Дневники

Послушай сынок, я разговариваю с тобой, когда ты уже спишь. Ты подсунул свою ручонку под щеку, к твоему лбу, на котором виднеются маленькие капельки пота, прилипла прядь твоих волос. Я тайком проник в твою комнату. Только что, несколько минут назад, когда я сидел в кабинете и читал свои бумаги, меня неожиданно захлестнула волна раскаяния. Я здесь, около тебя, и я осознаю свою вину перед тобой.
Сынок, вот о чем я размышляю сейчас: я сегодня сердился на тебя. Я отругал тебя за то, что собираясь в школу, ты не умылся так как следует, а лишь размазал полотенцем грязь по лицу. Я сделал тебе выговор за то, что ты не вычистил свои ботинки. Я сердито накричал на тебя за то, что ты уронил что-то на пол. И за завтраком я нашел повод для замечаний. Ты расплескал чай. Ты плохо жевал во время еды. Ты ставил локти на стол. Ты намазал слишком толстый слой масла на хлеб. А когда ты уже начал гонять мяч по двору, а я собрался уезжать по делам, ты помахал мне рукой и закричал: «Пока, папа!», а я лишь нахмурил брови и сказал «Не забывай держать спину прямо!»
Затем, все повторилось вечером. Возвращаясь домой, я подсмотрел как ты играешь в стеклянные шары, стоя на коленях, а на твоих носках виднелись дырки. Ты шел впереди меня, и я не думал, как это унизительно для тебя, ведь все это происходило на глазах у твоих друзей. Носки стоят дорого, и если бы ты покупал их сам, то был бы более осторожен! Подумать только, сынок, и это сказал твой отец!
Позже, ты помнишь, я читал в своем кабинете, как неуверенно вошел ты ко мне и виновато посмотрел на меня. Я оторвался от своих бумаг и был недоволен неожиданной помехой. Ты в нерешительности стоял в дверях. «Чего тебе?»- резко спросил я.
Ты без слов стремительно бросился ко мне, обхватил меня руками и поцеловал. Твои маленькие ручки сжимали меня, и я чувствовал такую любовь, которой только Бог мог наполнить твою душу, и сила ее была такова, что даже мое пренебрежительное отношение не могло ее уменьшить. А затем ты ушел, и я слышал твои шаги вверх по лестнице.
И что же, сынок, прошло несколько мгновений после твоего ухода, как бумаги буквально вывалились из моих рук. Я испугался, и силы оставили меня. Что я привык делать? Я привык обвинять тебя, привык делать тебе замечания, и это была моя награда за то, что ведешь себя так, как и должен вести себя обыкновенный мальчишка. Нет, я люблю тебя. Дело в том, что я ожидаю от тебя слишком многого, а ведь ты еще ребенок. Я оцениваю тебя мерками своего возраста.
А в твоем характере столько замечательного, прекрасного, искреннего Я пришел к твоей кровати, сынок, и стою здесь в темноте на коленях, и мне очень стыдно!
Но это слабое оправдание. Я знаю, ты не поймешь этого, если я скажу это днем, когда ты проснешься. Но завтра я стану настоящим папой! Я стану твоим другом и буду страдать вместе с тобой и смеяться, когда будешь смеяться ты. Я прикушу себе язык, если мне вдруг в раздражении захочется отругать тебя.
Я думаю, что я видел в тебе взрослого мужчину. Ты спишь, утомившись за день, свернувшись калачиком под одеялом, и я вижу, что ты еще ребенок. Я слишком много хотел от тебя, да, да, слишком много!