завтра я умру. Но зато ты жив, ты будешь жить; вчера я не выдержала, позвонила тебе – какое это счастье слышать тебя, знать, что ты есть! Ты должен жить, я так люблю тебя! Но почему так быстро летит время? Уже вечер! Я больше не увижу тебя. Никогда. Почему мы? Мы столько еще не сделали. А я так хотела! У меня дрожит рука… Миленький, мне трудно писать. Не забывай меня. Я буду всегда любить тебя!»

Там, где весна

Распахнутое окно, свежий весенний ветер и манящие огни ночного города... Вот и всё, что увидит и почувствует она в последние минуты своей жизни. Она умирала медленно и мучительно, от боли сжимая кулаки до красных отметин на ладонях... Наверное, счёт жизни пошёл на минуты... Врачи и медсёстры лишь разводят руками, они прописывали самые сильные антибиотики, но ничего не помогло. А значит шансов больше нет. А обезболивающе, уже давно не действуют...
- Только бы всё быстрее кончилось... Только бы кончилось... - повторяла она полушёпотом.
А несчастный отец сидел рядом с кроватью, сжимал её руку и плакал. По-настоящему, искренне, роняя крупные слёзы на маленькую хрупкую ладонь дочери, которой никогда не исполнится десять... И которая, возможно, даже не доживёт до завтрашнего утра. Невозможно понять и почувствовать горе отца, который переживёт своего единственного и долгожданного ребёнка.

- Малышка... Любимая моя, родная, единственная... – шепчет отец. - Там, куда ты уходишь – весна. Там вечная весна. Там распускаются почки на плодовых деревьях, там алеют тюльпаны в садах и благоухает сирень... Там ласковое солнышко гладит тебя по головке а тёплый и свежий ветер теребит твои волосы... Там на зелёной полянке пробежал пушистый зайчик, видишь, малышка? Он такой маленький, серенький, с пушистым хвостиком... А на кедровом дереве сидит рыжая белочка, которая тои дело прячет свой маленький носик в пушистых лапках. А слышишь, малышка, как поют птицы? Слышишь? Помнишь, родная, как пели птицы у дедушки в деревне? Помнишь, как мы кормили их крошками и делали для них скворечники? Там, куда ты уходишь – весна. Это любимое время года твоей матери... И ты встретишь её, родная... Встретишь! Видишь, вон она стоит в дали и ждёт тебя... Она раскинула руки для объятий... Ведь она так любила тебя... Так любила...

По щеке безутешного отца всё катятся слёзы одна за другой... И он будет сидеть и плакать, вспоминая прошлое... Её рождение, её первые шаги, её первые слова... И кусочки из маленькой невинной жизни, которой суждено закончится так рано и тяжело. И он будет так сидеть... И говорить... Не зная, что она уже не слышит его... Что она ушла туда, где весна...

А давай наперегонки до горки? - предложил он ей, предвкушая победу.
- Неа. - отказалась она - Воспитательница сказала не бегать. Попадет потом.
- Струсила? Сдаешься? - подначил он ее и засмеялся обидно.
- Вот еще. - фыркнула она и рванула с места к горке. Потом они сидели в группе, наказанные, под присмотром нянечки, смотрели в окно как гуляют другие и дулись друг на друга и на воспитательницу.- Говорила тебе - попадет, - бурчала она.
- Я бы тебя перегнал обязательно - дулся он
- - Ты нечестно побежала. Я не приготовился...
- - А спорим, я быстрей тебя читаю? - предложил он ей.
- - Хахаха. - приняла она пари - Вот будут проверять технику чтения и посмотрим. Если я быстрее - будешь мой портфель до дому и до школы таскать всю неделю.
- А если я - отдаешь мне свои яблоки всю неделю! - согласился он. Потом он пыхтел по дороге с двумя ранцами и бурчал:
- - Ну и что! Зато ты не
запоминаешь, что читаешь и пишешь медленнее. Спорим?...
- А давай поиграем. - предложил он
- - Как будто бы я рыцарь, а ты как будто бы дама сердца.
- Дурак. - почему-то обиделась она.
- Слабо? - засмеялся он
- - Слабо смущаться при виде меня? И дураком не обзываться тоже слабо.
- - И ничего не слабо. - повелась она - Тогда вот чего. Ты меня тоже дурой не обзываешь и защищаешь.
- Само собой - кивнул он - А ты мне алгебру решаешь. Нерыцарское это дело.
- А ты мне сочинения пишешь. - Хихикнула она
- Врать и сочинять - как раз рыцарское дело. А потом он оправдывался в телефон:
- А не надо было себя как дура вести. Тогда никто бы дурой и не назвал. Я, кстати, и извинился сразу...Ты сможешь сыграть влюбленного в меня человека? - спросила она
- С трудом. - ехидно ответил он - Я тебя слишком хорошо знаю. А что случилось?
- На вечеринку пригласили. А одной идти не хочется.
Будут предлагать всякое
- Нуу.. Я даже не знаю, протянул он.
- Слабо? - подначила она.
- И ничего не слабо, - принял он предложение - С тебя пачка сигар, кстати.
- За что? - не поняла она.
- Эскорт нынче дорог, - развел руками он. А по дороге домой он бурчал: - Сыграй влюбленного, сыграй влюбленного. А сама по роже лупит ни за что... Влюбленные между прочим целоваться лезут обычно:- Что это? - спросила она.
- Кольцо. Не очевидно разве? -
промямлил он.
- Нибелунгов? Власти? Какая-то новая игра затевается?
- -Угу. Давай в мужа и жену поиграем, - выпалил он
- - Надо подумать, - кивнула она.
- Слабо? - подначил он.
- И ничего не слабо, - протянула она - А мы не заигрываемся?
- Да разведемся если что. Делов-то. - хмыкнул он. А потом он оправдывался:
- А откуда мне знать, как предложения делаются? Я ж в первый раз предлагаю. Ну хочешь еще раз попробую? Мне не слабо.- Сыграем в
родителей? - предложила она.
- Давай. В моих или в твоих? - согласился он
- - Дурак. В родителей собственного ребенка. Слабо?
- Ого, как, - задумался он - Не слабо, конечно, но трудно, небось.
- - Сдаешься? - огорчилась она
- Не, не. Когда это я тебе сдавался? Играю, конечно, - решился он.- Усложняем игру. Ты теперь играешь в бабушку. - Правда? - не поверила она. - 3900. - кивнул он - Пацан. Слабо тебе в бабушку сыграть?
- - А ты в данном случае во что играешь?
- В мужа бабушки, - засмеялся он
- - Глупо мне в бабушку играть. - В де-душ-ку. Как бы ты тут не молодился, - засмеялась она
- - Или слабо?
- Куда я денусь-то...- Она сидела у его кровати и плакала: - Сдаешься? Ты сдаешься что ли? Выходишь из игры? Слабо еще поиграть?
- - Угу. Похоже, что так, - ответил он - Неплохо поиграли, да?
- Ты проиграл, раз сдаешься. Понял? Проиграл.
- Спорное утверждение, - улыбнулся он и умер".