...Что ем на завтрак? Ха, мюсли, сок, фрукты. Живешь один? Почему? А просто захотелось тогда поехать куда-нибудь развлечься на выходные, пришла на вокзал и купила билеты, куда были в тот день, из нескольких выбрала Архангельск — название трогательное. Обожаю манную кашу с вареньем. Не могу поверить, что ты тоже! Еще люблю, как сейчас, мчаться куда глаза глядят, отец недавно подарил машину, раньше я даже представить себе не могла, как чудесно кататься, так же, как и не слышала ничего о Джаз-Модерне, а теперь это — моя жизнь. И не знала тебя... Хочу танцевать лучше всех, лучше, чем некто Амелин Кирилл! Хочу сама преподавать, я готова много учиться, тренироваться, делать эти ужасные растяжки. Сейчас вспоминаю, насколько мне с детства нравились танцы, но родители не заметили, а я не придавала значения, так и оказалась в итоге в Финэке. Бросила, правда. Что ты больше всего любишь в жизни? С ума сойти! Я тоже. А какие у тебя цели? Правда? Вот здорово! У меня... Да, можем вместе. А еще музыку. Какую? … Да, я тоже не понимаю, как можно верить этому! Они читают, и мнение, всего лишь мнение, догадку, выдумку какого-нибудь для них авторитета принимают за истину, даже не задумываясь, а правда ли это? И где доказательства? Не хотят думать сами, так и живут, веря в ложь. И живут довольно плохо, но верить продолжают, не желая смотреть в лицо реальности и делать свои собственные выводы. Здорово, что ты не такой!...

Когда-то давно, после очередной крупной ссоры с Игорем, мне удалось абстрагироваться от него и остальных, кем была тогда увлечена, и я представила образ человека, которого бы действительно хотела всегда видеть рядом. И Кирилл, даже если оценивать его трезво, забыть, что уже люблю, такой, как я тогда придумала. Хочу быть с ним. Хочу быть с ним. И никто, никто другой - не нужен, ни сейчас, ни потом, - подумала Катя.

Спасибо, и мне они нравятся. И твои серые. Я тоже, ты даже не представляешь себе, насколько. Все эти дни едет крыша. И в моих мыслях — да. Ааа! Это жестоко, да, понимаю, если завтра, то есть уже сегодня, приду на занятия, мы расстанемся только утром, а так нельзя, пока ты не свободен. Хорошо, я не приду, будем друг друга мучить! Знаешь, я всю жизнь тебя ждала, искала в других, обманывалась, за истину принимала суррогат, искала, искала, сначала сама не представляя, чего. Плакала от разочарования, смирялась с тем, что есть, бесконечно боролась, стараясь переделать того, кто рядом. А, оказывается, я просто хотела, чтобы рядом был ты. Так здорово, что могу говорить тебе все, что думаю и чувствую, и уверена, что слышишь меня и понимаешь, представляешь, у меня текут слезы. А когда выучусь, мы сможем выступать вместе. Я тоже люблю тебя... Ты не знаешь, почти не знаешь, насколько важна мне встреча с тобой именно сейчас, и что со мной творилось до марта. Так что вопрос, которой из нас без тебя хуже. Но не по телефону. Она мне понравилась, очень. На ее месте, я бы давно от тебя ушла, хотя легко говорить... Ей будет больно, но она встретит, обязательно встретит того, кто ее оценит и поймет... она достойна самого лучшего...

Рассвет забрезжил на востоке, спящие дома окрасились теплым розовым, успокоенная водная гладь отражала здания, деревья, высокое нежное небо. Черная машина отдыхала на набережной Лейтенанта Шмидта, где-то недалеко от дома ее хозяина. Синяя - возле Аничкова моста, на Фонтанке. Катя сидела с закрытыми глазами, улыбаясь и слушая, и чем больше узнавала его, тем становилось интереснее, ей открывались все новые черты, глубины, вопросы кружились, многое хотелось сказать, получить ответы, до бесконечности. Она видела целую новую вселенную мыслей, действий, идей, желаний, виденья мира, отношения к искусству, прошлого, настоящего, будущего, во многом похожую на ее собственную, в чем-то - различную, и восхищалась тем, что видела. Они могли даже спорить, удивляясь тому, что оба правы, и не соглашаясь друг с другом...

Что? Ты шутишь? С ума сошел!? Мы же едва знакомы! Ах, уже целую ночь вместе — это меняет дело. Да, оба сумасшедшие. Я согласна!!!

Дневник Кати. На следующий день.

13.05. Четверг. Я так счастлива впервые в жизни. Все, все мое прошедшее лишь сон, далекий, да, в нем много горя, много радости, но теперь, по сравнению с тем, что чувствую сейчас, прошлое кажется более мягким, все меньше острых углов, любовь уже не любовь а лишь подобие, потеря — не потеря, а лишь шанс изменить жизнь, придти туда, где я сейчас. Будто долго блуждала по серому холодному лабиринту кругами, отчаянно, не чувствуя выхода, и думала — это и есть жизнь, и была права. А потом вдруг поднялась вверх и увидела чудесное поле вокруг с длинной зеленой травой, дорожку, ведущую к морю, желтый берег, синюю воду до горизонта, белых чаек, и устремилась туда, в новую жизнь со множеством возможностей. Дождь нежными огромными каплями стекает по гладкой прозрачной поверхности. Сижу у окна. По двору плавают яркие зонты, белокурая девочка гуляет с таксой, а та бегает по лужам, и разлетаются брызги. В открытую форточку рвется весенняя мокрая свежесть, и все кажется удивительным, красивым, будто впервые вижу, вдыхаю, слышу эти звуки, эту жизнь вокруг, я в восторге от мелочей, мне нравится быть собой. Кирилл!!!

Валерия 2.

Работала много. Дизайнером. Удаленно. Дома. С утра и до вечера. Целыми днями. Только не думать. Ни о чем не думать. Линии. Шрифт. Цвет. Графика. Текст. Транс. Драм. Кофе и зефир. Логотипы. Визитки. Металлический рок. Фирменный стиль для одного театра. Плакаты. Афиши. Билеты, открытки. Черное на белом, надписи от руки. Милые рожицы — улыбается-плачет. Строгий контраст. Апельсины. Благоухание кожуры вокруг ноутбука. Жаль, с Сашей не поговорить - она уже давно внутри странной истории.

Он.

Воробьи шустро перелетают от одной крошки к другой, забавно прыгают на двух лапках, мешаясь с жирными голубями, фонтан журчит светлыми тонкими струями среди золотых громоздких рам и каких-то зелено-чугунных деревьев. Вот если рамы сделать изящными, даже позолоту можно оставить, а деревья — черными, ажурными, с легкими веточками и листиками, и воды побольше, имхо (по моему скромному мнению), лучше бы стало. Но и так сидеть здесь довольно приятно. Вышел встряхнуться, развеяться от работы. Кто-то забыл на скамейке газету. Пройтись, что ли, по соседнему переулку? Сколько пуха — как снег, стелется по плиткам, им забиты углы, норовит попасть в глаза. Я все меньше вспоминаю о Саше. Почти год прошел с тех пор, как видел ее последний раз за дождем и стеклом. Сначала было очень тяжело. В тот день вернулся сразу домой и просто сидел у окна, слушая, как барабанят капли, отскакивая в разные стороны, а мы тогда, как вагончики друг за другом: она - за ним, я - за ней. Саша не позвонила. Не знаю, как сложилась ее жизнь, с тем ли она, с кем хотела, счастлива ли, надеюсь, что да, а не это ли главное? Как-то я сам ей звонил, но трубку взяла другая, хотя голос очень похож, но утверждать не берусь, ведь мы ни разу не говорили по телефону. Да, очень похож, но не знаю, не думаю, чтобы она могла так шутить.

- Саша?

- Какая я тебе Саша, ты че, мужик? Хотя, кто меня знает, кто я теперь, а главное - где. Это че за город?

- У тебя — Петербург.

- О, блин, а Москва где?

- На месте, - я не знал, что можно на такой вопрос ответить.

- Ой, ну ладно, пока, черт, ну у меня и лицо теперь, - и она повесила трубку.

Перезванивать не стал. Все время оставался один, по сравнению с ней остальные казались слишком приземленными, прагматичными, глупыми, неинтересными и безжизненными. А она осталась лишь ярким, до сих пор волнующим воспоминанием, навсегда исчезнувшая из моей жизни в тот дождливый августовский день, безвозвратно, будто недосмотренный сон, ведь они не повторяются, увы, не повторяются... или очень редко.

Валерия 2.

Июнь. Даже и подработка нашлась, чтобы не скучать: нужны иконки — рисунки на кнопки в компьютерных программах, а также ярлыки на рабочий стол, заставки. Человек десять наших программистов, разные их города разбросаны не только по карте России но и Европы, организовали совместный проект «Teeter-totter» или «Качели». На раскрученном сайте довольно успешно вот уже лет десять продается разнообразный софт. Здесь есть программы и для проффи, и для любителей, а коллеги знают друг друга в основном виртуально и начинающая Валерия — тем более. Последнее чудо техники — ICQ, о видео-связи даже вроде и не мечтают. Первый программист, чье творение поручили оформить девушке — некто Леонид Казакевич. Город - неизвестен. Возраст неизвестен. Долго билась над рисунками — непривычно маленькие картинки, особенно 16*16 пикселей (меньше квадратного сантиметра) давались с трудом. Но постепенно разобралась и научилась.

Параллельно представляла, какого человека хочет видеть рядом... Обязательно, чтобы талантлив. Успешен. Творческий. Лет тридцати. С машиной. Да, конечно, кататься приятно, интересно, удобно. Но не столько именно это привлекало Леру в машинах, сколько сама способность иметь и водить автомобиль. Это придавало образу божественность. Например, кому-то нравится, когда парень играет на гитаре. Или катается на роликах. Или чтобы любил читать. А ей — машина. Да, и чтобы читать-то любил! И желательно светлые волосы, глаза. Танцевал красиво...И сам тоже красив, лучше с челкой. Телевизор совершенно не смотрел. Нежный, внимательный, умный. Любил, обожал... Старалась придумать его лицо, но выходил один лишь Кирилл... Кирилл... Ей нравилось имя. Мягкое, родное. Да, она все еще хотела его вернуть, но не смела даже мечтать об этом. Танцы забросила. Август закончился. А потом вышла эта ужасная статья в газете. Валери перечитала несколько раз, не понимая, как журналистка могла написать такое, и откуда она это взяла. Набрала номер Кирилла.

- Привет, Лер!

- Привет. Видел статью?

- Да. Жестокая статейка.

- Гадость. Не могу понять - автор меня в глаза не видела, она нас не знает в жизни, зачем, зачем писать такое? Может, найти ее, поговорить?

- О чем с ней говорить? Ты ей слово, она тебе - десять, или от твоего лица в очередном выпуске. Лучше не обращай внимания.

- Ты, наверное, уже привык к такому?

- Да. Я их обычно не читаю, эта случайно попалась на глаза. Ну подумай сама - умные люди не поверят. А глупые - тебе они интересны?

- Да, но... а про то что я - неизвестная художница, а про нашу встречу и как, якобы, тебя заполучила, а про измены, про постель, про нервную истеричку, про то, что трачу слишком много твоих денег? Я же сама работаю...

- У нее не было настоящей информации, и она ее выдумала. Ты же знаешь, что я тебе не изменял, и я это знаю. Ты знаешь, что у тебя прекрасный характер, ты сама нормально зарабатываешь, да что говорить, ты сама все о себе знаешь, и обо мне, ну какая разница, кто что пишет? И потом, ты теперь не можешь быть неизвестной художницей, раз уже люди узнают, что ты - художница. Реклама. Ну, может, кто-то прочтет статью и заинтересуется, а какая же на самом деле эта Валерия, и что она рисует? И там чудесные фото!

- Да, фото очаровательные, кто-то посмотрит и влюбится в меня с первого взгляда! А ты умеешь развеселить!

- Ага. А как вообще дела у тебя?

- Я...

И сентябрь закончился.

В начале октября наполовину прохладным, наполовину серым днем плелась по центру города из института к жилищу. Навстречу знакомый пацан с параллельного курса.

- Здорово, Лерчик!

- Привет, Жень!

- Я тут подумал, может, хочешь побыть моделью... друг — парикмахер, так у них конкурс какой-то, ему нужна девушка, ты бы, думаю, подошла, стрижка, окраска — бесплатно...

- Моделью, говоришь... окраска... хм... попробовать можно.

- Вот и славно, пошли, здесь рядом.

Матовое стекло на двери, стильные витрины, успешные внутренности дорогого салона. Шампунчики, бальзамчики, фены, ножнички, расчесочки такие, расчесочки сякие. Парикмахеры, вьющиеся над головами клиентов, что торчат из накидок. Дальняя музыка, разговоры по теме. Аромат перекиси водорода вперемешку с духами и той дрянью, какой делают химию. Мальчик-красавчик: узкие черные брюки, золотой браслет на правой руке, серая рубашка с мелким черным узором, раскосые серые глаза, светлые, чуть отросшие волосы, челка.

- Эльф, а мы к тебе! Валерия: умница, красавица и просто хорошая девушка!

- О, расчудесно! Шикарные волосы, да и остальное... - чуть резкий восхитительный голос и шутливо-оценивающее выражение лица, - берем!

- Эльф? - удивленные брови блондинки поползли в разные стороны.

- Ну, Эльдар.

- Нуэльдар...

- Ну, ты поняла.

- Нуяпоняла.

- Все, я ушел, - ретировался Евгений.

- Давай переместимся в соседнее помещение, там удобнее, обсудим детали.

Небольшая комнатка с уютным диванчиком коричневой кожи, до ужаса мягкий, и столик журнальный, заваленный горой полиграфической продукции.

- Располагайся! Чай, кофе?

- Второе. Со сливками, сахар не нужно, - улыбнулась Валери.

- Будет исполнено!

Он вернулся, изысканно-утонченный, с милым подносом, кофе со множеством сливок и дорогим печеньем. Восторг! Грустный дождь стекал каплями по листьям клена.

- Так ты тоже художница?

- Да. Учусь на дизайне.

- Отлично! Намечается конкурс для парикмахеров. Наша номинация - «Невеста стиль». Замутим экстравагантную прическу для невесты. Я журнальчики подобрал — смотри, можно отсюда что-то почерпнуть. Прическа и окраска должны быть оригинальны. Эффектны. Не против, посмотрю волосы?

- Да, конечно. А я пока полистаю журналы.

Сняли заколку, и чудесные кудри рассыпались по спине и плечам. Лера с детства обожала парикмахерские! Когда кто-то другой — не она — расчесывает волосы, моет шампунем, разделяет на пряди... Блаженство. Так прошло минут пятнадцать. Эльдар что-то выдумывал, закручивал, разделял, закалывал, опять расчесывал...

- Или оранжевые пряди... а можно и под леопарда окрасить, хотя нет, должны быть прямыми — на твоих рисунок собьется... или черные... надо подумать... В зеркале порхал увлеченный мужчина с расческой во рту.

- Может, сиреневый узор - поперечные линии, обязательно тонкие? Нарисую эскизы...

- Да, интересно, - он взглянул на часы, - ой, у меня клиент через пять минут! Завтра в семь сможешь? Час свободен. Разработаем концепцию, посмотрим эскизы, у нас неделя. Еще же платье искать...

- Договорились, пока.

- Пока-пока.

Само обаяние... а глаза, профиль, а одет, а браслет!? С ума сойти! Кольца нет. И возраст мой, то есть любимый, под тридцать.

И талант. Творческая личность... говорим на одном языке... концепция, стиль, эскизы! И даже выше меня, что не часто случается... Ааа! Интересно, есть ли там девушка? Валери впервые после того страшного майского дня начала оживать по-настоящему. Вдали забрезжил свет... С удовольствием в этот день занималась она учебными заданиями, затем работой, и хотелось рисовать, хотелось жить, хотелось скорее завтра, чтобы в семь снова увидеть его...

В кровавом свитере, короткой джинсовой юбке с разрезами и черных замшевых сапогах на шпильке, появилась она без пяти семь в салоне Наталии Карповой. Эльф прощался с клиенткой — пожилой полной дамой, одетой со вкусом, и прическа очень ей шла, прямо даже бежала. Лера опустилась на диванчик — тяжело-таки весь день на каблуках.

- Привет-привет! Пойдем, дорогая! Сюда, пжаалста. Эскизы?

- Да, вуаля! - из сумки появилась папка с файлами, а там несколько зарисовок женщин в белых платьях с разными занятными прическами. И лист цветных портретов.

- Чудо! Ты — прелесть! Вот эта как тебе?

- Слушай, мне тоже она показалась вкуснее.

- Ага, дизайн должен быть вкусным!

Идея такова: длинные лерины волосы загнуть где-то на половине так, чтобы кончики оказались сверху, и закрепить. Поиграть с ними. Обязательно немного подстричь, разделить на пряди, возможно, сделать разную длину и опять-таки цвет... А на уложенные локоны, видные сзади, нанести тонкий лилово-черный узор. Что-то вроде паутинки. И тогда сиреневые украшения. А платье должно остаться белым. Никуда не денешься, иначе неясно, что это невеста. Вот на собственную свадьбу можно явиться в чем угодно, хоть в джинсах, а здесь все более жестко.

Он примерял к ней данную прическу, варианты рождались сами собой, Валери продолжала наслаждаться прикосновениями, задумчиво разглядывая себя и его в большом профессиональном зеркале. Время скользило, стрелка на интересных часах подползла к восьми, а это означало - пора уходить. Многое оказалось уже решенным, осталось взять в прокат платье — но это за день до конкурса, и собственно привести в нужный вид голову. Он освободит пятницу перед показом, сначала найдут платье, затем будут стричь, красить, а утром, около восьми, укладывать, но в 11 нужно быть уже в Юбилейном. От института пятница тоже освобождалась. Да и суббота.

Лера прямо считала дни, в радостном возбуждении пребывая. Наконец, около полудня встретились у салона и отправились на поиски нужного платья.

- Здесь по этой улице есть шикарный магазин, там и прокат организован, а затем другой, рядом с мостом к цирку.

- Гуд. А ты какое хочешь? Длинное? Короткое? Пышное? Не очень?

- Нужно смотреть на месте и на фигуре. Я вижу тебя в длинном... даже скорее строгом... хотя черт знает, лучше разные попробовать.

Продавец-консультант, женщина средних лет, понимающе посмотрела на «влюбленных» и подумала: «Шикарная пара, странно, за руки не держатся, хотя глаза у девчонки так и горят, да и парнишка тоже от нее в восторге»

Подобрали несколько вариантов, долго мерили, смотрели, думали, обсуждали, и все не то. Вроде и ничего, пойдет, но душа просит совершенства. Все-таки конкурс! Но и слишком изысканные платья - не вариант, будут отвлекать от прически. Переместились в другой салон, и опять: то слишком красивое, то пышное, то какие-то нелепые рюши, или уж больно простенько.

- Так не пойдет. Давай все-таки здесь его отыщем, я так сразу не знаю, куда еще податься, а время поджимает. Наше платье обязательно должно быть здесь! - обнадеживал Эльдар.

- Давай, давай. Готова мерить все!

И чудом платье нашлось. На вешалке выглядело не очень, поэтому его и пропускали сначала. А вот на Лере... С довольно большим вырезом, голой спиной, на фоне которой прическа должна просто засиять... Облегающее до колен, а внизу расклешенное. Как у русалок. Может, это обыграть? Несколько прядей болотных? С цветом сирени красота страшная!

Только время бежит! Срочно к станку! Уже шестой час! Что-то как-то перекусили по солнечной дороге, залетели в салон, платье — в шкаф, его время - завтра. Обернули девушку, как конфету, в накидку, и началось! В ход пошли, конечно, расчески, и разные заколочки, зажимы. Болотный цвет, сиреневый, черный и даже несколько совсем светлых искр! Брали кончики, серединки в нескольких местах, а то и пряди целиком, наносился краситель, закрывалось фольгой. Сидела. На инопланетянку похожа. Ждали. Устала. Уже устала, хотя еще нет и восьми. Смывали. Сушили. Смотрели. Укладывали в прическу по всем правилам. Прикидывали, как лучше. Опять наносили краску местами, фольгой украшая. Сидели. Смывали. Стригли. Сушили. Он нравился Лере. Очень. С ним легко, весело, интересно и красиво. И коллеги давно ушли, и дверь закрыта, а они все что-то достригают, докрашивают, додумывают...

- Нужно еще над передними локонами поработать, ты молодец, чуть-чуть осталось. Пошли есть, иначе я прямо здесь помру.

- Дааа! И я жрать хочу, по-другому это называлось часа три назад.

Через дорогу примостилось приятное кафе. Сели за столик у окна, рядом веселилась большая разношерстная компания, в мафию играли. Наверное, корпоратив, завтра ведь выходной у нормальных людей... Заиграл телефон, Эльдар глянул на экран с тенью брезгливости на лице.

- Привет, Лара.

- Нигде меня не носит! Сижу в салоне, примус починяю. Прической занимаюсь, я же тебе говорил!

- Какой женский смех? Ах, этот... ну мы вышли в кафе перекусить, тут компания, ржут.

- Да какая разница, как ее зовут!

- Конечно, красивая! Я что, на конкурс лошадь должен выставлять по-твоему?

- Никого я по кафе не вожу! Людям нужно питаться иногда, понимаешь?

- Знаю, что уже половина второго!

- Представь, не мог позвонить!

- Хорошо, и не приеду, и останусь «со своей моделью», - бросил трубку — Извини, Лера, вынос мозга.

- Понимаю. Девушка?

- Хуже. Жена.

- Ясно.

Стало грустно. На самом деле, началось с «Привет, Лара». Наивная глупая девочка! Лера, ну как ты могла вообразить, что такой мужчина один? И ничего с женатым человеком быть не может, и не важно, насколько там плохие отношения. Но так не честно! Она уже успела почти влюбиться, уже все придумала про них с Эльдаром, нет чтобы сразу дал понять, что несвободен! Да и вел себя не как женатый! Слегка заигрывал, расточал свое мужское обаяние в неумеренном количестве...

- А почему ты кольцо не носишь?

- Потерял, выпало из кармана. А новое приобрести пока не успел.

Она не стала спрашивать, почему кольцо оказалось в кармане, итак понятно. Говорить больше не хотелось. Да и вообще. К черту парикмахера, конкурс, интерес вдруг рассыпался. Но шли минуты. Она смотрела в серые внимательные глаза и знала, что нужна ему. И он ей тоже. С ним так легко, хорошо, и можно забыть обо всем на свете, даже о К! А если отношения с некой Ларой все же плохие... Додумать не успела.

- Пойдем, есть мысль! Последний штрих!

Последний штрих длиною в час... В зеркале на Леру смотрела нежная девушка, на ангела похожая, меланхолично-задумчива, с чем-то невообразимым на голове, и по смыслу и по цвету, кричащим оригинальностью. Женат. Женат. Не видеться больше. Завтра, уже сегодня, на подиуме, последний раз. Такой близкий и такой далекий. Как Кирилл. Но как же... почему именно со мной... нет, чтобы как у всех! Ведь я могу любить! Быть верной, быть честной. Красивой и умной. Доброй. Нежной. Почему? Да у кого у всех... счастливые пары можно перечесть по пальцам одной руки, у большинства какая-то … так что у меня именно как у всех... но почему?

Он.

Сижу в комнате. Четыре стены, один потолок, один пол. Шкафы, несколько столов. А ведь, если разобраться, странно все здесь выглядит — просто я уже привык, но, может, стоит навести порядок. Или? Маленькая лампочка, такая простая, без абажура, на двух тоненьких проводах висящая, и когда на нее смотришь, потом уже сложно что-либо разглядеть из-за света, остающегося в глазах. Затем — потолок и тень на нем. Ниже — бельевая веревка с развешенными на ней новогодними гирляндами — красными и блестящими — еще с прошлого праздника висят, убирать уже не стоит, начало октября, скоро будет актуальна. Дальше — полки с разными коробочками, пилотом, проводами, множеством книг и словарей, ниже — несколько столов сплошь заваленные различными предметами, как то: мужской дезодорант в красной упаковке, калькулятор, толстые черные провода — моток, баночка с прозрачной жидкостью, большой карандаш, телефон, другой телефон, что-то вроде осциллографа, пакет синий, тряпка желтая, еще провода, много, паяльник, прозрачная чашка с непрозрачной ложечкой, диски, черешня, клавиатура, колонки, монитор плоский - модный, системный блок с пачкой печенья на нем, опять провода на полу, пилоты, коробки со всякой всячиной, лампочка, принтер, опять книги, еще монитор, еще два системные блока без боковой крышки; занавески, новогодние огоньки, на полу — карточка на метро — 1 штука, пакет, брюки, бумаги, мелочь, карандаш, оказавшийся здесь час назад, вешалка, подставка для дисков, расположенная вертикально и приспособленная заместо шкафа — на ней висит одежда. Хотя и шкаф имеется. Наверху под потолком на полке огромная мягкая игрушка - Ральф. На кровати тоже что-то странное — спальник, книжка, свитер, подушка, еще кофты, футболки, полотенце висит около двери, там же пустая пластмассовая вешалка, другое полотенце. И куда ни посмотри — всюду великое множество вещей странного и не очень предназначения и происхождения. Это если смотреть чужими глазами. Мне-то все удобно и понятно. На полу: пила, диски, сберегательная книжка, черный ноутбук, листочек с вычислениями числа зверя — свежий, с последней дружеской вечеринки — так и не высчитали, запутались. Зарядки для телефонов. На стене - карандашный рисунок в рамке и подпись: "У острова погибших кораблей. На память от Саши Лебедевой". Подпись. Дата. Саша. Саша... И форточка открыта — прохладно.

Валерия 2.

Почти три на часах. Черный октябрьский двор, листьями присыпан, холодно. Девушка зябко кутается в короткое пальтишко, а сырость вездесуща. Рядом высокий мужчина в модном сером пальто до колен, и умопомрачительный его шарф дополняет сюжет. Но вот они уже в машине — иномарка, а точнее - алая красавица страны восходящего солнца. Тепло окутывает, лишь душу не греет.

- К восьми будь готова, заеду, - произносит Эльдар.

- Ок.

Огни ночного города забирались в авто, скользили по красивому профилю, его браслет мерцал, и Лера опять сходила с ума от восхищения. Талант. Уверенность. Стиль. И возраст — не мальчик. Эстетика. И можно болтать о чем угодно. Легко. Быть собой. Чувствовать его взгляды. Быть заинтересованной. Интересной. Если бы не...

Но с другой стороны, если с женой отношения плохие. Если люди не подходят друг другу, не могут нормально общаться, и он итак изменяет, зачем продолжать такой брак? «Ларе» лучше быть одной, чем не с тем человеком. Это Лера знала точно, и была даже рада, что появилась та, другая, что увела наконец Кирилла. Так что... Или...

Быстро простились, хоть малость поспать, ответственный день вот-вот начнется.

Утро. Ревущий будильник! Сборы в бешеном ритме. Кофе под музыку, душ, макияж. Лихорадочная радость. Звонок. Успела. Бегом к машине, скорее в салон! Белое платье надето — идет быть невестой. Эльдар помогает затянуть корсет. Сказка. Стрелки как-то особенно отчаянно несутся, а приятный мандраж разливается повсюду, касаясь их обоих. Вот и вожделенная прическа как-будто готова. Осталось лишь добраться до места. А дальше — немного нервов, огромное количество длинного сидения на краешке стула с прямой спиной. Не шелохнуться. Пока кружат по залу жюри. И — только один выход — туда, с непривычки чрезмерно виляя бедрами, интересными шажками, прямо, где освещенный подиум теряется среди тысяч зрителей, следящих за тобой. Улыбнуться. Постоять так. Постоять эдак. И уйти. Фото для журналов. Счастливые, дозволенные обнимания с Эльдаром: все закончилось. Обрывки фраз... ты молодец! А вот попробуй так сидеть! Жуть. Полчаса не шевелясь! С тебя подарок! Какой? А покатай на машине - больше всего на свете обожаю!

Что-то делали остаток дня — смешное милое кино, зеленое кафе в середине булькающего города. И все катались — по набережной Невы, по узким улочкам под звуки Драм-н-бэйс. Она хотела просто быть с ним. Хотя бы как друг. Но возможно ли...

- И еще будем вместе гулять по крышам. Ты любишь? - предлагал он.

- Да, и очень! Или гонять на роликах, у тебя есть?

- Канэшна.

- А научишь меня стричь? Что-то мне кажется: это интересно.

- С удовольствием...

- А любишь дождь?

- Да. Особенно как сейчас — в машине. С тобой...

- Капли разбиваются о стекло, небо рвется, с листьев капает... сумерки, огни по встречной, и музыка в тему. С тобой...

- Валерия, почему я не знал тебя раньше?

- Не знаю. Жаль.

И правда! Почему? А теперь — жена, дочь пяти лет.

Ночь захватывала город и все близлежащие дороги, по одной из которых летела красная иномарка. Куда? Просто загород, не важно, куда. Иногда Валери смотрела на его а-ля-античный профиль, браслет на руке... иногда — на дорогу: черные деревья, темное небо, освещенный фарами асфальт и редкие дикие фонари. Хотелось раствориться в этом чужом едва знакомом человеке, вместе сходить с ума, про все забыть, на все забить. Но. Нельзя. Нельзя не думать о той, другой, которой он, быть может, и дороже, и ближе. И пусть сейчас там разговоры о разводе, ссоры, крики. Но если когда-то отношения были хорошими, если они могли годами быть счастливы вместе, понимая друг друга, значит могут создать это снова. Восстановить нельзя лишь то, чего не было. Нужно узнать...

- Что у тебя с женой?

- Обычный среднестатистический бракованный брак. Первые годы было здорово. А потом постепенно что-то исчезало, мы отдалялись, сейчас почти чужие, вроде хотим разводиться, а что еще делать?

- Ясно. А если бы вы могли восстановить те отношения, какие были когда-то, ты бы хотел быть с ней?

Молчание. Лишь холодные мокрые листья шуршат на ветру, но их ты не слышишь за шумом дороги.

- Да.

Грустная модная мелодия — телефон.

- Отдыхаю.

- У меня был тяжелый день, показ, почему ты не спросишь кстати, как он прошел? И вообще, имею я право побыть с друзьями? Мне надоели твои бесконечные претензии!

- И не верь! Да, с ней, и что?

- Собирай. Уберусь!

Гудки.

- Выгоняют из дома, представляешь! - улыбается Лере.

- Черт. Все из-за меня.

- Да нет. Мы же и до тебя ссорились, и разъезжаться думали. Так что теперь я, считай, свободный человек. Поехали куда-нибудь, солнышко.

- Я не могу. Ты пока женат. И ты на мой вопрос ответил «Да». О том, хотел бы быть с ней. Это сейчас ты меня хочешь, и еще не известно, что будет дальше. А ее ты любил годы, да, возможно, и сейчас любишь. И у вас дочь. Отвези меня домой.

И вечно какие-то стены. Хочешь быть с человеком, но всегда что-то мешает! Между мной и Мишей с Алтая — Кирилл. Здесь — жена Лара, Лариса, наверное. А между мной и Кириллом почти всегда существовала стена непонятного происхождения, а теперь и совсем плохо - его жена Катя. И если стены именно вокруг меня, это просто так получается, или есть что-то во мне? И если во мне, то что? Знать бы ответ... Да и зачем мне Эльдар? Зачем мне тот, для кого я — вторая? Временная? Тот, кто хотел бы, пусть и в глубине души, остаться с другой?

И вдруг стало как-то не о чем и говорить. Ведь исчезло то, что притягивало их друг к другу. Даже не так. Исчезла возможность этому притяжению соответствовать. Бессмысленным оказалось любое дальнейшее общение. Он еще продолжал нравиться ей — по инерции, но уже меньше. И дождь утратил интересность. И ночная дорога, и город, все они стали ненужными, будничными. И погода — отвратительная. Да и спать пора давно. Прекрасная картинка рассыпалась на кусочки. Встряхнули калейдоскоп, и уже наметился новый узор. Не вернуть. Не вернуть. То ощущение счастья рядом с ним. То общее виденье мира. То понимание. Тот смех и выразительные взгляды. Те мысли, мечты. И его красоту в ее глазах. Во многом разные люди. И в отношении к отношениям. Для него измены — нормально. И Лера была бы не первой. Даже не последней. А ей нужна честность. На лжи построишь только дальнейшую ложь. Ложь отдаляет, и лишь кажется, что твое молчание заставит скрываемое прошлое исчезнуть. Нет. Оно останется между вами. Лучше уж сказать правду, и пусть летят тарелки и сковородки, хорошо, если мимо.

Вернулась к работе. А то последнее время совершенно не тем голова забита. На повестке дня несколько рисунков для программы по цветокоррекции некоего Андрея Осорина, соотечественник (Петербург). Один — для окошка «О программе» и три для диалога во время инсталляции. Сухое вежливо-отдаленное общение. Только по делу. Интересно, они все такие скучно-деловые?

Утро. Институт. Вечер. Дом. Работа и задания по учебе. Ночь. Сон. Утро. Институт. Вечер... серо-серьезные, одинокие, однообразные дни. Дальше — холоднее и ближе к зимней сессии. Ноябрь. Первый снег. Следующий программист: Федор Убейсобакин, Оренбург. Стандартный набор полноцветных иконок. Много придирались, долго корректировали, замучили художницу вусмерть. Декабрь. Задорные огни, ожидание чуда. Неделя. Пять дней. Три. Один. Вечер 31. Решила побыть одна. Да, и одни друзья звали, и другие, но Лера пожелала провести эту волшебную ночь в одиночестве, нет, не в полном, наоборот, вокруг должно было оказаться множество людей, но совершенно незнакомых, чтобы не быть никому обязанной, ни с кем не общаться, если только не захочет сама, а просто смотреть на них со стороны, погружаться в свои мысли о чем угодно, впитывать музыку, дома, мороз и снежинки, елки, огни, голоса и крики. Без двадцати полночь, Валерия выходит на воздух — тихо, зимняя улочка пуста, снежная сказка — сугробы, сосульки, и белые воздушные комочки в лицо, а там, где оранжевый свет фонаря выискивает повсюду танцующие искры, кажется, вот-вот что-то произойдет неземное. И можно так стоять, смотреть, как кружатся под лампочкой льдинки, падать вместе с ними, нежно замирая на мгновение, опускаясь все ниже и медленно тая, коснувшись земли, раствориться среди своих. Но улица движется, шаги все быстрее, мягкий мороз бодрит, скорее, скорее, туда, где светло, где шум и огни, где Невский, Фонтанка, и море людей, с конфетти смешанное, бенгальскими огнями горящее, и блеск бокалов, да бокалов, прямо на улице, привносит домашний уют. И вот уже сотрясают воздух двенадцать ударов. Бойкие здоровые голоса заполняют пространство, небо мерцает салютом, толпы людей — таких взрослых серьезных людей, радуются, верят в чудеса, обнимаются с незнакомыми, и слышны теплые слова, одна ночь, только одна ночь в году, позволяет каждому стать лучше, добрее, поверить в свою жизнь, в других, в любовь и счастье. Ветер треплет волосы, и на губах играет живая улыбка. Раствориться. В толпе. Быть с ними и одновременно одной, маленькой точкой где-то в центре Петербурга, затерявшейся в бесконечном пространстве космоса, вселенной солнц, звезд и планет, населенной разными немыслимыми существами. И быть собой — тоже бесконечностью, коктейлем из каждого воспоминания, каждого дня, минут, секунд жизни, вот вся она — Валери — здесь чувственная нежность и трагизм Набокова, и что-то от Гессе, и юмор Булгакова, и обстоятельная проникающая внутрь механизма логика Хейли, и хоббитовость Толкина, и романтизм Фицджеральда, и жестокая правда Кизи, летучесть Экзюпери, жизненность Толстого, грусть Достоевского и Гюго, и много других, каждая книга, рассмотренная сквозь жизнь, и жизнь — сквозь книгу. Каждый звук — шорохи леса, открывающийся лимонад, ключ в двери - когда приходит тот, кого ждешь, музыка — нежная, сильная, стильная, грустная, сводящая с ума - любимая музыка, все когда либо виденное — от жизни до фильмов, все выводы, все желания, идеи, мечты, вся страсть и любовь, воспоминания о лучшем, воспоминания о горе, все ее картины, все мужчины, которые любили ее, и все, кого любила она. Так брела она между машин, шуб, варежек, блондинок, брюнетов, шапок, шампанского, одна в пряном морозе новогодней ночи и пыталась осознать саму себя, вспоминая любимые книги, мелодии, фильмы. Кто же она? Она и Кирилл, и Эльдар, и Миша, и пара парней до всего этого, и все, кто будут после, ведь она их знала, понимала, восхищалась, и в то же время — никто из них, а особенная, с только своим, не копируемым никем, прошлым, настоящим и будущим. Своим, несмотря на все неудачи, радостным отношением к жизни, своей добротой к другим людям, пусть даже и незнакомым, своим стремлением быть честной с ними и с собой, своим желанием знать множество вещей — от устройства атомов, до внешней политики, не говоря о том, что выше этого.

Плакали стрелки часов, к трем приближаясь, мелькали снежинки, окна, фасады зданий, крыши и черные решетки, припорошенные белым, и казалось Валерии, что все у нее еще впереди, что есть шанс встретить любовь, что ОН существует где-то в мире, просто пока не с ней. Почему? Почему? Что еще нужно узнать, что понять, какие взгляды пересмотреть, чтобы встретить того, с кем будущее - возможно? В сером тумане одиночества она пыталась отыскать свет где-то впереди, придумывая его сама. Навстречу плелся новогодний прохожий, немного сонный, немного смешной. Одного взгляда достаточно — светлые волосы, серые глаза, ничего необычного, просто напомнил К. Слегка похож. Посмотрел задумчиво на художницу, и побрел себе дальше — из неизвестности в неизвестность. Кирилл. Кирилл. А ведь. Любовь. Не исчезает. Она шла рядом с Валерией все эти дни и ночи без него, лишь прячась робко, пока на горизонте маячил Эльдар. И то, о чем старалась не думать, то в чем не хотела себе признаться, пытаясь найти в других, сейчас проявилось с безнадежной неизбежностью. Грустная история двух людей, которые не могут быть вместе. И ничего не поделаешь. И опять текут слезы из-за него и для него. Глупо. Но что она может изменить, ведь любовь просто есть, ее ни купить, ни продать, ни подарить и ни выбросить. Они общаются — как друзья. Теперь, когда не вместе, намного проще говорить о чем-нибудь интересном, она может все ему рассказать, не стремясь произвести впечатление, может просто быть собой, что так сложно давалось, когда пытались быть парой. Но когда же кончится любовь? Любовь, которая уже никому не нужна, которая заблудилась, отстала, караван давно ушел дальше, а она все плутает впотьмах бессмысленно, безнадежно. И дни идут. И ничего не происходит. Январь исчез, почти как две капли воды похожий на него — февраль, и тот приближается к концу - весны началу. Молчат дома. Какие-то люди, мужчины, случайные встречи, самое ужасное — не знаешь, когда же кончится одиночество. Плачь — не плачь, думай — не думай, оно есть, и все. Чертов Алтай! Если бы знала, чем все закончится, никогда бы туда не поехала. Ведь если бы не это, сейчас была бы с ним. Если бы... безнадежное сослагательное наклонение.

Он.

За окном весна, десятое апреля, а я сегодня весь день работаю — нужно скорее закончить один перевод с французского. Даже просто почитать некогда! Экзюпери и Саган в оригиналах угрюмо лежат на полках, обиделись. Последнее время особенно много заказов, так с этими переводами даже думаю иногда по-французски, вот до чего дошел. Попутно переписываюсь с двумя девушками. С одной — просто по работе, ничего личного. Зато вторая мне, кажется, симпатична. Надоело быть одному.

               - Вот файл, так нормально?

               - Посмотрел, все чудесно, спасибо огромное. Только, имхо, нужно последнюю правую сделать немного четче, иначе она с фоном сливается.

               - А что значит имхо?

               - Это аббревиатура с английского, In My Humble Opinion или In My Honest Opinion, переводится «По моему скромному мнению».

               - А, забавно. Хорошо, сделаю контрастнее ту правую.

- А напиши что-нибудь еще о себе, пожалуйста. Чем в жизни занимаешься?

- Да, ничем, особенным. Я, думаю красафчик написать, можно все что угодно и переписыватся намного проще чем общатся в жизни, так что давай время зря тирять ни будем, а просто встретимся и пасмотрим друг на друга. Тем более откуда же я знаю, что твои фото — это твои фото? Может, ты малинький, лысинький, толстинький и пишком? Ну и вдруг я тоже не я?

- Конечно, откуда ты знаешь? Одни врут, а потом другие остальным не верят. А если представить, хотя бы в мечтах, что мы бы могли доверять не только близким друзьям, но и знакомым, и даже незнакомым людям? Ночь. Поезд дальнего следования. Ты не кладешь сумочку под подушку. Утро. Идешь умываться, но не тащишь с собой все ценные вещи. А от забытых сумок, коробок или пакетов не шарахаются, потому что там не может быть бомбы. И не забирают себе, а сдают куда-нибудь, где хозяин сможет их найти. Любимый человек не спит с твоей подругой. Ты покупаешь новый телефон, только когда старый надоел или сломался. Колбасу и сосиски делают из мяса, а кетчуп — из помидоров. Долги отдают. Отдают вовремя. А если ты забыла дома безлимитный проездной на метро, то тебя пропускают, потому что это — правда. И о твоей личной жизни знают только те люди, которым ты сама о ней рассказала. И тебе нравится платить налоги, потому что...

- О да ты философ. Наивно но мило. А вот про налоги ты конечно, загнул.

- Да нет, если бы я видел, куда они идут, и куда не идут, например, чистый город, находиться в бесплатной поликлинике так же приятно, как и в платной, бабушки, которым хватает пенсии, и они не попрошайничают, я бы даже больше готов был платить. А так просто плачу, чтобы не нарушать закон.

- Какие мы честные.

Н-да, зря ей все это написал, или не зря — так сразу видно, что и встречаться не стоит. Да и грамотность у нее, скажу я вам — то запятые пропустит, то лишних наставит, а то вообще как слышит, так и пишет! Чем она в школе занималась!? Или ладно, посмотрю на нее, пообщаюсь, - проверю, прав я насчет нее или нет. Любопытно.

               - Ну вот правая последняя. Так Вам больше нравится?

               - Да, так идеально.

               - Отлично! Первую заставку где-то через час пришлю.

               - Жду.

- Ну что красафчик, кагда увидимся?

- Сегодня занят. Давай завтра вечером. Что хочешь? Ресторан? Кино?

- И первое и второе и дисерт.

- Договорились. В шесть позвоню.

Трогательный роман про любовь, иногда трудно подобрать русские слова, чтобы сохранить смысл, передать все оттенки описания характеров, чувств, долго бьюсь над тем, что по идее могут понять лишь французы, с молоком матери впитавшие свою культуру и знающие все нюансы, - хочется обойтись без примечаний переводчика, но, вижу, не получается. Конечно, я не автор, но ощущаю себя почти им, читаю, оказываюсь среди героев, думаю, как они, чувствую, как они, проникаю в суть, подбираю слова — так рождается текст на родном языке. Время исчезает неадекватно — час, как пара минут или минута как два часа.

               - Вот несколько вариантов заставки. Как Вам? Имхо, средняя лучше.

               - Красиво. Да, средняя и мне больше нравится.

               - Я рада. Остальные завтра. С ув. Валерия Любчанская.

               - До завтра. С ув. Олег Ничаев.

Настал следующий день, затем - вечер.

Зачем блондинки красят корни волос в темный? Просто вспомнилось, когда увидел ее. Длинные желтоватые прямые волосы, слегка вьющиеся на концах и слишком спутанные - накладные. Искусственные ресницы. Огромные когти, простите, ногти, тоже не свои, блестящие большие губы, пустые светлые глаза. Короткая черная юбка, длинные ноги на высоченных каблуках, ажурные чулки. Глубокий вырез аляповатой кофточки. Жевачка во рту. Приятные духи. Для полноты образа ей не хватает лишь маленькой собачки. Спорим, она курит тонкие гламурные сигареты? Зато имя чудесное - Карина. Ка ри на. Чего же Карина ждет от жизни? Выйти замуж за красивого и богатого, последнее важнее, дядю, чтобы хвастаться перед подружками, и главное - покупать тряпки, развлекаться и не работать? Лучше бы мне ошибаться.

Мы сидели в модном ресторане, ее простоватая вульгарная речь смешивалась со звуками виолончели, она только закончила ПТУ, недавно рассталась с прежним "бой-френдом", и в срочном порядке искала ему замену. И некто Ничаев Олег должен был быть польщен до глубины души тем, что эта царственная особа снизошла до того, чтобы рассмотреть его скромную кандидатуру, он должен был преклоняться, восхищаться, ухаживать, развлекать, соблазнять... А я смотрел на нее и видел лишь симпатичную, пусть даже красивую, но простоватую, далекую от понятий нравственности, глупую и не желающую умнеть молодую девицу, в которой еще столько всего нужно переменить, чтобы я захотел видеть в ней свою девушку, что уж лучше и не начинать.

Сквозь клубы дыма смотрел в ее лицо. Похоже, мои мысли совпали с реальностью. Тонкие, гламурные. Забавным казалось мне наблюдать за этим, по сути, еще дитем, желающим казаться взрослой, нацепив украшения, каблуки и достав сигареты с таким видом, будто я сейчас же начну ее ругать, но плевала она на меня.

- А кем ты работаешь?

- Пишу программы и перевожу тексты с французского и наоборот, чаще художественную литературу, иногда техническую.

- Платят много?

- Не жалуюсь.

- Да, тачка у тебя модная. А живешь один?

- Да.

Она нервничала, периодически поглядывала по сторонам, то и дело поправляла челку или смотрелась в розовое зеркальце в форме сердечка.

- Скажи, у того мужика смешной прикид? - и она выразительно скосилась на входящего мужчину действительно несколько специфического вида.

- Необычный. А тебя это так волнует?

- Да нет. Нужно же поддержать разговор. Ты молчишь, вот я и говорю, что первое в голову взбредет.

Что делаю я здесь? С этой чужой и духовно бесконечно далекой от меня малознакомой девушкой, которая никогда, я знаю, не сможет услышать меня и понять так, как могла Саша, заинтересовать, заинтриговать, заставить восхищаться? Заставить влюбиться до слез и смеяться над собой. Да, потом я понял, что люблю ее, вот только опять поздно. Следовало понять это раньше, когда мы еще могли быть вместе. Да теперь это уже и не важно. Теперь важно - как бы поделикатнее уйти, чтобы не обидеть? Ах, я же обещал Карине еще кино и "дисерт", интересно, что подразумевалось под последним?

Мы подъехали к кинотеатру, выбрали какую-то романтическую комедию на ее вкус, зашли в темный зал - фильм только начался - такой же вульгарный, с плоскими шутками, над которыми моя очаровательная спутница смеялась от души, а я слушал в пол-уха, ощущая себя каким-то Гумбертом-Гумбертом, правда еще не пропавшим, еще вполне здравомыслящим, вполне свободным от ее притягивающей чувственной красоты. Ну ее к черту, эту Лолиту! Вспоминался вчерашний день, что-то было в нем особенно приятное, но вот что именно - как-то я не успел осознать, что-то хорошее, какая-то мелочь... А, так странно, мне понравилось, что Валерия спросила значение неясной ей аббревиатуры вместо того, чтобы создавать видимость понимания.

После кино сели в машину, я собирался отвезти девицу домой, спросил адрес.

- А мы разве не поедем к тебе? - на меня уставились удивленные и разочарованные глаза, того и гляди готовые разразиться слезами.

- Нет. Ты что же, думаешь, если я сводил тебя в ресторан и в кино, обязана ко мне ехать?

- Ничего ты не понимаешь, я думала, люди, которые провели вместе вечер, не хотят потом сразу расставаться.

О, да она ко всем своим причудам оказалась еще и до ужаса впечатлительной, легкомысленной и влюбчивой особой. Господи, за что мне это? Разум говорил: "Нет, Олег, НЕТ, бежать от нее, как от чумы, она тебе не пара". А сердце или что-то другое шептало: "Может, она изменится, поступит в институт, ведь где-то в глубине души она хорошая, милая девушка, искренняя, чуткая и ранимая, но скрылась за этой маской грубой приторной и бесстыжей кокетки. Просто ей не хватает знаний о жизни, родители не объяснили, сверстницы - такие же дуры, а мужчины пользуются". Будто я встретил у парадной котенка, пожалел, покормил, а он уже и решил, что возьму его к себе, он уже и обрадовался и поверил, подходит, трется, норовит зайти следом, и как его бросишь? Я смотрел в ее доверчивые глаза и чувствовал, что не хочу бросать, было в ней что-то особенное, трогательное, не согласующееся с вульгарной одеждой и грубыми словами. Манящая внешность. И я так долго был один... От поцелуев закружилась голова, Карина сияла, несла совсем откровенную чушь, но отвез все же ее к ней домой и сразу уехал. Не хотел спешить, но в следующий раз могу и сдаться. Странно. Мы поменялись ролями. Нужно что-то решить, слишком уж в разрез со здравым смыслом, слишком она не та, но меня уже к ней тянет. Да и той ведь нет рядом, да и есть ли она вообще хоть где-нибудь?

Валерия 2.

Она сидела дома с ноутбуком, графическим планшетом на коленях, и постепенно в Фотошопе появлялась следующая заставка для программы Олега. Нежных цветов, больше смахивающая на художественное произведение, чем на компьютерную графику. Опять безнадежные мысли блуждали около Кирилла, так всегда, когда ей никто не нравился из окружающих представителей противоположного пола, возвращалась прежняя любовь. Почти год прошел. Позвонить ему? И что сказать? Попутно переписывалась с Убейсобакиным по поводу оформления его программы. Опять спорили, Лера даже хотела отказаться рисовать для него, но тогда придется попрощаться с ними со всеми, а остальные программисты очень приятные и вежливые люди, и она в "Качелях" тоже почти год уже работает, и если не думать об Убейсобакине, все чудесно. Фамилия-то какая! Говорящая. Интересно, может, у меня тоже? Любчанская. Почти Влюбчанская. Как плохо одной. Ей нравился еще один человек после Эльдара, но этот роман тоже так и закончился, не начавшись. Лера никак не показывала своих чувств, и они просто общались, как друзья, ничего не происходило, будь он проще, стандартнее, он бы влюбился в прекрасную Валери, но Лера никогда не увлекалась стандартами. Дмитрий не хотел отношений, не так давно и тяжело расставшись с женой; да, художница умна, красива, оригинальна, интересна, но ему хотелось чего-то более земного, попроще, чтобы готовила, больше молчала и соглашалась. И не сейчас. Каждому свое. И вскоре ее чувства к нему растаяли так же внезапно, как и появились. Еще неделю назад она сходила с ума, в каждом взгляде, в каждом жесте видела смысл, каждый разговор казался ей наполненным какой-то особенной прелестью, эстетикой, она читала между строк, представляла будущее с ним, восхищалась его внешностью, в которой видела что-то необычное, ждала случайных встреч, случайных, брошенных кем-то фраз о нем, она вся ожила, не думала о К, подружилась с диминой большой милой собакой - сенбернаром Сигизмундом. О чувствах не говорили. Ясно итак. Но вечные стены. Лера нравилась и другим, но они были не то. Тот, кто нужен тебе, не чувствует того же, а тот, кому нужна ты, тебе не интересен. Так было, есть и будет, думала она. Либо добиваться первого, тогда получится, как с Кириллом, либо смириться со вторым и найти в нем хорошее, тогда тоже как с Кириллом, только наоборот. Или быть одной. А затем Валерия перестала закрывать глаза на очевидное - у нее с хозяином Сигизмунда нет будущего, да и настоящего тоже нет. Посмотрела на него совершенно другими, трезвыми, глазами, подумала, и пусть, зачем мне этот мужчина с его тараканами в голове, морщинками у смеющихся глаз, роликами на ногах и бывшими женщинами, оставившими такой след в душе, что все остальные кажутся ему похожи на тех, изначальных, и не только я ему, но и он мне не подходит, и отлично, что ничего не получилось. Иногда лучше и не начинать. Разрушился прекрасный замок из песка, последние башенки смыло волной, ничего не осталось, лишь ровная влажная гладь маленьких одиноких песчинок.

Продолжение следует...

От автора:

Хочу сказать Тебе о романе "Связь" искренне!

Саша.


Август. Улыбаюсь морю. Дыхание ветра чуть слышно шепчет волнами у берега; дети визжат вдалеке, небо сложное, с тучами, острыми облаками, светящимися у кромки, солнце то прячется, то обнимает лучами. Немного весело, немного - грустно. Сижу на берегу, перебираю пальцами шершавый песок. Скоро закат. Хочется чего-то волнующего, восторженного, рамки стандартов ломающего. Чтобы запомнился курортный городок на всю жизнь. Пустеющий пляж. Вспоминаю подругу Валерию (учимся вместе в Питере на дизайне). Интересно, что она сейчас делает? Собиралась на дикий Алтай ехать одна, представляете, в такую глушь! Там и медведи водятся! Совсем с ума сошла! Вот до чего доводит людей несчастная любовь. Скажу по секрету, у нее роман с Кириллом. Дорогая черная машина, пшеничные волосы, стильные прическа и одежда, словом, красавчик, и на 10 лет ее старше — Лерка такой возраст обожает! Он модный преподаватель Джаз-Модерна (танец такой нервный, наполненный эстетикой и страстью с элементами балета, посмотрите, вдруг не видели). Вместе они уже года три, если не вру. И ведь она ничего мне не рассказывает! У нее вечное: «все отлично»! Правда, и я о своей личной жизни никому обычно не распространяюсь, да, похожи мы с ней очень! Так вот. Я-то вижу, какова цена этому «всему отличному»! По глазам же все видно — иногда в них столько боли и отчаянья! Не любит он ее. Ладно, может и любит, но совсем не так, как она его, меньше, скучнее. Она бы совсем по-другому смотрела и к себе относилась, будь рядом любящий мужчина, полный восхищения, уважения и заботы! А как на него девушки засматриваются! Будто съесть хотят! Но он не уходит к другим и не изменяет. Хотя... кто знает, я свечку не держала. А Валерия... она... ангел. Да, я — чертенок, она — Ангел! Высокая, длинные вьющиеся волосы пепельного цвета, серо-синие задумчивые глаза, идеальная фигура, а лицо — вы бы ее видели! Не понимаю, чего ему еще надо! И почему она от него не уходит? Хотя, кажется, я знаю ответ... у меня похожая ситуация с... Интересно, бывают ли вообще отношения без боли? Без серьезных тяжелых ссор, что калечат твердыми словами нежный образ любимого, в каплях слез тающий, без тошной и глупой лжи, без «полностью оправданных» измен, без ревности, что колючей проволокой скребет по сердцу, без страха потерять, без необходимости что-то терпеть, скрывать или казаться лучше - все это хорошо для книг, и страсти интересны, но в жизни... в жизни... Бывают ли вообще отношения, где двое, являясь самими собой, просто счастливы? Просто счастливы. И если да, где их искать? И как не ошибиться, ведь в начале почти всегда жизнь кажется прекрасной, мечта - сбывшейся, а человек - самым лучшим? Красное солнце тонет в красной воде, вот-вот исчезнет, рисую рожицы на песке.


Валерия.

Так и текут их дни, как песок сквозь пальцы. Одинаковые. Институт. Рисунок. Живопись. Кирилл. Танцы. Книги. Грусть, боль. Слезы, смех, мечты. Его скука. Ее разочарования и надежды. Тонкие линии на листе. Вода. Графика. Его музыка. Ее музыка. Разные вкусы. Телевизор. Газета. Диван. Восхищенные девушки на занятиях. Ревность в ее сердце. Разговоры ни о чем. Тишина. Робкое, тающее ее счастье, исчезающее, не успев стать настоящим. Черные птицы на сером небе и капли на стекле. Замкнутый круг. Ее одинокие брождения по вечернему городу, почти летнему, в поисках выхода. Взгляд внутрь. Воспоминания. Выводы. Вопросы. Без ответов. Почему? Почему другие легко ею восхищаются, а он — нет? Почему она уверена, что он для нее — самый лучший, и они могут быть счастливы вместе, но он не думает так же? Почему, когда начинает меньше интересоваться им или заглядывается на других, сразу же становится вдруг нужна ему? Стоит повернуться спиной, и он тут как тут. Но лишь ты снова с ним — он отдаляется. Вечное хождение друг за другом, чаще она за ним, реже — он. По черному лабиринту. Надоело.



Он

Ты придешь, но будет поздно... Капли медленно шепчут о своем. Солнце там, глубоко, замазано серым, мается, дождем моется, томится. Мой зонт - черный сверху - изнутри как разрезанное киви. Один. Бреду куда-то. В бреду. Прости. За то, что не ценил. Не звонил. И не отвечал. На Твои звонки. И любил. Недостаточно. Не замечал. Забывал. Думал. О других. Прости за все Твои слезы, за все несбывшиеся мечты, за то, что не сумел стать достойным. Тебя достойным. Прости за все неуслышанные, за все непонятые мною, Твои мысли. За глупую критику. За ревность. И за ее отсутствие. За те вечера, что сидела одна. И всю злость на Тебя, что выдумал сам. Серый город обволакивает облаками. Помню наше кафе, смешных зверюшек из мороженого и глаза, Твои глаза. Смеющиеся. Нервные тени на далеком потолке. Ты знаешь, я ведь храню, бережно храню наше прошлое. Твой кактус с розовыми цветками. Тот дождь и мокрое тонкое платье, беготню у моря, брызги. Твои черные серьги большими кольцами, красивые губы... Прошлое, наше прошлое, неожиданно обрело для меня смысл, жаль только, поздно. Но прошлое всегда опаздывает. Ведь жизнь — в настоящем: в этом дожде, что льет сейчас, стучит по зонтам и даже по лицам прохожих, случайно пересекающих мою линию в этой точке. В этих мокрых чугунных решетках, в рваной воде августа, в этих дневных молчащих фонарях. В этом парне, что копошится у «Чижика-Пыжика». В этом сыром густом воздухе. А Тебя здесь нет. Уже нет. Ты есть. Где-то. Только не со мной. Не со мной.


Валерия.

Поцелуй на прощание, рюкзак расположился в салоне, две минуты. Всего только две. Они стоят на перроне, смотрят в глаза, билеты в один конец, срок разлуки не определен. Август. Ночной поезд в Москву.

- Ты будешь скучать?

- Конечно. Береги себя, пиши.

- Ты тоже, все, пока.

Я люблю тебя, - подумала она, но промолчала. Нижняя неудобная полка, еще непогашенный свет, и медленно плывут дома, а она плывет к далекому вокзалу для несуществующего уже города. Но тушат свет, и чистое небо за окном обнимает ее. Бегут черные столбы у дороги, блестят луной рельсы, шуршит по шпалам ветер, одинокие огни подмигивают сквозь кусты, и грустные длинные звуки из альбома середины девяностых любимой тогда металлической голландской группы не дают ей остаться одной в эту ночь. К пяти удается уснуть, несколько часов, но вот и Ленинградский вокзал. Широкая площадь, залитая солнцем, кажется положительной, простор и раздолье, и бегают люди, и это навороченное метро со множеством станций, переходов и декора. Вечная Третьяковская галерея, втиснувшаяся между поездами, сине-сиреневый и немного зеленый Врубель, и снова дорога из железа.

Уже одна, с тяжелым огромным рюкзаком, вместившим не только одноместную палатку, спальник, пенку, котелок, чайник, складные стульчик с мольбертом, но и несколько холстов на подрамниках с пакетом масляных красок в придачу, да штучек пять длинных кистей. И полка опять нижняя. Билетов просто нормальных уже не было, вот и придется мучится. А вообще, обычно не сложно и поменяться. Хорошо хотя бы, что по ходу движения. Сосед с паклевидными длинными светлыми дрэдами и пивом сидел, задумавшись о чем-то интересном. Выглядел он ужасно, и чувствовалось, что бутылка уже не первая.

- Извините, а вы не хотели бы со мной полками поменяться, а то я не могу на нижней спать.

- Что?

- Ну, вы на моей нижней будете, а я займу вашу верхнюю, понимаете?

- А с какой это еще стати? Не пойдет.
Дурак. Еще свалится на меня, чертов пьяница.

Но попасть наверх ей все же удалось: другой сосед, в последний момент впопыхах забежавший, согласился на обмен. И до вечера Валери спала, стянув одежду и завернувшись в простыню, ибо жара стояла несносная, а затем читала Достоевского. Дрэды дрых рядом, источая перегарный аромат, от которого не спасало даже открытое окно. Лера и злилась на него, но и радовалась интересной книге, забывая о неудобствах и жалея князя Мышкина всем сердцем, почти даже плача. Но через час идиллия была дьявольски разрушена: Дрэды начал храпеть. Черт бы его побрал! Мало того, что пьет, так еще и слишком громкий, вот бы звук убавить. Проблему пришлось решать не убавлением звука а наоборот: наушниками и уже финской группой. Уснула путешественница опять только во второй половине ночи, устав и думать, и слушать.

Он.

Август. Берег моря, теплый песок, белые чайки носятся по небу, нежный ветер в лицо, солнце уже не жаркое, скоро исчезнет. Обе работы далеко, в родном городе, а я здесь, среди воды, отдыхаю, стараюсь забыть. Тебя забыть. Почему? Почему иногда лишь потеряв, начинаем мы ценить то, чего лишились? Вокруг бродят прелестные девушки, но что мне они? Они - не Ты. Вот сидит рядом художница, чертит рожицы на песке, рядом лежат пара карандашных набросков. Темные, слегка вьющиеся, спутанные волосы по плечи, раскосые дикие карие глаза, необычная внешность и красивая. Иногда смотрит на меня, иногда - в себя. Интересно, о чем она думает? Но говорить с ней не стану, ведь сердце мое несвободно, а я не хочу, чтобы мы потом, как вагончики, друг за другом: я - за Тобой, она - за мной.


Валерия.

Днем долго валялась, опять читала, за окном мелькали поля, леса и реки, спала, есть не хотелось. Наслаждалась блаженством спокойной свободы, временного одиночества, у которого обязательно есть конец, и это тоже казалось прекрасным. Вообще, теперь не таким уже кошмаром представлялась городская ее жизнь с танцором К. Многое было и хорошо. Хорошо, но плохо. Наверное, у всех так, идеальных ведь отношений не бывает. За любовь нужно бороться, но так надоело. Годы идут, а воз и ныне там. Не буду думать о нем, - решила она и посмотрела по сторонам. Началась вторая половина дня, она же первая половина второго дня пути. Внизу тем временем образовалась закуска: курица, соленые огурчики, колбаса твердого копчения, помидоры и картошка в мундире. Соседи, уже перезнакомившись, пили, ели, да в карты играли. В серых спортивных штанах, черном топике и с косой, требующей немедленного вмешательства расчески, появилась Валерия откуда-то сверху. По правде говоря, сначала появились длинные ноги, а затем уже и все остальное.

- Добрый день.

- Здрасьте. Милости просим разбавить нашу мужскую компанию, юная леди, - обратился к ней Дрэды, еще не успевший дойти до вчерашней кондиции.

- Спасибо, мне, пожалуйста, налейте сок, - ответила она, брезгливо поглядев в сторону спиртного.

- Но как же так, но позвольте! А вино? Шикарное!

- Не увлекаюсь.

Грейпфрутовый сок, кофе и веселые рожи хмелеющих попутчиков. Она сидела на своей бывшей полке по ходу движения с дощечкой на коленях, рисуя на тонких белых листках мужские лица гелиевой черной ручкой. Светлый ежик, плавно переходящий в лысину, большие серые глаза, тридцатилетний нос картошкой, трехдневная щетина и тонкие живые губы, периодически улыбающиеся белыми зубами. Второй подбородок, тяготеющий к третьему, добродушный взгляд сосед, на чьей полке она спала, - Анатолий. И подпись: Валери, дата. Доволен портретом, ее первый. Первый всегда немного хуже, а дальше обычно лучше и лучше. Бабушка в платочке в горошек — с боковой нижней, имя не запомнилось. Длинный нос, красивый греческий рот, опять светлые волосы, чуть удлиненные выразительные глаза — Андрей. Сосед с полки под ней. Лет двадцати двух. Красавец рисованный. Номер три, уже еще лучше, учится на военного. И Лера никак не могла понять, зачем он выбрал этот путь. Гражданская жизнь казалась ей несомненно более привлекательной. Слегка кривой и с горбинкой нос на несколько широком лице, намеки морщин на переносице, большие карие глаза, густые брови, неподходящие к такому носу аристократические губы и неподходящие ни к чему дрэдины разной длины. Из этого хороший шарж получится, прямо-таки гениальная внешность для смешных картинок. Миша. И околобровная сережка.

Травились анекдоты, слышался хохот, рассказывали веселые, страшные, необычные и просто жизненные истории. Объясняли, кто, откуда, куда и зачем едет. Художницу сразу окрестили Валери из-за подписи на раздаренных ею ко всеобщему восторгу портретах. Очень удивлялись, как же парень «такую красавицу» одну отпустил на Алтай, она оправдывала его, говоря, что тот знает, какая она упрямая, и спорить было просто бесполезно. А с ней поехать не мог из-за работы. И оказалось, что Михаил тоже собрался на Алтай за тем же, что и Лера — за одиночеством, горами, лошадями, водой и кострами. И решено было им держаться вместе. Она, понятное дело, сопротивлялась, как могла, но эта шайка ничего не знала и знать не хотела о ее упрямстве а также о том, от чего зависит — будет ли с человеком что-то плохое или нет. Они считали, что все в жизни случайность, произойти может что угодно и с кем угодно: несчастный случай, плохие люди, да мало ли что.

- Ладно, но тогда часть моих тяжелых вещей мы положим к тебе, палатку свою от моей ставить подальше, с разговорами не приставать, и вообще не приставать. Беру тебя в телохранители.

- И не подумаю вещи твои носить, у нас самообслуживание! Двадцать первый век, однако. И ко мне тоже близко лучше не подходи, не думай, что я в восторге от этой затеи, ехал побыть один и отдохнуть ото всех этих людей, а особенно от баб, и вообще, мне тебя навязали. Я, как человек честный, соглашусь с тобой таскаться, только по моему маршруту, и это надо же было тебе одной додуматься поехать, свалилась на мою голову, СПАСИБО, - прихлебывая пиво, говорил Дрэды, то разглядывая горлышко темной бутылки, то косясь на Валери.

- Пожалуйста. Договорились, - улыбнулась она одними губами и отвернулась к окну.
Ладно, сделаем вид, что пошли вместе, но сразу после поезда разбежимся. Соседушка.

Долгие двое с половиной суток закончились, подъехали, наконец, к Барнаулу, там сказочке и конец. Попрощавшись с соседями, Лера с Мишей — а похож на медведя — вышли из поезда и направились в нужную им сторону. Можно сказать, первый раз девушка оказалась вынуждена идти с рюкзаком на спине — до этого помогали такси, носильщики и другие добрые люди. А теперь началась суровая взрослая жизнь. Подойдя к возвышению, через которое нужно перебираться, она поставила одну ногу, попыталась подняться и встать на две, но вместо этого получилось лишь встать на колени — настолько тяжел был зеленый рюкзак. Миша уже ушел вперед, довольный, что по обоюдному согласию они отделались от общества друг друга. Но услышав свое имя, обернулся, выругался, вернулся. Часть вещей действительно пришлось переложить к нему.

- А что это у тебя там? Скрипка? - удивлялась Лера.

- Она.

- А для кого играть, ты же один собирался?

- Для себя, конечно.

- Забавно.

- А это у тебя что? Краски, холсты, ба, да тут и стульчик, и даже мольберт. С ума сошла?

- Я — художник, еду рисовать!

- И как наш художник собирался все это тащить?

- Ну ты же со мной, - улыбнулась Валерия.

- Сомнительный аргумент.

- Зато вполне реальный.

- Чудесно.

И он закурил.

- Не при мне.

- Вот еще.

- Отойди подальше, на меня весь дым несет.

- Сама отойди.

И она отходила, останавливалась и смотрела на него надменно, демонстративно поглядывая на часы.

- Зачем куришь? Это так глупо. И невкусно! И не полезно. И кучу денег небось тратишь! Сколько в день у тебя уходит?

- Нравится и курю. Особенно от нервов помогает. Да и вообще, приятно за компанию, не с такими как ты, конечно, а с нормальными людьми. Почти пачка в день. Рублей 50 значит.

- От нервов помогает лишь твоя идея о том, что сигареты должны помогать. Так... 1500 рублей в месяц, 18 000 в год — недурно! Сколько лет куришь?

- Лет пятнадцать.

- А сколько тебе уже? - удивленно подняты брови.

- 37.

- Не скажешь. Совершенно не похож. Я думала, лет 27. Выглядишь, конечно, плохо, но никак не дашь 37. Скорее даже по характеру. Да, именно по характеру ты молодой. Так 18 000 на пятнадцать, - она достала калькулятор, - 270 000. Что ж, неплохо. Сколько еще планируешь лет курить?

- Если не брошу, значит до конца.

- Тебе 37, допустим, еще сорок лет, хотя с твоим пьяно-никатиновым образом жизни маловероятно. 720 000. Думаю, на вполне приличную машину хватит. У тебя она есть?

- Нет.

- Вот видишь.

- Бред. Курю, потому что нравится.-

- Дурак.

- Сама дура.

- Простите?

- Ладно, приношу свои извинения, сеньорина.

- Что стоять, пошли уже. Какой у тебя там маршрут?

- Сначала в Горноалтайск поедем, на автобусе. Там можно пожить немного, потом двинуться дальше в сторону Телецкого озера.

- Здорово, на Телецкое я тоже собиралась.

Он

Ты придешь, но будет поздно... Капли медленно шепчут о своем. Солнце там, глубоко, замазано серым, мается, дождем моется, томится. Мой зонт - черный сверху - изнутри как разрезанное киви. Один. Бреду куда-то. В бреду. Прости. За то, что не ценил. Не звонил. И не отвечал. На Твои звонки. И любил. Недостаточно. Не замечал. Забывал. Думал. О других. Прости за все Твои слезы, за все несбывшиеся мечты, за то, что не сумел стать достойным. Тебя достойным. Прости за все неуслышанные, за все непонятые мною, Твои мысли. За глупую критику. За ревность. И за ее отсутствие. За те вечера, что сидела одна. И всю злость на Тебя, что выдумал сам. Серый город обволакивает облаками. Помню наше кафе, смешных зверюшек из мороженого и глаза, Твои глаза. Смеющиеся. Нервные тени на далеком потолке. Ты знаешь, я ведь храню, бережно храню наше прошлое. Твой кактус с розовыми цветками. Тот дождь и мокрое тонкое платье, беготню у моря, брызги. Твои черные серьги большими кольцами, красивые губы... Прошлое, наше прошлое, неожиданно обрело для меня смысл, жаль только, поздно. Но прошлое всегда опаздывает. Ведь жизнь — в настоящем: в этом дожде, что льет сейчас, стучит по зонтам и даже по лицам прохожих, случайно пересекающих мою линию в этой точке. В этих мокрых чугунных решетках, в рваной воде августа, в этих дневных молчащих фонарях. В этом парне, что копошится у «Чижика-Пыжика». В этом сыром густом воздухе. А Тебя здесь нет. Уже нет. Ты есть. Где-то. Только не со мной. Не со мной.

Валерия.

В душном автобусе тряслись несколько часов, Лера прилипла к окну и жадно разглядывала проносящиеся пейзажи, в памяти оставляя каждый миг, фотографируя и слушая уже русскую рок-группу с потрясающим вокалом. Дрэды спал. Потом подошли к реке, и прямо на другой стороне от города, на берегу, выросли две палатки палатки на расстоянии нескольких десятков шагов друг от друга. Свою она ставила сама, без помощи, хотя довольно смутные познания имелись у нее по этому вопросу. Заявив, что раз он телохранитель, а на нее никто не нападает, то может быть свободен, Михаил в обнимку с пивом забрался к себе в берлогу, то есть в палатку, и не показывался более. Не добившись помощи здесь, она рассчитывала хотя бы поручить ему роль заведующего костром.

- Слушай, ты вообще собиралась ехать одна. Считай, меня нет. Я в отпуске. Разводи сама.

- Ты, ты, ты самый несносный человек из всех моих знакомых! И прекрати пить! Я ненавижу пьяных мужиков!

- Что хочу, то и делаю, я на своей территории, а за комплимент спасибо.

- На своей значит, территории? Хорошо.

С этими словами она взяла палку и прочертила линию от берега почти до леса, разделившую землю на две части, по палатке в каждой.

- За черту не заходить, пьяная свиномордия!

- Ладно, - ответил он и вскоре захрапел.

Она сидела на бревне и смотрела на небо, воду вдалеке, розовое солнце, сочные летние деревья у берега, и чувствовала веселье. Воздух, пропитанный травами, то превращался в свежий ветер, то оставался неподвижен. Ей нравились и эта земля, и это небо, и ее красивая новенькая оранжевая палатка, и эти цветы, листья, березы, какие-то случайные мошки, и то, что можно ходить в удобной открытой обуви без каблуков, в спортивных штанах с карманами, свободной майке и не красить глаза тушью. А вечером ее не смывать. А утром опять не красить. К черту тушь, помаду и тени. А волосы убрать в нелепый хвост, чтобы не мешались. Никто ведь не смотрит. Это перед Кириллом она старалась хорошо выглядеть, всегда красиво одетая, даже дома на каблуках, и жаль, что невозможно иногда оставаться с ним наедине без ущерба помаде. А без помады лицо казалось ей не таким красивым. Только другие так не считали.

До костра руки так и не дошли — покусочничать было чем, да и сок еще не закончился, так что потребность в чайнике пока отпадала. Решила ждать, завтра ему самому понадобится костер, и тогда можно этим воспользоваться.

Вдохновение тут же ее посетило, и на белом листе появился вдруг нежный розовый цветок, затем несколько деревьев, закат и вода вдалеке. И как-то особенно рано, по сравнению с домом, стемнело, уже в сумерках убрала она вещи, молния на спальнике застегнулась, а палатка и внутренняя сетка от комаров тоже оказались наглухо закрытыми. Написала сообщение Кириллу:

- Лежу в палатке на берегу реки. Страшно и весело.

- Рад за тебя.

- Скучаю.

- Я тоже.

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Выключила плеер. Закрыла глаза. Звуки. Сверчки, что ли? Кузнечики? В насекомых девушка не разбиралась совершенно, зато могла очень хорошо слушать, особенно когда страх разрастался, как сейчас. А это что такое? Будто кто-то ползает совсем близко. Или ходит. Мамочки. Как спать-то? И слышно, как стучит ее сердце в одиночестве. Нужно только пережить эту ночь, а утром что-нибудь придумаю. Одну ночь. Вот треснула ветка где-то там. Вот опять. Ужас. А вот шаги. Кто-то ходит рядом. Зачем я вообще сюда приехала, не сиделось мне дома, дуре! Она залезла с головой в спальник и зажмурилась. Наверное, таким образом спряталась отлично. Через минуту сделала маленькую щелку и посмотрела — Миша шел в сторону своей палатки, а я чуть не померла со страху, глупая. Все. Больше никаких звуков не слушаю. Их нет, - подумала она и вскоре уснула.

Дневник Кати.

Четвертое апреля. 4:04 на часах. Как это символично! Чудо мое спит, сама сижу на кухне, поджав одну ногу, запах заварного кофе, сигарет, как и жутенькая музыка — радуют безмерно, и обожаю ночь. Квадратики лунного света от большого окна расползлись по бежевой стене квартирки на окраине, сегодня опять поссорились. Так глупо! Попробую вспомнить... А, меня взбесило, что он опять больше внимания уделял своим рыбкам, чем мне. Сядет, курит и смотрит, как эти ужасные рыбы там плавают в своем зеленом аквариуме, вещи по комнате раскиданы, один носок — под кроватью, другой — на кресле, тарелки после каши сохнут скромно на полу, под столом спрятавшись — ненавижу! И что за манера молчать постоянно! Мысли у него там, видите ли, мудрые посещают его, возвышенные все такие, что ни до чего больше дела нет! И еще бесит, что его бесит, что мне нравятся другие: мы же года три назад договорились — свободные отношения. На дворе 21 век, повсюду прогресс, зачем осложнять жизнь глупыми запретами, ревностью, ложью, когда можно просто, по-человечески решить — мы вместе, но не запрещено быть и с другими, даже интересно как опыт, возможно, чтобы сильнее ценить в итоге друг друга, или найти кого-нибудь получше. И вот теперь его это бесит, ишь какие мы нервные. Как все надоело. Боже, как надоело все. И его лицо — грубые крупные черты, брови густые, черные, волосы — тоже, то кажется, что он самый красивый человек на свете, а то — урод уродом, особенно, когда не в духе — он или я. Интересно что бывает так: и люблю его, дурака, его всего — со всеми заморочками, неряшливостью, криками, невнимательностью, его страстью к року и мотоциклам, к рыбам этим, а иногда так все раздражает, хоть вешайся прямо здесь! И другие нравятся! Я рождена свободной, почему должна, спрашивается, зацикливаться на нем одном, когда вокруг столько парней? И страшно подумать — семь лет уже вместе, для меня — бесконечность. И учиться надоело до ужаса — уже чуть-чуть осталось, этот курс закончить, еще один, и все. Иногда так грустно — хочется взять большую черную кисть и рисовать черных чертей на стенах. Чертов Игорь.

Восьмое июля. Сегодня ездили купаться в Тарховку. Там хорошо, пляж такой милый, озеро «Разлив», погода чудесная — выходные совпали с редким моментом, когда по небу передают солнце — роскошь, Игорь смотрел на меня восхищенно, мы много болтали, он забыл будто все свои проблемы и печали, без конца хохотали, играли в карты, курили, пили вино, он сказал что любит меня, и такие у него были глаза, что я поверила. Он смешно загорел — руки темные, но видны следы от футболки, а мне все строил глазки какой-то мальчик, симпатичный даже, но я не отвечала, мне сейчас кроме моего Игоря никто не нужен, он лучший для меня, вообще, у нас светлая полоса, почти не ругаемся, ну максимум раз в неделю. Он хочет ребенка. Я — нет. Рано, он сам еще как ребенок — 22 года парню. Я тоже его люблю.
 

Родовая травма — асфексия — ДЦП. С первыхминут жизни мне пришлось за нее бороться и конечно же я бы в этом поединкепотерпела поражение, если бы не родители. Мои воспоминания о детстве не ограничиваютсяквартирой заваленной, как обычными, так и специальными, предназначиными для разробатованиярук и мелкой моторики игрушками. Мама изобрела для меня способ, с помочукоторого я могла лепить пасочки в песочнице. Она усаживала меня себе накрасовки, и в этом положении я чувствовала себя будто в мягком, удобном кресле.На детской площадке я играла вместе с младшей сестренкой и местными детишками нашеговозраста. Уверенна, обычным ребятишкам не позволяют такое безобразие, какпересыпание фасоли или гороха с одного ведерка в другое, при этом бобовыми былаусыпана вся комната!!! А меня родители, по советам логопедов, заставлялиэто  делать каждый день!!! И все радирозрабативания той самой мелкой моторики!

 Помимотаких красочных, порой вызывающих улыбку кадрах с детства выплывают и кадры изфильма ужаса. Я говорю о бесконечных скитаниях по больницам, целителях –шарлатанах… Страшно даже вспоминать куда меня родители возили и что там со мнойделали: помню мануальную терапию, блокады, гипсование, уколы, массажи, ЛФК,электро-процедуры, различные препараты, методики... Мы с мамой месяцами пропадалив санаториях…

Я пишу картины лежа

Дальше я немножко расскажу Вам, какимобразом имея детский церебральный паралич с явными проявлениями спастики игиперкинезов в руках мне, таки удалось приспособиться писать свои картины.

Все началось еще в детстве: помнитсядошкольный период (года 4) когда отец взялся подготавливать меня к школе. Мыусвоили азбуку – получалось по складам читать, научились считать, сначалакажется, до пяти, потом до десяти, позже и до ста. Но ПИСАТЬ, стояло всунуть, вспастический зажатый кулак карандаш, или ручку как она переламываласьнапополам, а стержень от сильнейшего нажима прорывал бумагу. Никакиеприспособления не помогали.

Меня приняли в школу «Надежда». Среднееобразование я получала на дому. Учительница, а так сложилось, что за времяначальной школы их было у меня 2 - сначала Коваль Елена Сергеевна, потом КочурСофья Николаевна, питалась своей рукой выводить прописные буквы. То самое мыделали с мамой как домашнее задания по письму.

Я не помню точно, какой то был год, вЦентре социально-психологической реабилитации для детей и молодежи сфункциональными ограничениями моего родного Дарницкого района, открылись бесплатныекружки РИСОВАНИЯ, ЛЕПКИ, МАКРОМЕ и МЯГКОЙ ИГРУШКИ, на которые можно было ходить2 раза в неделю. Из выше предложенного мне наиболее подходило рисования илепка. Принцип тот же – моей рукой управляли. Тынкован Лариса Павловна — этоимя моего преподавателя по рисованию, человека посланного Богом на эту землю.Все, что я умею в области рисунка – ее заслуга! Но как и везде, действительносовестных людей обязательно нужно убрать, чтобы поставит своих…

Дальше я должна была «крутится» сама.Постепенно я приспособилась «рисовать» и «писать» лежа. Я открыла, чтоскрутившись клубочком спастика по пускает, кисть становится более подвижной… Ачтобы хоть немножко обхитрить гиперкинезы, я додумалась держать вместе скарандашом штанину. По началу, конечно, у меня выходили каляки-маляки, новремя, практика, терпения и Вы видите результат.

Я не записываю себя в великие художники. Яговорю откровенно, что мои роботы не идеальны, часто, с профессиональной точкизрения, фигуры вывернуты, неправильное построение, Я ЭТО ВИЖУ. Задумайтесь,когда я работаю лежа на боку, у меня ведь совсем другой ракурс – с боку. И этомоя фишка.

Пусть мне приходится ради каждой новойроботы преодолевать боль, усугублять сколиоз — Я ПИШУ КАРТИНЫ ЛЕЖА!

У меня нет случайных робот, каждая картинарождается в последствие каких-то жизненных переживаний, эмоций, событий.

В ежегодном районном фестивале «Поверим всебя» мои роботы не однократно выходили на город. Не исключение и 2010 год. Онмне преподнес приятнейшие ощущение, когда одну из моих любимых картин купили за900 гривен. Изображение лошади настолько потрясло владелицу столичного частногосалона, что женщина буквально упросила меня продать ей это полотно. В прошломгоду на финальном конкурсе мне не удалось занять призовое место, зато одна изстраховых компаний выявила желания наградить 3-их самых достойных, по их мнению,не большим гонораром. В эту 3-ку вошла и я. А в августе 2011года моя картина«Водопад» участвовала в городском конкурсе творческих работ ко ДнюНезависимости «Україна — держава моя». Работа не заняла призовое место, но стоит отметить, что во время проведенияконкурса, приглашенные и журналисты вновь и вновь возвращались к картине чтобыеще раз взглянуть на нее! В прессе и теленовостях говоря об этом конкурсе свосхищениям упоминали  мою картину. Кромераспределения призовых мест, жури конкурса выделило работы троих участников, втом числе и «Водопад».

Вдохновения

Как известно любому творческому человекупостоянно нужно вдохновляться! Для одних музой служит вторая половинка, кто-товдохновляется выезжая за город и черпает силы для творчества у природы… Я жебольшую часть своей жизни провожу дома взаперти, особенно во время каникул, илизимней не погоды. Мой круг ЖИВОГО общения в основном замыкаются на семье. Не задумыватьсяо будущем не может не один сознательный человек, но меня мысли о будущем сильнопугают и угнетают. Как и большинство, больше всего я боюсь одиночества. Все эточасто приводит к глубочайшем депрессиям и творческим кризисам. Как-то, в одиниз таких моментов пострадали мои лучшие работы, дело в том, что я вылила на нихвсю свою боль – я их разорвала в клочья - уничтожила. Наверное в такие минутытяжелее родителям, которые видят как их дочь страдает и не чем не могут помочь.

Но иногда отвлечься от грустных мыслейудается, мне помогает музыка. В основном – это французская и итальянская классика,нередко слушаю и отечественных эстрадных исполнителей, среди которых мой кумир– Виталий Козловский. Он является для меня источником вдохновения и энергии!Только родным известно с каким нетерпением и желанием я жду его концертов и начто мне приходится идти чтобы упросить маму купить мне билет и повезти меня наэти концерты. И как бы нам с мамой не было тяжело додраться городскимтранспортом, через метро, с пересадками к концертному залу, она таки соглашается,только для того, чтобы увидеть мою счастливую улыбку!

Путешествия

С 2005-го года мы с мамой началипутешествовать по Украине. Благодаря организациям и спонсорам, без которых мыбы не обошлись, я увидела прекрасные уголки Украины. Я побывала в таких городахкак Канев, Белая Церковь (Александрийский парк), Переяслов-Хмельницкий, Львов(Олеський замок), Каменец-Подольский, Хотын, Луцк, Нежин, Умань (Софиевскийпарк), Чернигов, Чегирын, Запорожье (остров Хортица), Днепропетровск, Почаев,Одесса (Вилково (Украинская Венеция))… Это также не могло не скажется на моеммировосприятии, частности, как художника.

На компьютере я работаю с помощью джойстика исобственного носа

Появление компьютера,точнее в старшей школе предмета информатики, кардинально изменило мою жизнь!!!Но и здесь не все так просто, пальцы не слушались, опять же таки мои злейшиевраги по жизни – гиперкинезы и спастика не позволяли мне попадать на нужные клавиши.Я сказала: - "Ну и ладно, а я все равно буду работать на компе!"Неоднократно по телевизору я видела репортажи о людях не имеющих рук, которыерисуют прекрасные картины ногами, или держат кисточку во рту… И я подумала, ачто если использовать свой нос не за предназначением?! Я попробовала —получилось! Все на много упростилось, когда Кириллов Владимир Сергеевич -учитель информатики, предложил мне использовать вместо управления мышкой склавиатуры (кто хорошо разбирается в настройках компьютера — поймет о чем идетречь) управление с помочу игрового джойстика. Я ознакомилась с такимипрограммами, как: Word, Excel, Flahs, Photoshop и др. Наиболее меня увлекал  Photoshop. Настоящие открытия и переворот в моейжизни стало изучение Интернета! Ведь у меня появилось общения, новыезнакомства, пусть только виртуальные. Какраз этого мне больше всего и нехватало! Помимо этого любая интересующая меня информация «в кармане занесколько минут». Это даже  обычномучеловеку очень облегчает образование, не говоря уже о моей ситуации.

Иппотерапия

В 8 лет знакомые посоветовалинам иппотерапию. Для меня было так удивительно, то, что взрослые называют ездуверхом на лошадке лечением!!! Ведь по моим сложившимся понятиям, ЛЕЧИНЕЕ должноприносить невыносимую БОЛЬ и ДИСКОНФОРТ, а здесь ничего этого нет, или я простоэтого не замечала??? В лошади я видела намного больше чем тренажер! Этоблагородное, сильное, красивое вольное существо. Каждая лошадь, как и человек,имеет свой характер, у них тоже бывает разное настроение. Я в них простовлюбилась до безумия!!! Сидя верхом, я воссоединялась с ней! Это именно то,чего не хватало моей душе свободы, легкости…! Именно они дали мне новый толчокк творчеству! По мимо душевного блаженства общения с этими теплыми, мягкими, сдобрейшими огромными глазищами великанами принесло мне и физические улучшения яначала сидеть на обыкновенном стуле. До этого меня могли только «садить» вспециальную коляску, которая фиксирует спину. Еще самостоятельно могла сделатьдо 10 шагов, при поддержки за одну руку преодолевала достаточно большиерасстояния. Но что со мной было  когдаоднажды инструктор, в знак «приза» за хорошо исполненное упражнения дала мне вруки повод!!! Я самостоятельно управляла этим великаном!!!!! В ту минуту у меняродилась не исполнимая мечта: стать всадником. Мне снилось почти каждую ночь какя преодолеваю препятствия верхом на собственной лошади! С тех тор, я стараласьпопадать на занятия исключительно к тем инструкторам, которые хорошеевыполнения упражнений поощряют возможностью ощутить себя наездником! Этизанятия проходили в центре Елены Вадимовны Петрусевич. Когда мне было около13ти, в очередной раз на центр обрушились финансовые проблемы с угрозой егозакрытия. «Моя иппотерапия» отправилась на бессрочные каникулы, потому чтопосле выхода из кризиса Елена Вадимовна резко сократила количество пациентов,оставив лишь младших.

Моя семья неоднократно пыталась продолжить занятия уже собственными силами, мы прибегали кчастным услугам, но это было краткосрочно, так, как моей семье это не по силами в материальном и уже и в физическом плане!

Колледж театра и кино

Время шло, как мнетогда казалось, очень медленно. Сейчас я понимаю, что оно промчалось как одномгновения.

Я закончила школу. Уменя не было не полноценного выпускного вечера, не красивого платья, конечно жене появились неоткуда одноклассники которых у меня некогда не было и я невстречала с ними рассвет. Вместо этого меня ждал традиционный для моей бывшейшколы последний звонок, который параллельно переходил во вручение аттестатоввыпускникам и поездкой на частную конюшню, где у нас было всего пара часов длясовместного праздничного обеда и совсем краткой прогулки на лошадях. Но это нечто по сравнению с осознанием того, что меня ждет впереди. Мои учителя заменилимне друзей, одноклассников на переменках между уроками я не могла носится пошкольной лестнице, делится новостями с одноклассниками, списывать не выполненноедомашнее задание... вместо этого я беседовала с учителем. Я бы сказала: - Этобыли почти единственные люди, не считая родителей, с которыми я общалась,которые понимали мою не разборчивую речь. И больше я не смогу видится и с ними,но даже хуже, было другое: этот этап моей «жизни» закончился, что же делатьдальше? Перспектива сидеть в четырех стенах меня не привлекала, даже пугала. Посталвопрос о моем поступление. Анималотерапия и нереальная любовь к животнымоставила глубокий след в моей душе. Чему бы я хотела посветить жизнь — это:ВЕТИРЕНАРИЯ! Но как мне не больно это признавать — ветеринаров на колесах нет.Я четко понимала, что дорога в Аграрный университет для меня закрыта.

Я была уже на гранеотчаянье, когда прозвучал телефонный звонок. Это был представитель центрасоциально-психологической реабилитации детей и молодежи с функциональнымиограничениями, который известил меня о том, что колледж театра и кино набираетгруппу студентов с особенными возможностями, и у меня есть все шансы туда поступить.Создателями этого проекта являются  НовикЛюдмила Федоровна - директор центра и Чернышов Виктор Иванович – директорколледжа. Проект любезно согласился оплатить городской фонд инвалидов. Несмотряна то, что помещение колледжа находится на третьем этаже - Людмила Федоровнаобещала помочь в содействии по установлению специализированного подъемника. Раздумыватьбыло нечего — я согласилась. Собеседование прошло с отличным результатом — меняприняли. Моя будущая профессия художник – аниматор и это меня радовалопоскольку по окончанию у меня была надежда получить работу на компьютере.

Впереди меня ждаливолнительные первые месяцы знакомства с удивительной, абсолютно новой для менястуденткой жизнью. Сейчас я сама не верю, что два года назад, мне пришлось доказыватьи преподавателям, и согрупникам, что я чего-то стою. Когда раньше мы встречалив коридорах колледжа вечно-спешащих ребят, то они здоровались только с мамой, атеперь уже говорят и мне: "Привет Таня!" И это сегодня для менялучшие вознаграждение! И все было бы замечательно, если бы не одно НО! Когдастало ясно, что с установлением подъемника дело не может сдвинутся с мёртвойточки, Людмила Федоровна и управление колледжа стали обещать добиться того,чтобы школа в которой находится колледж выделила для нашей группы помещение напервом этаже где бы проводились лекции и практические. Но все это, как и то,что моя будущая профессия художник – аниматор так и осталось пустымиобещаниями. Проучившись несколько месяцев нам сообщили, что компьютеры незакупили и специалистов для проведения необходимых лекций, нет, поэтому всепишут заявление на художника-бутафора.

Конечно же, нужноотдать должное маме, три раза в неделю эй приходится в любую погоду привозитьменя на пары и поднимать коляску на третий этаж. Но на этом ее миссия незаканчивается. В связи с тем, что я сидя писать не могу, ей приходитсязаписывать каждую лекцию.

И только иногда япозволяю себе представлять, что я сижу на лекциях Ветеринарного университета. Где-тов глубине души я не перестаю найдется, что и для меня когда-то найдется «ДокторХаус» который придумает как меня излечить и я смогу не только общаться сосвоими одоногрупниками без всяких ограничений, но и отмечать с ними праздники,веселится и радоваться жизни!!!

Журналистика

Вначале этого летаКотов Сергей Геннадьевич - директор Молодёжного клуба «ДИСКУССИЯ ТАБУ»,шеф-редактор газеты «ФЕМИДА-МКДТ» сделал мне заманчивое предложение -попробовать свои силы в журналистике. Могу сказать, это меня заинтересовало,хотелось бы изучать журналистику на профессиональном уровне. Как знать,возможно когда-нибудь судьба мне улыбнется! Кроме того, благодаря стараниямСергея Геннадиевича скоро у моего подъезда появится пандус сделан по всемстандартам, которым я смогу пользоваться не боясь получить травму.

Вотредакции в которых я печаталась: , , стр. 7

Конечно же, многие пользователи интернета знакомы с таким термином, как скриншот, и знают, как его сделать. Но, тем не менее,довольно большое количество пользователей сети интернета еще не знают, что такое скриншот, хотя встречаются с этим скриншотом постоянно на просторах виртуального пространства. А  вот тех, которые знают, что такое скриншот,но не знают, как его сделать и ищут в интернете ответ на вопрос как сделать скриншот, оказывается,намного больше. И в этом вы убедитесь читая дальше  "

Конечно же, многие пользователи интернета знакомы стаким термином, как скриншот, и знают, как его сделать. Но, тем не менее,довольно большое количество пользователей сети интернета еще не знают, что такое скриншот, хотя встречаются сэтим скриншотом постоянно на просторах виртуального пространства. А  вот тех, которые знают, что такое скриншот,но не знают, как его сделать и ищут в интернете ответ на вопрос как сделать скриншот, оказывается,намного больше. И в этом вы убедитесь.