Дневники

Прости, что счел тебя своей на миг,
Прости за то, что стать твоим пытался,
Прости за то, что к жизни возвращался,
С которой расставаться не привык.

Прости за то, что вышла не игра,
Что легкого романа не случилось,
Прости за то, что я сдаюсь на милость
Того неповторимого вчера.

Прости за то, что утро настает,
Прости, что от любви оно излечит.
Прости за то, что наступает вечер -
И все опять совсем наоборот.

Прости, что я свободу не отдам,
Прости меня за все мои советы,
Прости, что ночь сменяется рассветом,
Прости, что жизнь не рвется пополам.

Прости за то, что мне легко с тобой,
Что в век жестокий уповал на нежность.
Прости, что чья-то радость неизбежно
Аукнется всегда как чья-то боль.

Прости, что вечно - с корабля на бал,
И не сочти разлуку за измену.
Прости, что я любви не понял цену,
Прости, что я бесценное искал.

Прости за то, в чем я не виноват,
Прости за то, в чем ты не виновата,
Что я тебя счастливой и богатой
Мечтаю видеть сотни лет подряд.

Прости, что нет покоя кораблю,
Что гавани другие зазывают.
Прости, что я тебя совсем не знаю,
Прости за то, что я тебя люблю.

Сергей Лавров.

Я жду тебя. И, может быть, скучаю.
Биеньем сердца измеряю ночь.
Я безнадежно о тебе мечтаю
А в полусне гоню виденья прочь.

Я утро тороплю, чтобы проснуться,
Приблизить день, в котором будешь ты.
Чтоб никогда к тебе не прикоснуться,
Чтобы развеять глупые мечты...

В хрустальный шар заключены мы были,
и мимо звезд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.

И не было ни прошлого, ни цели:
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись мы летели,
ослеплены улыбками светил.

Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.

И на земле мы многое забыли:
лишь изредка вспомнится во сне
и трепет наш, и трепет звездной пыли,
и чудный гул, дрожавший в вышине.

Хоть мы грустим и радуемся розно,
твое лицо, средь всех прекрасных лиц,
могу узнать по этой пыли звездной,
оставшейся на кончиках ресниц...
В.Набоков

Мне кажется, я знаю твою душу,
Она мне пела трели соловья,
Я затаив дыханье тебя слушала....
Но впрочем, может быть и не тебя.
Быть может, это был обычный ветер,
Что свистом дует в щель между окном,
Все может быть на этом грешном свете,
Не удивлюсь, что трели были сном....

Я тебе ничего не скажу,
Я тебя не встревожу ничуть.
И о том, что я молча твержу,
Не решусь ни за что намекнуть.

Целый день спят ночные цветы,
Но лишь солнце за рощу зайдет,
Раскрываются тихо листы
И я слышу, как сердце цветет.

И в больную усталую грудь
Веет влагой ночной. Я дрожу.
Я тебя не встревожу ничуть.
Я тебе ничего не скажу.

А.Фет

Любовь большую мы несем,
я - не к тебе, и ты к другой,
опалены большим огнем,
я- не тобой и ты другой.

Ты снова ждешь, я снова жду
Я - не тебя, ты -от другой,
Не твой образ вижу в бреду,
Ты бредишь образом другой.

И что теперь поделать, раз
Самой судьбе не жалко нас,
что ж нас жалеть - живем любя,
кого-то ты, кого-то я.

Не надо отдавать любимых,
Ни тех, кто рядом, и ни тех,
Кто далеко, почти незримых.
Но зачастую ближе всех!

Когда всё превосходно строится
И жизнь пылает, словно стяг,
К чему о счастье беспокоиться?!
Ведь всё сбывается и так!

Когда ж от злых иль колких слов
Душа порой болит и рвётся -
Не хмурьте в раздраженьи бровь.
Крепитесь! Скажем вновь и вновь:
За счастье следует бороться!

А в бурях острых объяснений
Храни нас, Боже, всякий раз
От нервно-раскалённых фраз
И непродуманных решений.

Известно же едва ль не с древности:
Любить бесчестно не дано,
А потому ни мщенье ревности,
Ни развлечений всяких бренности,
Ни хмель, ни тайные неверности
Любви не стоят всё равно!

Итак, воюйте и решайте:
Пусть будет радость, пусть беда,
Боритесь, спорьте, наступайте,
И лишь любви не отдавайте,
Не отдавайте никогда!
Э. Асадов

Мой взор, как живописец, закрепил
Твои черты в сокровищнице чувства:
Внутри меня, как в раму заключил
И оттенил по правилам искусства.
И только там сумеешь ты найти
Правдивое твое изображенье:
Оно висит в стенах моей груди,
Твои глаза там вместо освещенья.
И вот, глаза глазам здесь услужили:
Мои — твой лик писали, а твои
Лучами света окна заменили,
И солнце шлет им радостно свои.
Но одного глаза не могут дать:
Рисуя лик, им сердца не видать.

Шекспир

Фонарь в ночной реке полощет бороду,
Дрожит рекламы розовая нить,
Давай пойдем вдвоем с тобой по городу
И будем много, много говорить!

Пусть пары по скамеечкам ютятся,
Целуясь между слов и между фраз,
А мы с тобой не станем целоваться,
Нам это все не главное сейчас!

Нам, может быть, важнее в этот вечер
Раскрыть себя друг другу до конца.
Как жили мы до первой нашей встречи
И чем горели души и сердца.

Ни светлое не спрячем, ни дурное,
Все увлеченья, каждый жест и взгляд.
Все что ни есть решительно откроем,
Пусть даже будет что-то и такое,
О чем другим уже не говорят...

Не любопытства ради, нет, не ради!
А потому, и только потому,
Что искра лжи, сокрытая в засаде,
Потом пожаром прорезает тьму.

Все нараспашку, настежь, как в полет!
Чтоб ни соринки, ни единой фальши!
Вот так, и только так, как звездолет,
Взлетит любовь взволнованная наша!

Ведь лишь из чистых и глубоких струй
Приходит к людям подлинная сказка,
Где все прекрасно: и слова, и ласка,
И каждый вздох, и каждый поцелуй.

Асадов.

Брожу одна по сентябрю.
Рябины жарко пламенеют.
Солгу, сказав, что не люблю,
Солгу, сказав, что не жалею.
Но что же делать? Как суметь
Тебя забыть, с собою сладить?
Перебороть? Переболеть?
Тебя сгубить - себя ограбить…
Дурманом душным оплести.
И обмануться. И забыться.
И этим душу отвести,
Как ключевой воды напиться.
Брожу, брожу по сентябрю,
Неспешно листья приминаю.
И лгу себе, что не люблю,
И лгу себе, что забываю.