Дневники

Мой восемнадцатый крайний прыжок на горящий лес всё-таки оказался последним. Купол парашюта зацепился за вершину сосны, а так как из-за сильного ветра я планировал наискось, то, пролетев на стропах по дуге маятника, я изо всей дури звезданулся спиной о ствол сосны и повис без сознания, успев поразиться красотой снопа искр, то ли из своих собственных глаз, то ли от приближающегося вала огня. Меня, разумеется, успели снять до того, как я превратился в неаппетитный хот-дог, но на этом моя карьера героя-пожарника закончилась, и я вернулся к рутинным обязанностям научного сотрудника. Я наивно полагал, что сии приключения обойдутся без последствий, но спустя пятнадцать лет уже в штатах меня угораздило поучаствовать в передвижке мебели в квартире моих друзей Лины и Пашки. Лина, миниатюрная красавица-брюнетка, раскрасневшаяся, уже лучилась удовольствием от того, как классно мы всё перевернули вверх ногами, и мысленно составляла список необходимых докупок и последних штрихов дизайна. Этот гадский старомодный комод был тяжёлым и удивлял полным отсутствием каких-либо зацепок для рук. Надо было, кантуя его, подсунуть ладони под всю его тяжесть и рвануть. Мы рванули. Именно тут я и вспомнил тот, давних лет, сноп искр, спина хрустнула, и я упал на колени. Дико извиняясь, что не докончил передвижку и не выпил положенные двести грамм коньяка, отплёвывая блевотную сухость во рту и превозмогая противную дрожь в коленях, я добрался до машины и отправился домой.
Круги ада начались уже с утра, левая нога онемела до колена, и я, как одноногий пират Сильвестр, начал вприпрыжку обходить жадную до денег ораву врачей. Хиропракторы, хирурги, терапевты, иглоукалователи, индейские шаманы и китайские травники, пуская слюни, пичкали меня своими снадобьями. Результат был на лицо – вторая нога отказала через неделю. Предательская немота захватила обе ноги, поднялась выше колен и ползла прямо к заднице. Я ещё героически дёргался, самостоятельно спускаясь вниз из спальни второго этажа, но потом попадал в лапы сиделки, которая загружала меня в коляску и возила по врачам. К концу второй недели, прикинув тающие финансы, я затребовал окончательный диагноз. Со многими хитрожопыми оговорками он гласил: прогрессирующий паралич нижних конечностей вследствие повреждения позвоночника с десяти-процентным шансом на восстановление при соблюдении бла-бла, если ля-ля при фа-фа.…Послав на всех соболезнующих друзей, я заперся отшельником в своём доме и начал думать думу про жизнь. Думанье моё заключалось в том, что я сидел у окна спальни на втором этаже, пил коньяк, курил в окно, и поглядывал на бетонный дворик внизу, прикидывая, как, учитывая мою феноменальную выживаемость, ловчее скользнуть вниз башкой. Последние раздумья одолевали меня впрочем, только после третьего стакана, я на трезвую уже давно прикинул способы моей жизни в ополовиненном состоянии и пришёл к выводу, что не фонтан, но на икру по праздникам хватит.





Линка явилась в самый разгар моего думанья. Послав всех на, я забыл отобрать у неё ключ. Нет, вы не так подумали, мы просто друзья, хоть я и познакомился с ней задолго до её замужества. Отношения у нас были панибратские, допускающие вольность рук, особенно моих, но спать мы с ней не спали, просто дружили. Гадюка, она явилась в своём летнем воздушном одеянии, как проклятие моей прежней холостятской жизни.
-Линка, иди нах, - оборвал я её оптимистичное щебетание, прополз к окну, закурил и отвернулся.
- Зараза, лучше б ты сдох сразу, я бы не мучилась, что позвала тебя таскать эту грёбанную мебель. Не хочешь разговаривать – кури и молчи в тряпочку, - парировала она. Она, кстати, за словом в карман никогда не лезла, что может быть нас и подружило.
Я так и сделал. Курил себе, а больным спинным мозгом ощущал её присутствие. Она чего-то прибирала, звякала чем-то, шуршала, а я думал какую-то неотвязную, но ненащупываемую мысль. И я её таки нащупал и, не успев додумать, ринулся башкой вниз в окно к долгождущему бетону двора.
Как говорится, кстати о птичках: поп упал с колокольни и даже не чирикнул. Я не успел ни чирикнуть, ни упасть. Эта маленькая фурия, заклинила меня рамой окна, потом нечеловеческой силой зашвырнула на кровать, ободрав морду о подоконник, и уселась сверху.
- Ты чё, совсем охренел, что ли? – спросила она, переводя дыхание.
Я по-партизански молчал, приходя в себя и нащупывая ту мысль, которая подвигла меня на последний прыжок.
-Серёжка, милый, - вдруг расплакалась она, - Я и так себя виноватой чувствую, а ты ещё пируэты устраиваешь. Мелкими поцелуями покрыла всё лицо, слизывая кровь с разбитой губы.




Потом встала, подошла к окну и оседлала подоконник, свесившись наружу.
- Короче, Склифосовский, или ты колешься, что за херня пришла тебе в голову, или не успеешь меня поймать.
Лин, – начал я, мучительно собирая мысли, - Ты ж понимаешь, что мне действительно хреново. Я потерял всю ту жизнь, которой жил. Но, ты же знаешь, что я сильный, я смогу жить и в таком состоянии. Блин, закрой окно и сядь сюда.- Она послушалась, взяла мои руки в свои и, не отрывая от меня глаз, молчала.
- Я сильный, я буду жить, у меня хватит мозгов не быть самоубийцей... Слышь, Лин, мне баба нужна...
-Что??? – рассмеялась она звонко.
-Видишь, даже тебе это смешно.- Я вырвал свои руки из её и закрыл лицо.- Мне трудно терять сразу всё. Я могу смириться с физической инвалидностью, организовать свою жизнь как-то, но мысль, что этот грёбанный паралич превратит меня ещё и в импотента сводит меня с ума. Короче, мне нужна баба, срочно, мне надо проверить могу я ещё или нет.
-Блондинка, брюнетка, рыжая? – начала деловито перечислять Лина.
-Издеваешься?- обиделся я снова.
-Это ты издеваешься, - парировала она. – Я тебе бандерша, что ли?
-В моём борделе есть только одна женщина достойная тебя. Это я.- Она подняла руки и красиво прогнулась. – Подхожу?
Лин, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, - начал я смущённо.
- Заткнись. Ты сейчас проверяешь на мне свой мачизм и клянёшься, что больше никаких прыжков. Договорились?
- Договорились...
- Где у тебя коньяк, - спокойным уже тоном продолжила она.
- В кухне на первом этаже, - я отвечал автоматически, не поспевая соображать за событиями.
Лина поднялась и сбежала вниз. Я лежал, красный от стыда за такой разговор, и пытался прийти в себя. Линки не было довольно долго, чтобы я успокоился. Честно говоря, я даже подумал, что она обиделась и ушла. Но вот заскрипели ступени и она появилась. Полностью нагая с бокалом коньяка в руке.