Дневники

Спонтанно и неожиданно, прежде всего для себя самой, Кнопка решила навести порядок. Порядок в душе сам собой не наводился – управлять своим внутренним Кнопа не умела, а вот вещи – тут вдруг захотелось, и захотелось жгуче и немедленно.

Шкаф, комод, письменный стол – мебель стояла, изумленно открыв свои деревянные рты, и быстрые руки девушки просеивали вещи, вещи, вещи. Вещи появлялись в руках, будили (или не будили) что-то внутри, и либо швырялись в кучу ненужного, либо бережно откладывались в стопку важного. Лево-право, ценность-хлам, хранить-выбросить.

Плюшкиным она никогда не была. Ну разве что чуть-чуть. Из ненужного хранила в основном вещи знаковые, все еще несущие в себе крохи памяти о былых эмоциях– да и бесполезна ли по-настоящему вещь, все еще способная всколыхнуть воспоминания?

Наверное, нет.

Но все равно – пора избавляться. Пора очистить. Пора освободить место для будущего. Все эти нелады в личном, странные короткие мучительные встречи – не прошлое ли, поскуливая, тянет ее цепкими лапками подальше от настоящего, навсегдашнего? Кнопка не знала точно. Сильно копаться в себе не хотелось – уж сколько копано-перекопано в трепещущей душе. Пусть вещи будут причиной, которую она устранит. А дальше посмотрим и поглядим.

Прошлое – прочь, прошлое - мертво. Ведь правильно?

Правильно-правильно.

Фоторамка от Студента. Синие линии и серебряные сердечки – не пошло, нет. Тонко и скромно, спокойно и красиво. Студент был высоким парнем в очках тонкой металлической оправы, юморист и балагур необыкновенный. Он мог обшутить даже хмурый дождь-нелюдим так, что Кнопка смеялась до боли в челюстях. Его бесконечное балагурство и отсутствие серьезных шагов (или хотя бы слов) и подвигло ее на разрыв. Сплошное ха-ха. Ничего серьезного, ничего на будущее. Если он о чем-то и думал таком, стабильном и семейном, то прятал внутри себя тщательно, надежно. Ничего серьезного на вид. Даже от смеха можно устать, если за ним нет ничего.

Рамка упала в мусорное ведро.

Неисправная оптическая мышка от Снарка. Тут просто. Гладкие бока с трещиной – когда поссорились, она в сердцах изо всех сил грохнула мышью по столу. Снарк, Снарк…умный парень, но редкий зануда, живущий в мире своих пингов, сетевых игр и аддонов. Они поссорились, когда он забыл прийти к театру, заставив ее проторчать в бесполезном ожидании час – час! – на улице. Снарк тогда ушел в сетевой рейд и забыл весь окружающий мир и ее – нарядную, ароматную, восторженную. Восторженность ушла, пришел быстрый разрыв.

Покачав мышку за хвостик-проводок, Кнопка позволила ей упасть в ведро.

Голландская майка от Автомата. Тут сложнее. И майка, хоть и выцветшая, все еще была клевой. И Автомат – дорогой мужчина в идеальном костюме – был более чем перспективен. Теплое место в крупном банке, отличная машина и просторная квартира в районе, куда никогда не забредает гопота, интеллект и стремление/умение все продумать – ай, признайся, Кнопушка, ты была уже готова надеть фату. Но как раз вот это его стремление все спланировать – сухо и бесчеловечно – и отпугнуло. Последняя капля – когда он четко и подробно описал ей, как он наперед спланировал всю будущую совместную жизнь – от цвета машины на свадьбе до чуть ли не кладбища, на котором их похоронят. Разрыв был мучительный: он не понимал и все еще беспокоил, она уже не могла его принять и пока еще - отказать в общении.

Майку – в ведро, ведро. Прошлое – в ведро.

Кошелек Мужика. Большого сильного медведя. Налетел-скрутил-на цепь посадил, нашу Кнопку покорил. Зарабатывал хорошо и упорно, надежен был, как скала, но прост… слишком прост. Нехитрые радости его и простецкие притязания, немногословность его и вечный запах пота – отталкивали, отталкивали. Его патологическая экономность ради чего-то в будущем, его дешевое пиво и рыночная одежда – она металась от чувства к чувству. Наедине с ним, в постели, она таяла и пела телом в его силе. Вместе с ним на улице – стыдилась. Решила съехать, когда, проснувшись ночью от его храпа, она увидела струйку слюны, стекающую из открытого рта на подушку. Каждую ночь спать рядом с таким - не смогла бы. Прост, слишком прост.

Кошелек шлепнулся на майку.

Картинка от Гения. Ох, несносный был человек. Дерганый, непостоянный, бурлящий кипяток, а не человек. То фонтанировал идеями и отлично зарабатывал, то впадал в депрессии и валялся целыми днями на диване, посасывая кофе, и в доме было шаром покати. В очередном приступе творчества он и сделал эту картинку – помыкая послушным софтом, он сделал Клепку амазонкой – короткая юбчонка, сандалии, волосы хвостиком и тугой лук в руках; вокруг – сочные джунгли. Картинка была мастерской, но правдивости ради он сделал Кнопку одногрудой. На ее обиду отреагировал возмущенно, полез в Интернет и вслух зачитал с пяток описаний амазонок – нет правой груди у них, и все тут. Этот спор был последним. Задергал он ее своей синусоидальной жизнью, и выгнала она его быстро и жестко.

Картинку смять и - отличным броском с трех метров – в ведро.

Прошлое - к черту.
И легче будет охотиться за будущим.
Правда, Кнопушка?
Прошлое – мертво. Вот прямо сейчас умрет - топ-топ-топ по лестнице вниз и топ-топ-топ двадцать шагов от подъезда - содержимое ведра оказывается в мусорном баке.

Мужчина в белом халате – обход в больнице - прохрипел «Кнопа», схватился за грудь, боком-боком пошел вдоль стены, споткнулся об ведро и упал – лицом в кафельный пол. Пустота.

Мужчина, настраивающий сканер в банке, вдруг выпрямился столбом, пробормотал «Кнопа», побелел лицом и просто сполз вниз - вдруг резиновыми стали ноги. Головой об системный блок, скудные красные капли из треска в голове пометили место его ухода. Небытие.

Мужчина за рулем часто заморгал, бросил руль, прижал ладони ко лбу, выдавливая из себя боль и шипя сквозь ладони «Кнопа». Машина вильнула вправо, пробивая хлипкий забор и прыгая с моста на железнодорожные рельсы. Стирание.

Мужчина, стоящий рядом с бетономешалкой, почувствовал что-то и поднял голову вверх. Удивление вспыхнуло в глазах, и крик «Кнопа» был оборван упавшей бетонной плитой – оборвались тросы. Исчезновение.

Мужчина, лежащий на диване и смотрящий невидящим взглядом в стену, вдруг выгнулся дугой и замолотил ладонью по пледу. Через пять минут удары стали реже, потом еще реже, тело опустилось обратно и - последним выдохом: «Кнопа». Отрицание.

Прошлое умерло, Кнопа.
Тебя ждет будущее.

Цок-цок-цок каблучками по асфальту, и заинтересованно смотрят мужчины, и небо синее синего, и легко-невесомо внутри, и легкомысленная песня в голове. Цок-цок-цок.

Цок-цок-цок.