Дневники

Прежде, чем это дать прочесть, я акцентирую - это лично моё видение проблемы. А я никто. Это не призыв к действию, это не анализ геополитической ситуации...это вообще ничто. Это блог. Созданный для развлечения.
Всем пламенным поборникам ненависти к собственной стране - мой пламенный привет.




Экран сотрясали разрывы. Иногда их заслоняло взволнованное лицо журналиста в бронежилете и каске. То, что он говорил, можно было понять лишь по губам. Весь звуковой ряд был забит жутким грохотом, перемежающимся с диким воем приближающихся снарядов. Очевидно исчерпав весь заряд проффесионального мужества, к концу сообщения парень стал покрыватся мелким бисером пота, что чётко виделось при крупных планах. Наконец трансляция прервалась, и дикторша с проффесиональным участием на лице продолжила свою речь
- Итак, только что мы услышали последнюю сводку с места событий. Как уже сообщалось раньше, войска Врага приступили к широкомасштабной акции в защиту русскоговорящего населения Украины. МИД уже направил несколько нот протеста в руководящие инстанции Европейского союза и Врага, однако наступление миротворческих войск продолжается, несмотря на слабое сопротивлени...
Щелчок пульта прервал симпатягу, и Антон тупо уставился в чёрный экран, ухмыляясь.
- Ирония судьбы, в стране, ущемляющей права рускоязычных, репортажи ведутся на русском...- пробормотал он сидящей рядом жене.
Жена явно воспринимала всё со значительно меньшей долей самообладания. Ей, как и любой нормальной женщине, было наплевать на политику, пропаганду и всех русскоязычных вместе. Она чуствовала только одно - в её маленький, уютный мир пришла беда.
- Тоха, что же теперь будет? - пролепетала она сжатыми в полоску губами.
Антон ничего не ответил. Подошёл к окну и закурил. Приятный киевский вечер опускался на столицу, и всё было как обычно, кроме того факта, что в каждом окне горел уголёк телевизора. "Надо бы окна полосками заклеить - мелькнуло воспоминание о военных фильмах - и запасы сделать..."
Антон подошёл к шкафу и достал все деньги, которые у них были. Задумчиво покрутил в руках кредитку и тоже сунул в карман. Затем подошёл к жене.
- Значит так. Ты сейчас сидишь тут тихонько, как мышка. Дверь никому не открываешь. НИКОМУ, поняла?
Жена быстро кивнула.
- Чудненько. Я скоро вернусь, не волнуйся.
Сняв куртку с вешалки, Антон оделся, тщательно зашнуровал обувь, и незаметно прихватил из ящика с инструментами увесистый молоток. Покачав его в руке, он с неожиданной злостью швырнул его обратно и выскочил из квартиры.
Вернулся он под утро. Тяжело завалившись в коридор, швырнул на пол увесистый мешок и снова вышел. Сонная жена выглянула на улицу, и увидела, что ящики он таскает из большой продовольственной машины, с эмблемой известной сети супермаркетов. Несколько ящиков спустя, Антон вышел на улицу в последний раз и сунул водителю сумму, даже в рассветных сумерках показавшуюся космической. Тот не считая сунул её в карман и резко рванул с места, скрываясь за поворотом. Антон же вернулся в квартиру.
- Ну что, теперь всё нормально - с бодростью в голосе провозгласил он - принимайся за роботу. Значит так, вот тут консервы, тут крупы, тут всякие мелочи вроде соли и специй. Тут сухие обеды, тут замороженное мясо..короче, сама разберёшся. На холодильник особо не надейся, скоро перепады с электричеством пойдут. Щас мы всё это перепаковываем в ящики, через час подъедет папа, отвезёт тебя со всем этим в село к деду. Собирай вещи, бери самое необходимое.
- Мы что, уезжаем в село?
- Не мы. Ты - выдавил из себя Антон и уставился в пол - я остаюсь. Ты...ты должна меня понять...
- НЕТ! - её крик был подобен воплю умирающего животного - ты ведь не в армии, ты поедешь со мной! Мы вместе переживём этот кошмар, это ведь скоро кончится, и тогда заживём по-прежнему! Ты не посмеешь бросить меня!
- Аня..-пробормотал Антон - не нужно усложнять. Я уже всё решил...
Жена взвыла, и рванулась к двери. Опередив Антона на доли секунды, она встала в проёме, схватившись руками за косяк, и почему-то зажмурилась, буд-то в ожидании удара. Антон постоял, исподлобья глядя на неё, затем аккуратно поцеловал в губы, отстранил и вышел.
- Дурак! Боже, какой же ты дурак! - долетело вслед, когда он уже вышел на улицу.
- А никто и не спорит - тихо ответил он и зашагал к районному военкомату.

Два месяца спустя.

"Ми дуже вдячні вам за розуміння ситуації. Кожен квадратний метр жилплощаді, що конфіскуєтся під потреби армії, буде відшкодованний владою. Будь-ласка, не заважайте війсковослужбовцям виконувати свій обов'язок. Евакуюйтеся без паніки, уважно слухайте та виконуйте накази місцевої адміністрації..."
- Краще б вже музику крутили - устало сказал Щур, сплюнув в сторону громкоговорителя - кого ми намагаємося обдурити? Подивись на цих цивільних. Присягаюся, ворог ненавидить нас меньше, ніж власне населення. Кажу тобі, друже Вуголь, їм уже давно плювати на те, в якій країні жити. Вони на все згодні заради гарячої води та опалювання.
- Не можу їх за це винуватити - ответил своему фронтовому другу и старшему офицеру Антон - Якби ми взялися захищати інше місто, вони би лише проміняли один прапор на мерії на інший. А теперь їм мало що залишиться.
- Не в гуморі сьогодні? Припини. Ще десь шість - сім годин і ми знову потягнемося назад, піджавши хвости. Ну, перед цим підіб'емо три танки, яких у ворога до чорта, та пожертвуємо життям десяти-п'ятнадцяти хлопців, а можливо и своїми. Чудова робота для справжнього чоловіка, єгеж,
Антон не ответил. Ему нравился Щур, присланный командовать его поредевшим взводом откуда-то из Тернополя, но тот отличался своеобразным чуством юмора.
- Піду до хлопців - бросил он через плечо и зашагал по занятому селу. Повсюду на улицах шли в направлении дороги на Чернигов толпы гражданских. Колонна с грузовиками снова застряла где-то по дороге, а учитывая всё увеличивающиеся дыры в воздушном прикрытии, передвигатся пешком было даже безопаснее. Лица людей были даже не злыми - они пылали ненавистью, их взгляди жгли почище солнца в полдень, их желчь выедала глаза. Антон поспешил ретироватся к своим.
Те уже разворачивали оборону. Ничего, способного остановить врага, у них не было. В сущности, подобная задача им и не ставилась. Они должны были как можно дольше задерживать врага, затем отступать и снова задерживать...в то время как правительство продолжало слать ноты протеста и взывать к мировому сообществу, а так же массово улепётывать за границу. Эта война была проиграна задолго до того, как началась.
Обошёв ребят, Антон вернулся в командирский блиндаж. Щур сидел на удобном кресле советских времён, вывалив ноги на журнальный столик и пускал клубы дыма в открытое окно.
- Ну що?
- Всі на позиціях. Розвідники вишли, готові до бою.
- Чудово. Сідай, тактичний геній, будемо пити чай. Ще години дві в нас є. Якщо почнуть раніше - що ж, раніше відступимо! В цьому полягає мій геніальний план, який я щойно виклав тобі як сержанту.
- Так...- Антон выглянул в окно и заметил необычное оживление. Трое его разведчиков тащили человека в вражеской форме! И, судя по обилию регалий, не простого рядового!
Втащив его в квартиру, временно ставшую штабом, главный из тройки отрапортовал:
- Ми там у хащах біля річки сиділи, спостерігали за дорогою. І тут він, в супроводженні двої...на протилежний берег і давай щось на карті позначати. А потім усі троє роздяглися і купатися полізли...ну, с тими двома не пощастило, занадто вже борсалися, а цього доставили!
- Дякую, хлопці, за службу. Нечасто до нас такі гості...повертайтеся на позицію.
Разведчики откозыряли и вышли. Пленный стоял молча, бросая на друзей взгляды исподлобъя. На его левой скуле наливался багрянцем огромный синяк.
- Добро пожаловать, товарищ полковник. Вопиющая неосторожность, повлекшая за собой плачевные последствия, не так ли? - елейно начал Щур, насмешливо глядя на пленного - Впрочем, вам наверняка нет нужды волноватся. Мы не будем загонять вам иголки под ногти или заливать в горло расплавленное олово. Просто расскажите нам, каким путём пойдёт колонна.
Пленный тягуче харкнул на пол кровь из разбитой губы и с презрением взглянул на Щура.
- Молчите? - расстроился Щур - Ну и молчите. Дорога одна, так что многих вариантов быть не может. Сержант, отведите пленного в подвал и приставте к нему часового. Обменяем его на пару нормальных ребят, а не этих дезертиров.
Вытащив пистолет, Антон махнул Врагу в сторону выхода. Спустившись по лестнице и зайдя в подвал, он указал тому на трубу в углу и сам сел напротив, не сводя с того оружие.
- Что же ты, хохол, так и будешь меня лично караулить? Смотри, я ведь могу и пожаловатся потом, что меня заставляли смотреть на твою жидовскую рожу. А пытки запрещены Женевской конвенцией! - прервал молчание полковник.
Антон молчал. Что-то оформлялось в его мозгу, что-то крайне важное, ускользающее...частички мозаики всё не хотели складыватся в одну картину, и наконец он понял всё. Он понял, что нужно делать. И он стал твёрд в своём решении.
- Полковник, я прошу Вас зачислить меня в ряди Вражеской армии - чётко произнёс Антон.
Пленный с недоверием уставился на него.
- Необычная просьба от конвоира. Вы что, серйозно?
- Да. Эта война бессмысленна. Наша армия разложена, наше правительство бездействует, наше население безразлично к идеологическим различиям. Лично я хочу жить. Красиво и дорого. Желательно долго. Поэтому я решил дезертировать. Но не просто дезертировать...я хочу помочь вам закончить этот кошмар побыстрее. Вы можете мне не поверить, но это лучший выход. Сейчас я выйду и очищу путь. Я знаю, где наше охранение слабое. У нас банально не хватает людей, все отсиживаются по домам, а регулярная армия давно драпает вглубь страны...затем, когад мы выйдем, мы доберёмся вдоль леса до ваших, там моя судьба будет в ваших руках. Всё, чего я прошу - это зачислить меня в армию Врага. Не хочу гнить в лагере.
Полковник нахмурился, пытаясь обдумать данное ему предложение. Изъянов в нём он не нашёл, и просто кивнул.

Час спустя он уже тряс руку Антону, отмахиваясь от санитара, который пытался наложить компресс ему на глаз.
- Чёрт возьми, я до последнего был уверенн, что это издевательская шутка поганого бандеровца! Что ж, такое не забывают. Но вы так же обещали нам помочь! Что вы можете рассказать о диспозиции?
Антон подощёл к карте и в основных чертах рассказал расположение каждого оружийного расчёта, засады, и путей отступления. Затем указал закрытые артилерией районы и дырки в них.
- Я сделаю вас своим личным адъютантом! - в восхищении воскликнул полковник, сверкая глазами. С этой информацием мы погоним эту западенскую кодлу до Чернигова, а там и до Киева рукой подать!

Пять месяцев спустя.

Полковник в задумчивости жевал конец ручки, которой готовился подписать приказ.
- Я всё же сомневаюсь - наконец сказал он - это перегиб. Да и начальство может за такое отдать на растерзание своре гуманистов. Ты уверен?
Антон стоял перед ним навытяжку, и только кивнул.
- Да, ты никогда нас не подводил...благодаря тебе мы превратили тягучее топтание в стремительное наступление. Пойми меня правильно - твоим заслугам нет цены! но это!
Антон вздохнул, и взглянул в глаза полковнику.
- Я помог вам взять Чернигов. Я допрашивал пленных, и Киев пал вам в ноги, как спелое яблоко. Я подкупал видных военных, я вёл диверсионные группы, я наводил авиацию, я организовывал бунты местного населения...и если я говорю, что это необходимо, то это так. Мы вступили в завершающий этап войны. Эта акция устрашения поможет нам перебить деморализованные войска противника, а население просто вышвырнет защитников вон. Я знаю этот народ. У нас в языке есть очень чёткое его определение. Худоба. Вам нужен прут, и вы сделаете его, если подпишете этот приказ.
Улыбнувшись, полковник подписал лежащий на столе лист и сунул его Антону.
- Ты знаешь, ты страшный человек. Но мне сразу не понравился этот Житомир.
- Знаю. - ответил тот - готовтесь отступить на предыдущие позиции. Они должны застать наш подарок свежим.


Месяц спустя.

- Да мне насрать! Стоять насмерть, суки! Можешь сам там лечь, блядь такая, но что бы они не прошли!
Полковник бросил трубку и расстегнул китель. Несмотря на настоящую русскую зиму, ему было жарко. За окном избы взметнулся султан огня, и шипящий осколок с противным воем впился в противоположную стену. Антон вздрогнул, переведя взгляд со смертоносного куска металла на красные глаза благодетеля.
- Сучие потроха! Уже совсем близко кладут, сволочи этакие! Тоха, скажи, что мне делать?
- Сражатся до последнего.
- Этот последний уже не за горами! У меня больше нет резервов, понимаешь? А они всё прут! Твою мать, да откуда всё это вообще?
Близкий взрыв заставил его умолкнуть и снова взглянуть в окно. На белом снегу были видны чёрные точки убитых, брошенных госпитальными бригадами.
Антон невозмутимо вытянулся в струнку:
- Мы не можемь не победить. Это их последний рывок. Стоять насмерть во славу Врага - вот мой ответ!
Конец фразы утонул в очередном разрыве. Послышались крики раненных.
Полковник потёр глаза и поник головой.
- Ты знаешь..иногда мне кажется, что в тот раз....ну, в Житомире....это была ошибка.
Антон внезапно усмехнулся.
- То, что я вижу, доказывает, что ошибки я не допустил. Ненавижу вас, с....
В этот раз снаряд лёг точно в избу, перемешав мясо, кости и дерево в однородную массу.

Двадцать минут спустя.

- Хай Бог милує, як же зимно! - прокричал с люка чумазый танкист - як я в танку мерзну, вам там мабуть зовсім гайки?
- Нормально - гордо ответил Щур, хлопая себя по плечам - як бачиш, на місті стояти не доводится.
- Ну, Бог помагай, піхота! Слава Україні! - махнул рукой танкист и танк, сорвавшись с места, рванулся вперёд. За ним потянулись остальные, выстраиваясь в боевой порядок.
- Героям Слава...А все таки їм значно тепліше - пробормотал Султанов, сержант Щура.
- Змерз? - с иронией спросил Щур, глядя на ещё безусого вояку - а ти сам звідки, що тобі початок листопада зимою ввижається?
- З Севастополю я - ответил Султанов - в нас тепліше значно. І взагалі, унікальний клімат. Але після Житомиру...закортіло трошки померзнути.
Собеседники посторонились, пропуская колонну грузовиков, забитых солдатами.
- Товаришу лейтенант, дозвольте запитання - отважился Султанов после небольшой заминки - а правду кажуть, що там були?
- Був - заледенел Щур.
- І правда все, що розповідають? Ну, нібито вони вбили абсолютно усіх мешканців, а на кожному стовпі повісили наших полонених? Я просто іноді думаю, що це був би чудовий пропагандистський крок....
- Збирайте людей, висуваємося на нові позиції - резко прервал того Щур.
Порозовевший Султанов убежал к стоящим в сторонке бойцам. Полетели приказы. Щур понаблюдал за сборами, затем окинул поле взглядом. Со стороны шоссе шли нескончаемые колонны бротенехники, орудия, побаталйонно шла пехота. Над головами небо прочертили звенья штурмовиков, заставив проводить их взглядом. Щур опустился на колени и снова приказал себе забыть то, память о чём толкала его в самое пекло боя, то, что пробудило ото сна всю страну...и снова не смог.
Растерев лицо снегом, он яростно расхохотался и поднялся на ноги. Его люди уже стояли наготове, проверяя оружия.
- Ну що, хлопці, залишилося вісімдесят кілометрів! Ви як хочете, а я завжди мріяв побувати на Червоній Площі!

Уголёк сидел на параше, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Поскольку занятие, которому он предавался, не требовало от него никаких умственных усилий, весь ресурс своего мощного мозга он направил на обоснование причин запора. Самое страшное, что никаких объективных и здравых причин он не видел. Привыкнув пользоваться своим выдающимся разумом с той же лёгкостью, что и другими частями горячо любимого святошинским военкоматом тело, он не на шутку пугался каждый раз, когда об этом думал.
Причинно-следственную связь ещё никто не отменял, так ведь? А значит, каждое действие или процесс - это результат или продолжение предыдущих. Но в голову Угольку не лезло вообще ничего, как и не вылезало из его жопы. Дуясь до сипения перетруженной диафрагмы, добиваясь морковного цвета лица и слёз из глаз, он проклинал судьбу и свалившееся на него несчастье. Говно не желало покидать молодой организм юного дарования. Вот не желало - и всё тут!
Уходили силы, в месте с ними и шанс добиться кульминации. Подняв очи горе, Уголёк воззвал к духам предков и в последний раз натужился. Результатом была резкая боль в области паха. Посрамленный собственной жопой, он встал, горестно вздохнул и плюнул в девственно чистый унитаз.
- Ну нет, так нет - с неожиданной злостью обратился он к внутреннему голосу и, победно вскинув голову, вышел из туалета.

П.С. Спасибо всем, кто понял эту заметку.

Эта пиздец, таварищи.
Час рыскать по Вене в поисках инет-кафе (с ценой хотя-бы 5 евро\час), наконец найти в стрёмной промзоне, где арабы режуцца в контру, при это орут какие-то то ли псалмы, то ли проклятия, только что из АКМ-ов не палят.....
Затем зовести до белого каления админа, а итоге самолично установить русские дрова для клавы, нарушив при это почти все нормы интеллектуальной собственности....
И вот наконец добравшись до своего дневника понять, что писать-то и нечего...
Всё как-то через жопу, господа хохлы. Нас сдесь не любят. Нас сдесь бояцца. Мы для них - толпа диких, многочисленных варваров. Которые читают книги, говорят на двух-трёх языках, легко просажывают на пиво по полсотни евро каждый.....

Вчера официантка не на шутку перепугалась, получив 40 евро чаевых....а ведь мы всего лишь округляли....и не смотря на это она смотрела на нас с испугом, смешанным с ненавистью.

Сытое, благополучное, тупое стадо. Довольное собой и всем миром. Ничего не знающее о мире вокруг, считающее углублённое образование блажью чудаков, бесконечно убеждённое в неизменности происходящего.
И жутко боящееся нас. Умных, хитрых, изворотливых, не жалеющих себя и чужих восточных варваров. Визы, визы, визы, визы....это слово вызывает у меня тошноту.

А арабы могут тут жить почти без регистраци. А через три месяцв им дают вид на жительство.
И вот что я вам скажу. Не того они бояться. Ой не того.
Уже сейчас они опасливо жмуться по сторонам улицы. Уже сейчас я вижу, как женщины в чалмах орут на бледного охранника в метро, который лишь поинтересовался, есть ли у них билет. Уже сейчас я вижу какую-то дикую смуглую молодёжь, свистящую вслед полицейским машинам.

Европа глупа. И она скоро пожнёт плоды своего высокомерия.

Когда-нибудь ко мне прийдёт мой сын.
Он сядет на край кровати, в которой я буду лежать в свой выходной, и скажет:
"Папа, я сегодня стал мужчиной. Меня девочка поцеловала прямо в губы!"
А я понимающе улыбнусь, потрепаю его по чёрной лохматой голове и скажу:
"Ещё нет, сынок".

Через пару лет он же, сверкая свежевыдавленными прыщами, за обеденным столом расскажет своей маме, но тщательно косясь на меня:
"Ма, а я терь настоящий блин мужчина, у мну тёлга есть! Постояная, мы с ней типа мутим, реально!".
Но я снова понимающе улыбнусь и скажу, незаметно суя ему в карман очередную неучтённую семейным буджетом сотку:
"Ещё нет сынок".

Вскоре, стоя со мной на балконе, мой сын глубоко затянется, хитро посмотрит на меня и скажет:
"Батя, можешь меня поздравить. Я вчера стал мужчиной, тэкскэть, дала наконец-то, дура пьяная."
И ответ мой будет тот же:
"Ещё нет, сынок".

Спустя ещё парочку лет, мой сын гордо продемонстрирует мне обручальное кольцо и скажет:
"Ну, надеюсь в этот раз возражений не будет?! Кто тут у нас мужчина?"
И нарвётся на прогнозируемый ответ:
"Ещё нет, сынок".

Но прийдёт день, когда во время обыденного телефонного разговора мой сын скажет мне:
"..и вот эта коза и заявляет, что была типа не готова, ой забыла, короче все скунсы она одна белочка, и надо чё-то решать, причём крайне оперативно.. И я, как полный дебил, в три часа ночи, после новогоднего корпоратива, не успев даже снять заблёванные главбухом туфли, бегаю по району в поисках Kotex блядь какой-то там с йобаными в рот тремя капельками! И оббежав огромный кусок сраного Киева, так и не найдя сраных прокладок, вернувшись домой по ноздри в жёлтом снеге я ещё должен называться мужчиной?"
И вот тогда я прерву его и скажу:
"Вот теперь да."

"Удача - это ярлык, которые посредственность клеит на достижения гениев" (с)
Роберт Хайнлайн

Уголёк уже в который раз тупо смотрел на клавиатуру, прислушиваясь к мыслям, роящимся в его чёрной голове. Кроме мыслей о заваленной сессии и засевшем в подсознании желании потрахаться она была пуста. Ничего. Ни одной идеи.
- Да что ж такое – пробормотал бедняга, устало откинувшись на спинку стула – творческий кризис, что ли…так вроде не дорос я ещё до подобного…
Оставив бесплодные попытки что-то придумать, Уголёк принялся разгребать десятки недописанных рассказов. Большинство – не больше половины вордовской страницы, литературной ценности – как у размокшей конфетной обёртки. Бесполезно. Желания их дописать тоже не возникло.
- Всё! – критично констатировал Уголёк – кончилось юношество, кончилась эра расшатанной психики, блестящих идей и невыносимого желания что-то изменить в этом мире. Я повзрослел, потупел, и превратился в обычного обывателя. Пора оплачивать коммунальные счета, копить на машину и строить карьеру.
Встав из-за стола, он повалился на кровать и зарылся головой в подушку. Будучи человеком здравомыслящим, он не предавался горестным мыслям, а преспокойно уснул. И снилось ему странное до невозможности…

В серое небо впивался шпиль насквозь католического костёла. Тёмное, монументальное строение удивительно гармонировало с общей безрадостностью окружающего. Казалось, будто эта квинтэссенция готики с удовольствием обрушилась бы на бедного Уголька за одну только мысль об улыбке. Втянув голову в плечи, наш протагонист огляделся кругом и подошёл ко входу. Между витыми латинскими буквами виднелась наспех прибитая доска, указывающая на боковой вход в собор, с ободряющей надписью «ВАМ СЮДА».
Идея эта Угольку не нравилась совершенно, особенно в собственном сне. Во сне нужно бегать по зелёным лугам, ехать навстречу рассвету в джипе с открытым верхом и скакать перед сверкающим войском на вороном коне, но никак не шляться по церквям, да ещё и таким мрачным.
-Ладно, это же сон, ничего плохого не случится – сам себе сказал Уголёк и потянул тяжёлую латунную дверь на себя.
Оказавшись на тёмной лестнице, подсвеченной чадящими факелами, он неуверенно спустился и прошествовал вперёд. По стенам капала вода, в расщелинах между вековыми камнями рос противный мох, источающий дикую вонь. Ускорив шаг, Уголёк повернул за поворот и вышел в широкую, значительно лучше освещённую комнату. Всё её убранство составлял большой стол, уставленный непонятными склянками и толстыми книгами, и широченный шкаф, заваленный скрученными свитками. За столом, почти уткнувшись носом в какой-то пергамент, скрипела пером лысина.
Приблизившись, Уголёк некоторое время постоял в нерешительности, а потом тактично кашлянул. Скрипение пера прекратилось, и на него воззрились два выцветших голубых глаза, с фанатичным огоньком в глубине. Человек, сидящий за столом был немолод, но именно горящие глаза придавали ему…ну, не молодость, но стремление точно. С интересом обозрев Уголька, незнакомец заговорил хорошо поставленным голосом:
- Ага! Меня предупреждали. Вот и Вы.
- Да, вот и я – не нашёл ничего умнее Уголёк – я, как бы, сплю, но уж больно воняет этот ваш мох, так что я уже неуверен.
- Спите, спите. Ну, чем могу помочь?
- Простите? – Уголёк был совершенно ошеломлен – мне помочь? Не совсем понимаю, о чём идёт речь…
- Какое тёмное невежество – покачал головой человек – Вы меня даже не узнаёте. Узнаёте? Судя по движениям вашего рта, вы силитесь придумать что-то интригующее. Не сильтесь, я не обижусь. Я святой Франциск Сальский, покровитель писателей. Теперь понимаете?
Из затруднительного положения Уголька спас отчаянный вопль, раздавшийся из глубин подземелья. Франциск поморщился, и кровожадно осклабился, глядя на дёрнувшегося Уголька.
- Еретики, знаете ли. Кальвин, пёс демонский, столкнул детей Церкви с верного пути, и наша задача вернуть их в лоно любящей и всепрощающей. Бог дал нам меч карающий, и бич устрашающий, и скорее эти души очистятся огнём, чем останутся запятнанными ересью! Ну ладно, вернёмся к нашему разговору. А, ну да, на том, что Вы меня не знаете.
Уголёк, не на шутку испуганный этим инквизиторским застенком, предпочёл умолчать о своём правоверном автокефальном православии (откуда ему было знать католических святых?), и скорчил вежливую мину.
- Ладно, перейдём к делу. У Вас творческий кризис, ведь так?
- Угу.
- С таким лексиконом это не удивительно. Ладно, я пошлю к Вам музу. Она Вам поможет. А то, знаете ли, дел невпроворот, специалисты нарасхват, вот таким..ну, молодым как Вы и приходится подождать своей очереди.
- Музу? – Уголёк нешуточно обрадовался – тонкоголосую нимфу с золотыми волосами, от одного взгляда на которую мне захочется играть на свирели и плясать с сатирами?
- Хм – старый пройдоха, казалось, был смущён – ну почти. Ладно, Вам пора. Она Вас уже ждёт.А у меня, занете ли, совершенно времени нет.
Выскочив из-за стола, одетый в белую мантию Франциск подхватил героя под локоток и повёл его к выходу.

Уголёк проснулся и заливисто расхохотался, не открывая глаз. Ну что за нелепость приснится после ночи игры в Call of Duty 4: Modern Warfare. Но его смех был грубо прерван сухим голосом, раздавшемся совсем близко.
- Праздное веселье – это утеха дьявола! Только в смирении душа обретает покой!
Рывком сев на кровати, Уголёк изумлённо уставился на сидевшую у изголовья женщину.
Затянутая в чёрную сутану, с белым чепчиком на голове, она сложила Библию и спокойно произнесла:
- Я Ваша Муза, милостью Господней.
На вид ей было лет шестьдесят, но в глазах горел тот же огонь, что и у старика из сна. Сидела она прямо, даже немного запрокинувшись назад от напряжения, и крючковатый нос подрагивал от нервного тика. Вся сморщенная, ссохшаяся, она походила на воскресшего мертвеца, но никак уж на тонкоголосую деву.
- Муза? Вы? Нет, ну это уже издевательство! И как же Вы собрались меня вдохновить? – почти в истерике заорал Уголёк, пытаясь отползти подальше от этой мумии.
- Не стоит повышать голос, дитя моё. Всё просто. В служении Господу наша жизнь, так сядь и напиши о терпимости, смирении и чистоте!!!
- Так, а ну проваливай отсюда – терпение Уголька иссякло - Всё, мне муза не нужна. Я как-нибудь сам. Здесь вообще какая-то ошибка! Вон отсюда! Сгинь!
Бабка продолжала что-то говорить, но после фразы «Сгинь» Уголёк по привычке перекрестился. И вот тут она замерла.
- Ортодоксальная ересь!!! – завопила она, и, с неожиданным для её вида проворством, отскочила в дальний конец комнаты – проклятый варвар, как ты посмел заручится поддержкой святого Франциска?!
- АААа, карга, дошло наконец?! Я ж говорю, ошибка…обратитесь в центральный офис…блин, что я говорю…скажи начальству, что б от меня отстали!!!
Бабка, подхватив со стола Библию, стала растворятся в воздухе, злобно бормоча себе под нос нечто явно неприятное. Расхрабрившийся Уголёк швырнул в неё подушкой и завопил напоследок:
- И говорить буду только с Кириллом и Мефодием!!!
В комнате стало тихо. Сходив в ванную, Уголёк сел за комп, придвинул к себе клаву и с загадочной улыбкой принялся отстукивать слова.
«Людям нужны не музы. И не вдохновение. Им нужна решимость и острый ум. А всякие худые нимфоманки с длинными патлами – это выдумка тех, у кого не хватает смелости вынести свои мысли на публику.
Писатель – любой, от классика до ведущего блог манагера - не гений. Он дурак, не боящийся насмешки»

Гудение куллеров и процессоров создавало ту самую неповторимую атмосферу, знакомую каждому парню текущего и прошлого веков. Сгорбленные фигуры в наушниках, затхлая вонь горелой изоляции, негромкие победные вскрики…вот оно, поле боя новой эры. Торжество технократии. Мужчины больше не гнут руками подковы и не перерубают деревья ногой. Им не нужно вышибать друг-друга из седла копьём и лупить по шлему мечом. Зачем?
Они исступлённо впиваются покрасневшими глазами в цветные квадратики, следя за перемещениями крестика на экране. Их сила – в умении предугадать, их умение – в комбинациях клавиш, их воинская доблесть – в расположении ника в табличке.
- Аххааа!!!! – победно завопила одна из нелепо скрюченных фигур, подпрыгнув в прыжке.
- БЛЛЯЯЯЯЯ – синхронно взревела другая, срывая с себя наушники и вскакивая со стула – так нечестно!!! Как ты это сделал???
- Гыыыы. Пошли курить, труп. С тебя кстати пиво, не забыл?
- Пошли. Не сцы, долг платежом красен.
Пробираясь через уткнувшихся в мониторы бедолаг, двое парней пробрались к курилке и зашли внутрь, аккуратно переступив через вьющиеся канатами кабеля. Затхлая вонь лежалых окурков привычно шибанула в нос. Ни капельки не смутившись, победитель выхаркнул кусочек перегоревших лёгких и закурил. Насупленный спутник вытер слезящиеся глаза и последовал его совету. Было видно, что первого так и распирает от желания поглумиться над павшим, и он не преминул надавить на больное место.
- Я же говорил, что на открытой местности я тебя сделаю!
- Смотри от счастья не лопни. Повезло просто.
- Ха! Удача – это ярлык, который бездарность приклеивает на достижения гениев! – фанатично возопил победитель, давясь дымом – всё дело в том, что я просто лучший солдат, чем ты!
- Ты??? – уже не сдерживаясь заорал второй – да ты бы в настоящей войне за 2 секунды обосрался, хлюпик! Там сила нужна, а ты рюкзак в универ еле таскаешь!
- Зато я умею сделать так, что бы такие здоровые бугаи как ты его таскали вместо меня! Ты проиграл, потому что ты тупой, так признай это!
- Ну, сука, я тебе щас ебало расквашу!
Начавшуюся перебранку прервал втиснувшийся в курилку мужичёк. Именно мужичёк, лет сорока пяти, неряшливо одетый и с безумным взором. Он был похож на завсегдатая он-лайновых игрушек, которые с бессмысленным изумлением взирали на реальный мир и торопились как можно быстрее вернутся в мир виртуальный, где они были сильны, могущественны и уважаемы. Оба парня сопели, недовольно глядя друг на друга, а мужичёк проковылял, по другому не скажешь, к пепельнице и, как-то однобоко скорчившись, прикурил сигарету.
Внезапно глубокий голос, который так не вязался с тщедушным телом, прервал тишину.
- Что, ребята, спорите?
- В споре рождается истина, как говорил кто-то там когда-то там – блеснул интеллектом победитель.
- Это да….я немного подслушал ваш спор. И знаете, что я вам скажу? Вы оба неправы. Настоящая война не имеет ничего общего со всеми теми словами, которыми её описывают. Война – это нечто настолько ужасное и прекрасное одновременно, что лишь Смерть может сравниться с ней…
- А Вы что, воевали? – робко спросил смущённый проигравший.
Этот вопрос совершенно неожиданно вызвал у мужичка хихиканье.
- Я? Неееет…я никогда не воевал….я, если можно так сказать, увлекаюсь военной историей….очень многое вижу, и всегда делаю правильные выводы.
- Да ладно, мужик – отмахнулся Победитель. – это ты-то нам про войну рассказывать будешь? Да мы почитай раз в неделю проходим все игры, от солдата до командующего, от пехоты до подводной лодки, все характеристики оружия знаем, всю технику, как современную, так ещё и не придуманную…современные парни в войне больше подкованы, чем любой военный историк!
Скособоченная фигура внезапно выпрямилась и схватила Победителя за руку неожиданно крепкой хваткой. В глаза ему упёрлись два зрачка, в глубине которых плескалось чёрное пламя.
- Довольно смелые слова, юноша. Вы готовы за них ответить, как говорит ваше поколение?
Проигравший, забычковав сигарету, положил странному незнакомцу руку на плечо и примирительно сказал:
- Ладно, мужик, ты уж прости, если обидели, хватит пургу гнать, пошли лучше пивка попъём….
Словно не заметив этого, мужичёк продолжал вещать окрепшим голосом.
- Вы всегда были и останетесь вздорными и непокорными, возможно поэтому я так вас люблю. Но всегда полезно проучить зарвавшихся юнцов. Я повторяю вопрос – ты готов ответить за свои слова?
- Готов! – уже со злобой выкрикнул в невзрачное лицо Победитель.
- А твой друг?
- Я тоже готов, только ты бы мужик луч….
- Да будет же так! – вскричал незнакомец, и оба парня с тихим пшиком исчезли.
- Ха, обожаю такие штучки делать – пробормотал мужичёк, направляясь к залу.
Тут перед ним вдруг закружилось маленькое облачко, из которого на заплёванный пол выскочили три старухи и перегородили ему путь. Одна из них обвинительно наставила на него палец.
- Что, опять твои игры, Марс?
Мужик усмехнулся, выпрямился и сорвал невзрачную одежду, блеснув ярким серебром панциря.
- Явились, не запылились. Чего надо, Мойры?
- Не пристало вмешиваться в судьбы смертных, Марс. Ты путаешь наши нити….
- Не бздо, старухи. Бля буду, вернуццо гаврики с моском промытым.
Мойры недоумённо переглянулись.
- Простите, коллеги, идиотский жаргон…нахватался тут всякого…ужасная эпоха, скажу я вам! Никто не верит ни в чёрта, ни в Бога, всем на всё наплевать…а войны! УЖАС! Даже не видя друг друга…за полмира…..никакой романтики! Очкавый хлюпик, сидя глубоко под землёй, может сравнять с землёй миллион отважных воинов….
- Марс, ты циничный ублюдок, где ребята?
- Отвечают за свои слова, Мойры….как и положено мужчинам….



- мммм…ыыы..ууу..,!!! – промычал Победитель Прогиравшему, и с недоумением услышал собственное мычание. – ыыыы!!! Ы! уаЫЫЫ!!
Проигравший смотрел на своё тело в засаленных, кишащих вшами шкурах и тихо выл от страха, не обращая внимания на тормошившего его друга. Но нечленораздельные звуки постепенно трансформировывались в его мозгу в обрывисты фразы…
- Где мы есть? Что? Что? Как? Я нет знания! Успокойся!
Как ни странно, последнее слово действительно успокоило обоих, и они принялись осматриватся.
Оба сидели за большим валуном в тёмной пещере. Изнутри вкусно пахло жаренным мясом и веяло теплом. В проблесках костра, горевшего внутри, они увидели ещё троих таких же оборванцев, как они, притаившихся за большими камнями. Внизу, за булыжниками, шумели ночные джунгли.
- Где мы есть? Что сделать ТОТ? – промычал Проигравший
- Тихо! – раздался над ухом гневный шёпот. Обернувшись, оба узрели огроменного голого мужика с каменным топором в руке. Наклонившись, он дал Проигравшему подзатыльник и понюхал воздух, широко открывая ноздри.
- Скоро идти Ваги. Младшие сын! Тихо!
Силуэт растворился в сумерках так же внезапно, как возник.
Внезапно снизу раздались дикие вопли и топот множества ног. Выглянув из-за валуна, герои увидели, как по насыпи вверх несутся около десятка закутанных в шкуры фигур. Одна из них взмахнула рукой и ближайший к ним оборванец, слишком далеко высунувшийся из-за укрытия, противно забулькал, пытаясь достать из шеи зазубренную кость.
Герои поспешно спрятались обратно, и едва не были задавлены толпой ринувшихся из глубины пещеры защитников. Позади них всё слилось в едином страшном крике и вопле, звуки ударов дубин о живое тело вызывали тошноту. Скорчившись в спасительном убежище, герои наблюдали, как напугавший их огромный мужик вырвал у ближайшего врага глаз и схватился в рукопашную с таким же громилой. Извернувшись, громила с сухим треском сломал тому руку и впился зубами в горло. Захлёбываясь от крови, текущей из перебитой гортани, великан отбросил громилу в гущу наступающих и махнул рукой героям, прежде чем упасть замертво.
Соседние кучки под валунами зашевелились и превратились в подростков, которые, используя ветки и кости как рычаги, принялись раскачивать булыжники и толкать их вниз. Опомнившиеся герои столкнули свой тоже.
Наступающие слишком поздно поняли, какая опасность им грозит, и были сметены потоком камней. Хруст костей и предсмертные вопли вскоре стихли, и только несколько раненных с раздавленными ногами тихо стонали, вплетая свои стоны в крики победителей….

Капитан был подавлен. После окончательной переклички экипажа и диагностики корабля стало ясно, что поднять его снова в воздух имеющимися силами просто нереально. А значит, им придется влачить жалкое существование на этой незнакомой планете, наверняка населённой дикими зверьми, и вскоре уподобиться им, одичать и перебить друг-друга за кусок синтетической ткани.
Капитан был военным человеком, и в принципе был готов к смерти. Но смерть в космическом бою – это одно. Взрыв, свист вытекающей в космос атмосферы, несколько секунд паники – и всё кончено. А медленно умирать вдали от дома – это совсем другое.
Он вытащил из локтевой кобуры бластер и задумчиво уставился в дуло. Ну нет, это всегда успееться.
Поправив форму, он встал из-за стола и вышел в соседнюю дверь кают-компании. Сейчас там собрались почти все выжившие. В углу лежали трупы, по традиции положенные с широко разведёнными руками. Много….слишком много. Почти всех Капитан знал лично.
В полном молчании он подошёл к телам, склонил голову и произнёс ритуальную молитву. Команда хмуро повторяла позади.
- Слава Павшим! – воскликнул Капитан, завершив ритуал – всё, ребята, собрались. Командный состав – ко мне, будем думать. Команде – все кроме вахтенных спать.
Вглядываясь в лица проходивших мимо, Капитан внимательно искал признаки депрессии. Нет, трагизм ситуации до них ещё не дошёл. Но это не надолго, к сожалению.
Минутой позже он так же пристально вглядывался в лица своих офицеров. Предстоял тяжёлый разговор.
- Ну что ж, соотечественники, не буду приукрашивать ситуацию. Мы разбиты, практически расплющены об землю и потеряли семьдесят процентов экипажа. Мы не знаем об окружающем мире ничего, кроме одного – он лежит в стороне от обычных путей, нас никто и никогда не найдёт. Оставим бессмысленную надежду. Нам придется обходиться тем, что имеем. А теперь я хочу полный доклад от каждого из вас.
Первым поднялся лейтенант Глоц, командир научного отдела.
- Капитан, первые пробы воздуха показали, что мы сможем тут дышать.
- Отлично! Неужели полное соответствие?
- Ну…не совсем. Придется исколоть шприцами всем жопы, а механикам вырезать по лёгкому и вживить в подмышку муфту для сброса газа.
- Ничего себе…вы уверенны?
- Капитан, я пошутил, – сухо ответил Глоц – решил поднять вам настроение. Мы, врачи, всегда отличались своеобразным юмором.
- Тогда я попрошу вас воздержаться от подобных шуток, иначе вышеупомянутую муфту мы вживим вам в голову – раздражённо ответил капитан и принялся мерить шагами каюту – ещё у кого-то есть что сказать? Плоц! Вы у нас отвечаете за охрану. Я вас внимательно слушаю.
С места поднялся лейтенант Плоц. Перекатив под формой могучие мышцы, он пожал плечами и смущённо сказал:
- Ну..что тут скажешь…оружия стрелкового у нас не много, десантники-то в подвесном боте сразу ухнули…Чернота Пространства им в помощь…так, табельное у офицеров да десяток винтовок. Ящик гранат….тяжелого нет вообще ничего. Корабельные пушки применять категорически не советую, он больше навредят нам самим. В общем, если подытожить, от предполагаемого противника отбиться в принципе можно…если он тут есть, конечно…
Тут поднялся начальник навигаторов, лейтенант Клоц.
- Когда мы снижались, я ясно фиксировал радиоволны и огни городов. Тут есть разумная жизнь, а значит, вероятный противник весьма вероятен, пардон за каламбур.
Капитан метнул на офицеров тяжёлый взгляд.
- Значит так. Любая культура прежде всего заинтересуется нашим кораблём. Заложите заряды на силовых установках, пушках и важных отсеках. Если мы умрём, то умрём с честью. Плоц, отсканируйте пространство на наличие высших жизненных форм. Найдёте – притащите сюда парочку, посмотрим.


Фунтик не мог понять, что его разбудило. Пару минут он лежал, гладя открытыми глазами на тонкую полоску рассвета в окне, затем зябко поёжился и придвинулся поближе к костру. Увидев, что он почти погас, он протянул ногу и пнул лежащего напротив Уголька.
Спустя пару минут, когда поток деталей интимной жизни его родственников, его домашних животных и его самого постепенно иссяк, Фунтик с недовольством поднялся и бросил на тлеющие угли охапку хвороста. Взметнувшееся пламя осветило роющегося в поисках сигарет Уголька и неподвижное тело в углу.
- Доброе утро – сказал Фунтик.
- Доброе – вежливо ответил Уголёк, закурив.
-Эээ…как дела? – пожевал губами Фунтик.
- Тебя что, вчера головой об ветку приложило? Я сижу в тёмном военном бункере с двумя идиотами, трезвый как стёклышко, без связи с внешним миром и у меня осталось пять сигарет. Херово у меня дела.
- Не кури тут, и так дышать нечем.
- Да пошёл ты….ладно, пойду поссу.

Когда Уголёк вернулся, Фунтик развлекался, прикладывая к груди лежащего тлеющие веточки и время от времени восклицая «Мы его теряем!!!!». Тело судорожно вздрагивало и стонало, но в сознание приходить категорически не соглашалось.
- Ну как он, доктор? – подхватил импровизацию Уголёк
- Пациент скорее мёртв, чем мёртв.

Уголёк вдруг с вытаращенными глазами попятился от окна, в проёме которого показалась и так же быстро исчезла абсолютно страшная рожа какого-то существа.
- Всё, я больше не пью. Мне уже инопланетяне мерещатся. Прикинь, только что глюкануло, что за стеной какой-то тип в сером комбинезоне с зелёной кожей.
- Мдя. Это ветка наверно.

С грохотом входная дверь вылетела наружу, и по лестнице загрохотали тяжёлые башмаки.
- Ни хера себе…-протянул Фунтик, вскакивая на ноги – это ещё кто так спешит?
- Может бомжи? – робко предположил Уголёк, пряча сигареты в карман.

Секунду спустя помещение наполнили долговязые существа, похожие на людей, но с салатовой кожей и ярко розовыми глазами. Стоявший ближе всего к Фунтику раздражённо зашипел и схватил того за руку. Секунду спустя, поднявшись с пола и зажимая окровавленный нос, он простонал какую-то команду, и непокорного землянина накрыла толпа непрошенных гостей.
Остальные двинулись к Угольку.
- Эй, ребята, мне кажется, пришло время конструктивного диалога! – миролюбиво заметил тот, подняв руки вверх и пятясь к стене.
Ударом гибкого хлыста его свалили с ног, и он благополучно потерял сознание.

Ветки, ветки......
Снова ветки...блядь, сколько же тут веток. И почему все норовят так больно хлестнуть по лицу?....
Ладно...что за стук? Раздражает....а, это сердце...нет, нельзя смотреть куда-то конкретно....пусть глаза видят всё сами.....они лучше знают...
перегретые лёгкие хрипят, как кузнечные меха. Нет времени оглядываться назад и думать, все силы уходят на бег и увёртывания от этих проклятых веток.....
Чёрт, больно-то как..нет, нельзя думать. Беги. Беги. Прыжок. Коряга. Отдельные моменты..
Спина Пивыча. Сука, почему он впереди?
Где Фунтик. Где ФУНТИК???
Вон он. Руками машет. Больно, блядь....
Ну чё ты машешь? Оторвались же вроде.....пиздец, сходили за хлебушком...а лес тёмный....какие скользкие брёвна....

Как же выбраться назад? Темно...блядь, как же темно....и страшно. Страшно за друзей, страшно за себя...и стыдно, что за себя всё-таки страшнее.
нет, героев из нас не выйдет никогда...глупая, глупая затея...тягаться с аборигенами...партизаны, блядь...
Сигаретты закончились. Боже, почему пацаны так долго возвращаються?
Вашу мать...что ж за неделя такая...
костёр напоминает бивуак проигравшей армии. Сплошные перевязанные головы, опущенные плечи и участливые вопросы типа "ну ты как?".
Как-как. Хуёво. Всё.
Спасибо, Фунтик.

Дорогой дневник)))

Сегодня впервые за много лет (не будем уточнять, сколько) моё здоровье подверглось нешуточной опасности. Но, продемонстировав высокое исскуство диалога, убеждения и лёгкого гипноза я сохранил своё драгоценное тело в целости.
Вынес из инцидента 4 вывода, которые постараюсь запомнить:
1. Динамо чемпион, беспесды и ниипёт.
2. Толпа бухих уродов в динамовской символике не имеет к футболу никакого отношения.
3. Я всё таки умею быстро бегать и хлёстко бить.
4. Мотивация - это великая вещь. Главное - как следует испугаться

Ура. Уголёк велик, могуч и почти не повреждён. (небольшые синяки на рёбрах и режущая боль в бедре - это мелочи жизни по сравнению с грядущими перспективами).

Человеческая психика – очень странная штука. Даже её обладатели тысячи лет не могут её постичь……Каждую миллисекунду вокруг нас, в нашей личной действительности, происходит огромное множество событий. Какие-то из них – продолжение каких - то процессов, начало которых нам недоступно, какие-то концы, какие-то начала…подобно камню, брошенному в воду, каждое событие, фактор или явление не проходит бесследно.
Причинно следственные цепочки переплетаются в причудливую комбинацию того, что мы называем Судьбой…
А мозгу некогда всё это осознавать и перерабатывать. У него и так полно дел – например, поддерживать тело прямо и одновременно жевать жвачку. Но это вовсе не значит, что тот огромный объём информации, который ежесекундно проходит сквозь наши бедные головы, не оказывает на нас влияния. Они формируют то, что называется «настроением». Или чего похуже….

Алексею до смерти надоело всё. Он вышел из дому в прекрасном расположении духа, пофлиртовал с девушкой на остановке, почитал интересную книгу в метро, покурил и подышал свежим воздухом. Его жизнь была прекрасна, свежа и полна непознанных наслаждений. Но только до того момента, как он пришёл на роботу.
Будучи человеком эмоционально открытым, он всегда тонко чувствовал перепады настроения в офисе. Когда всё было хорошо, рабочий день пролетал незаметно и легко, щебечущие сотрудницы стайками упархивали к манящим огням ночных клубов и мягкой коже задних сидений, а Алёша заливисто хохотал за кружкой пива с друзьями и обсуждал последние сплетни. Когда же всё было плохо – регламентированные восемь часов растягивались субъективно лет на десять, у красавиц появлялись мешки под глазами и волосы сбивались в причудливое подобие вороного гнезда. Алёша же злобно шипел в трубку на верных собутыльников и с нетерпением ждал приезда домой, что бы сорвать злость на компьютерных монстрах.
Сегодня в офисе висела гроза. Генератор дыма, сидящий в директорском кресле, в целях профилактики острых респираторных заболеваний и в ознаменование начала рабочего дня выебал всех по иерархической лестнице. Генеральный орал на директора, тот – на своего зама, зам – на директора туротдела. Директор же туротдела, как унтер-офицер, сидящий с менеджерами, выебал всех коллективно и каждого в частности. Алёхе конечно досталось больше всех, так как он не умел обиженно надувать пухлые губки и сверкать стоящими в глазах слезами, а упорно и несгибаемо улыбался в лицо беснующемуся начальству. (Поскольку история написана на основе реальных событий, все желающие могут зайти на страницу http://www.atlant-k.kiev.ua/index1.php?page=1038, за которую получил люлей герой, и объяснить, что в ней, блядь, не так, и какого хера менеджер международного туризма должен заниматься поддержкой веб-сайта.).
Спустя полчаса, когда у Алексея прошли желваки на скулах, а у сотрудниц перестали дрожать губы, у директора зазвонил телефон. Сидящие коллеги не сговариваясь, издали дружный стон отчаяния, вложив в него все невысказанные надежды и мольбу к небесам. Они узнали мелодию.
Как рабы галерные точно распознают свист хлыста именно своего надсмотрщика, так и рабам офисным эта мелодия впилась в синапсы похлеще плётки-семихвостки. СЫН. Сын мог позвонить директору утром только по одной причине – «Мама, мне нужна машина/деньги/дача/деньги/деньги/деньги/много денег + ночью не буду». Предвкушая ожесточение тюремного режима, Алексей перевёл взгляд на окно.
ЩЁЛК.
Алексей широко улыбнулся и нежно положил руку на мышку. Ссылка «Форматирование диска» радостно мигнула, принимаясь за работу, и офисный сервак с радостным воплем канул в Лету вместе с почтовым клиентом. Протянув руку, Алексей медленно вытащил из вертушки канцелярский нож, открыл его и вскочил со стула. С той же радостной улыбкой он прошёл сквозь недоумённо переглядывающихся тёлочек к месту начальницы и вогнал лезвие ей в глаз. Вскрикнув, та смешно всплеснула руками и свалилась на пол в конвульсиях. Наклонившись, Алексей вырвал из скрючившихся рук мобильник и с расстановкой высказал всё, что он думает о полноватом прыщавом коротышке с большим носом, который ни разу за год знакомства не пожал ему руку. К концу его речи девушки, впавшие в ступор почище замороженных мамонтов, немного оттаяли и принялись по нарастающей визжать. Дождавшись, пока вопли не перешли в неслышимый инфразвуковой диапазон, Алексей принялся расхаживать по офису и размеренно раздавать пинки, зуботычины и удары, квася в кровь носы и заляпывая белоснежные клавиатуры гемоглобином.
Как раз в тот момент, когда последняя менеджер лишилась пары передних зубов, в офис ворвался админ, обеспокоенный падением сетки. Радостно осклабившись, Алексей набросил ему на шею шнур от мышки и внимательно смотрел, как у того постепенно наливаются кровью глаза и вываливается язык. Когда лопнувшие капилляры заполнили всё пространство белка, Лёша отбросил хрипящее тело на пол и вышел в коридор.
Идущий навстречу клиент изумлённо уставился на заляпанного кровью аккуратного молодого человека, который с милой улыбкой перегородил ему путь.
- Полищук? – уточнил Алексей.
- Да…- отупело пробормотал клиент.
- Эдуард Петрович?
Кивок.
- Семипроцентная скидка, которую вы выбили у моего руководства, оставляет лично мне около пяти гривен чистого дохода, а эти деньги не стоят даже заполнения договора – сказал Алексей, запихивая мужчине в глотку его дорогой мобильник.

Выйдя на улицу, Алексей обошёл здание и уселся на травку в милом скверике за домом. Молодая мама с коляской поспешила ретироваться, увидев забрызганного кровью любителя природы, и на короткий миг Алексей услышал ТИШИНУ.
ЩЁЛК.
Очнувшись, Алексей отвёл взгляд от окна.
- Нет, это ненормальная ситуация, так не пойдёт, ребята, что бы к вечеру привели папки в порядок, а то я уже не знаю! – очевидно заканчивала директор.
Алексей вздохнул и вытащил нож. Сидящая напротив бросила ему карандаш.
- Мой тоже поточи, плиз.
Согнувшись над корзиной, Алексей принялся точить карандаши.