Дневники

Глава 2. «Второе Я»

Если бы ты знал, кем был в прошлой жизни, то был бы умнее,— жизненного опыта было бы в два раза больше.

***

Евгений Шестов воспитывался в детском доме. Родителей он не помнил, так как его отдали туда в возрасте одного месяца. Мать Жени была местной проституткой, отец — испанский архитектор, отказавшийся даже дать денег не аборт. Двадцатилетней девушке, не имеющей другого образования кроме среднего, и постоянного места жительства, пришлось подбросить месячного ребенка в детский дом. Женей его окрестила мать, подбросив записку с именем в белье младенца. Фамилию Шестов дали уже в детском доме, потому что нашли мальчика шестого числа шестого месяца 1976 года.
Рос Евгений Шестов красивым рослым мальчиком. От отца ему достались смуглая кожа, черные, как смоль, волосы, от матери стройная фигура и целое генеалогическое дерево родственников-параноиков. За свою неординарную внешность в детдоме его прозвали «Латинос». Женя не обижался за прозвище,— так как слишком очевидным было присутствие в его крови каких-то “чужих” примесей.
В четырнадцать лет Женя заметил, что очень он уж нравится женщинам. На этом он решил подзаработать, и, надо сказать, ему это удавалось. Выбирая себе партнерш побогаче, Женя очаровывал их свей белоснежной улыбкой, не отказывал им даже в самых сокровенных желаниях. Женщины же, имея при себе такого очаровательного партнера, расцветали, вновь чувствовали себя молодыми и в свою очередь не отказывали Жене в помощи как материальной, так и в благоустройстве его дальнейшей жизни. В девятнадцать лет одна из его партнерш устроила его рекламным агентом в частной фирме ее мужа. Женя зарабатывал хорошие деньги и поэтому любил посещать различные очень дорогие клубы, ночные бары. В двадцать три его со своей старшей подругой застукал муж — хозяин фирмы, и Женя был уволен. Но склонность к праздной жизни осталась, хотя денег уже не хватало. Познакомившись в одном из баров с группой таких же, как он ребят, он стал заниматься мелкими, мягко говоря, нелегальными делишками: вскрытие закрытых на ночь ларьков, квартирные кражи и даже один мелкий ювелирный отдел и магазине. Жене и его товарищам просто везло — ни разу менты не смогли сесть им на хвост, поэтому группа наглела и наглела. Женя, будучи далеко не глупым парнем, постепенно откололся от нее и перешел вновь на профессию жиголо.

***

Бильярд — было самое любимое занятие Евгения Шестова. И, надо сказать, он умел играть. Играл в основном на деньги. В один из обычных для него дней он сидел за стойкой и пил пиво, наблюдая за игрой двух ребят. Сначала они играли так, потом не деньги. Ставки постепенно росли, доходя порой до пятиста долларов. Определенного лидера не было, и Женя не видел себе противника ни в одном, ни в другом. Он сыграл бы с одним из них, но у него не было таких денег, хотя куш был заманчивым. Единственное, что у него было — это мотоцикл «МТ», довольно сносно переделанный внешне под «Харлей». Мотоцикл был еще одной радостью Жени,— он купил его, когда еще работал рекламным агентом.
Двое играющих до того вошли в азарт, что следующую игру начали со ставкой в тысячу долларов. Женя подумал, что эти ребята определенно «новые русские». Их игра шла шар-в-шар, и когда один из них выиграл, то окончательно вообразил себя непобедимым и предложил следующую ставку в три тысячи долларов. Второй играть отказался.
— Хорошо. Тогда кто из присутствующих хочет сыграть со мной? Ставка три тысячи долларов!!! Что, нет смелых? — крикнул пьяный от успеха «новый русский».
Желающих не было, но Женю внутри что-то кольнуло. Он знал этого парня, вернее слышал о нем. Говорят, он был лучшим бильярдистом на турнире, проходившем этой зимой в клубе «Билл». Хотя, судя по игре, до лучшего ему расти и расти.
— Ну кто хочет принять ставку? Я даже дам возможность выиграть эти деньги, поставив всего лишь шестьсот баксов! Отношение 1:5! Что, никто не хочет? Нет смелых? — надрывался «новый русский».
Женя даже приблизительно вспомнил его кличку: толи Гусь, толи Индюк. Последний все кричал на весь бар, что все трусы и неумехи.
— Ладно, специально для слабаков! Отношение 1:10! Ну кто?— все предлагал, оглушенный успехом толи Гусь, толи Индюк.
Женя подошел к столу, оперся на него двумя руками и посмотрел на соперника.
— Ставлю, нах, свой мотоцикл против твоих трех штук… если согласишься, конечно, нах!
У Жени была отвратительная привычка везде вставлять «нах».
— А я тебя знаю! Ты— Латинос! Мне говорили, что ты парень не промах, а я вижу, что ты еще хитросделанный!
— У меня нет денег, нах, чтобы поставить. Твое право отказаться, нах,— сказал Женя.
— Черт с тобой. Я разбиваю!— согласился толи Гусь, толи Индюк.
Он взял треугольник и построил пирамиду. Ухмыльнувшись, он поставил шар по центру и быстро, долго не целясь, ударил. Два дальних вершинных шара в пирамиде прямо влетели в лузы. Женя оторопел: толи Гусь, толи Индюк из игрочка-любителя превратился в профессионала. Он сделал еще три удара, причем один из них был очень сложный, и все три раза шары оказывались в лузах.
Женя подумал, что ему вообще играть не придется, и что этот тощий ублюдок развел его как щенка.
Толи Гусь, толи Индюк ошибся, и ход перешел к Жене.
— Даю шанс, Латинос!—сказал, ухмыляясь, соперник.
Женя забил три шара и ошибся.
— Ну что ж, как хочешь,— сказал толи Гусь, толи Индюк.
Еще три удара — и три вкатанных шара. Толи Гусь, толи Индюк оперся на кий, протянул руку: «Ключи!». Одновременно из-за стола встали и подошли три парня, все как один в белых рубашках.
Женя, закипая внутри, отдал ключи.
— Ты, нах, меня развел, подонок!— крикнул Женя и схватил толи Гуся, толи Индюка за воротник.
Тут же он получил удар по левой почке и сполз вниз, прихватившись рукой за бильярдный стол. Эти четверо, рассчитавшись с бармэном, вышли, а Женя зло смотрел им в след. «На нем ты, сука, все равно, нах, не поездишь!» — подумал Женя, поднялся и пошел к выходу из бара…
А тем временем Сабанеев Андрей Александрович решил прогуляться по кожвенскому вокзалу.

***

Горячая испанская кровь дала о себе знать. Женя выскочил из бара и догнал толи Гуся, толи Индюка. Он уже сел на женин «Харлей», а трое его друзей садились в «БМВ».
— Слушай! Когда, нах, можно отыграться? Сказал Женя, сжимая в кармане выкидной нож.
— Подкопишь денег, Латинос, приходи в «Билл»,— сказал толи Гусь, толи Индюк, вставляя ключ в замок зажигания.
Трое из «БМВ» следили за ними из машины, один даже вышел. Женя резко выкинул руку из кармана и нанес удар внизу вверх, на лету выкидывая лезвие ножа. Толи Гусь, толи Индюк крякнул, удивленно озираясь, начал съезжать с сиденья. Женя столкнул его на асфальт, впрыгнул на свой «МТ-Харлей», повернул ключ, завел мотоцикл и с места рванул по шоссе в сторону вокзала.
Трое из «БМВ» выскочили из машины, быстро занесли своего товарища в нее и рванули в погоню за Женей.
А тем временем Андрей Сабанеев увидел Машу.

***

Женя ехал, нарушая какие только можно правила дорожного движения. Сзади рычала синяя «БМВ». Поток машин был очень плотный и Женя два раза чуть не влетел под машину. Встречный поток, как назло, был еще интенсивнее. Впереди виднелся «Икарус». Чтобы его обогнать нужно было выехать на встречную полосу, но это сделать было не возможно, и Женя свернул вправо и понесся между «Икарусом» и тротуаром…
Заканчивая обгон, Женя свернул влево и перед самым носом у него оказался человек в белом пальто. Ничего даже не успев сообразить и подумать, Женя налетел на мужчину. Человек в белом пальто перелетел через руль и ударился своей головой прямо Жене в лоб…
…Первое, что подумал Женя — это то, что он умер… Потому что он видел себя со стороны… Он на мотоцикле въехал на тротуар и упал, раскинув руки.
Вдруг перед глазами появилось лицо девушки, которая что-то кричала и плакала. Женя попытался встать, и девушка ему помогла. Он посмотрел на СЕБЯ, который лежал на тротуаре, закрыв глаза. Самочувствие у Жени было нормальным, только чуть болела голова. Он не мог оторвать от СЕБЯ взгляда. К НЕМУ подбежали друзья толи Гуся, толи Индюка, сказали, что они из милиции и понесли в «БМВ». Все было как в состоянии аффекта. Пустым взглядом Женя посмотрел вокруг: какая-то брюнетка, стоящая рядом и плачущая, старик, махающий на него кулаком, люди, смотревшие круглыми глазами на него из окон «Икаруса» и один из друзей толи Гуся, толи Индюка, уезжающий на его мотоцикле. Тут он посмотрел на себя. Вместо кожаной куртки на нем было одето белое пальто!…
К Жене в голову пришла одна мысль, от которой затряслись колени. И с этой мыслью в сознании у Жени произошли неотвратимые изменения, о которых он никогда не узнает, как не замечают все люди, сошедшие с ума…